Родной берег 180
Вечером Настя вновь вертела в руках свежую газету с объявлениями. Мысли упорно возвращались к Петру. Она устала. Устала от его ухмылок, ухаживаний, от игры, в которую он втянул её без её согласия. Ей было жаль Нину Николаевну.
Барыня, несмотря на свою порой холодную надменность, относилась к ней хорошо, и обманывать её становилось всё тяжелее. «Хватит», — подумала Настя, сложив газету на угол стола. Она больше не хотела улыбаться Петру, подыгрывать его спектаклям. Да, он был интересен, умён, умел располагать к себе, но во взаимоотношениях с Настей и барыней им правил расчет.
Настя долго изучала вакансии. В колонке мелькали привычные предложения: требуются няни, сиделки, работники гостиниц, кафе, магазинов. Она водила пальцем по строчкам, но чувствовала лишь нарастающее раздражение. На хорошее место рассчитывать не приходилось, а куда её бы взяли зарплата и близко не стояла с тем, что платила ей Нина Николаевна. Настя понимала, что должна уйти, но с каждым новым объявлением мысль о том, что придётся начинать с самого низа, угнетала её всё сильнее.
Салон красоты... Как же она жалела, что не может попасть туда! Она даже засыпая представляла, какой могла бы быть её жизнь, если бы её взяли. Всё-таки работа среди красивых людей, в красивом месте — это совсем не то же самое, что мыть полы или вытирать пыль. Два дня прошло, но она решила больше не ходить туда. Было и так понятно, что ее не возьмут, а лишний раз бередить душу уже не хотелось.
Настя ходила расстроенная. Мысли о будущем не покидали её ни на минуту. Перспектива начинать с мытья посуды угнетала. Она без конца перебирала в голове варианты, но ни один из них не казался ей подходящим. Всё-таки барыня крепко привязала ее к себе.
— Ты чем-то расстроена, Настя? — вдруг спросила Нина Николаевна, внимательно посмотрев на неё. — Вы с Петром поссорились?
— Нет-нет, что вы, — Настя поспешно улыбнулась, хотя внутри всё дрожало. — Просто немного болит голова.
Барыня задумчиво кивнула, но в её взгляде читалось сомнение. Настя понимала, что скрывать свои переживания от Нины Николаевны становится всё труднее Пётр тоже заметил изменения. Его взгляд был чуть внимательнее обычного, но он молчал. По большому счету ему не было до неё никакого дела. И потом, он не привык заботиться о ком-то. Да и о ком ему было заботиться. Об отце, который целыми днями слонялся из угла в угол? Или о далекой тетушке, которая из-за жалости поддерживает их не столь высокий уровень жизни?
Настя, погруженная в свои мысли, неспеша возвращалась домой. Ноги сами привели её к салону. Она замерла перед дверью, чувствуя, как сильнее забилось сердце.
«Ты ничего не теряешь, просто спросишь,» — успокоила она сама себя и решительно взялась за ручку. Внутри её встретили знакомые лица. Девушке велели подождать, потом проводили в небольшой кабинет.
— Где же вы были? — с лёгким укором произнесла хозяйка салона вместо приветствия. — Мы ждали вас ещё вчера. Я не люблю тех, кто нарушает договоренности.
Настя растерялась и поникла. Под строгим взглядом чувствовала себя совсем потерянно.
- Извините. Я думала, что вы меня не возьмете.
- На место администратора не возьму. А вот другую работу предложить хотела.
— Какую работу? — Настя встрепенулась.
— Ответственной за инструменты. Это может быть временно. Если вы проявите себя, то возможно переведу на административную должность.
Настя растерянно кивнула. Всё происходило так быстро, что она едва успевала осознавать происходящее.
— Я согласна, — твёрдо сказала она, хотя в голове продолжали роиться тысячи мыслей.
- Согласна она, - ухмыльнулась женщина. - Ладно, но чтобы никакого нарушения дисциплины.
- Да, я поняла. Мне нужен день, чтобы решить свои дела, - произнесла претендентка на должность.
Женщина согласилась и жестом указала на дверь.
Оказавшись на улице, Настя глубоко выдохнула. Жизнь подкинула ей решение и она им воспользовалась. Это давало шанс покинуть дом Нины Николаевны и начать новую жизнь.
Настя просидела до глубокой ночи в своей квартире, перебирая как чётки, мысли, пытаясь найти слова, с которыми можно было бы прийти к Нине Николаевне. На душе было тяжело. Родившееся чувство предательства не покидало её.
Придя в большой дом на зеленой лужайке, Настя сразу постучала в дверь комнаты Нины Николаевны.
Барыня еще не выходила и встретила её, как обычно, с улыбкой. Было понятно, что Нина Николаевна готова поговорить «по душам».
— Настенька, ты сегодня рано, милая. Что-то случилось? Или ты просто хочешь порадовать меня своим присутствием? — начала барыня, присаживаясь за столик у окна.
Настя опустила глаза, слегка поправляя складки на платья.
—Я хотела поговорить с вами...
Барыня слегка напряглась, почувствовав в голосе Насти тревогу.
— Ну, говори, дитя моё. Что случилось?
Настя набрала воздуха, словно перед прыжком в холодную воду.
— Нина Николаевна, я хотела сказать, что... я больше не могу у вас работать.
Эти слова повисли в воздухе, напоминая грозовые тучи. Нина Николаевна резко выпрямилась, её лицо побледнело.
— Что? Не можешь? О чём ты говоришь, девочка моя? — она посмотрела на Настю, словно пытаясь уловить шутку.
— Я ухожу, я больше не приду к вам, — голос Насти дрожал.
- Почему? Откуда такое бессмысленное решение? Что у тебя случилось? Все проблемы можно решить, - барыня попыталась понять причину столь непоследовательного и глупого поступка. Настя молчала.
- Ааа, я понимаю. Это из-за Петра, да? Вы поссорились? Но у молодых людей так бывает. Из-за этого не стоит рубить сук, на котором сидишь.
- Нина Николаевна, Петр здесь ни причем.
- А что причем? Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать? Опять печь булки в церковном приюте?
- Я нашла работу.
- Работу? Какую? Ты искала работу? И решила ничего мне не говорить? — барыня пристально смотрела на неё. — А что сказал Пётр? Как он отреагировал на твои планы?
Настя замялась.
- Я не посвящала Петра в свои планы, он ничего не знает.
Нина Николаевна задохнулась. Ей потребовалось время, чтобы немного прийти в себя. Она молчала, пытаясь обрести способность думать и осмыслить услышанное. Потом резко встала, подошла к окну и повернулась к Насте.
— Ты меня разочаровываешь. Я думала, ты умная девочка. Я возлагала на тебя такие надежды, Настя! Ты была моим проектом, моей опорой. А ты? Просто собираешься уйти?
— Нина Николаевна, я очень благодарна вам за всё. Но я не могу... не могу больше жить, притворяясь, что всё хорошо, — голос Насти звучал набатом.
Барыня вспыхнула, её лицо налилось гневом.
— Притворяясь? Что значит «притворяясь»? Ты мне лгала? Всё это время?
Настя отвела взгляд.
— Я ничего не обещала...
Эти слова стали для Нины Николаевны последним ударом.
- Ты разрушаешь всё, что я построила. Все мои усилия, все мои планы! Я думала, что ты будешь моей семьёй. А теперь ты говоришь мне, что притворялась? Это крах, Настя. Это просто крах!
Её голос сорвался, и она резко опустилась в кресло, обхватив голову руками. Настя чувствовала, как внутри всё сжимается от боли за эту престарелую женщину. Она хотела что-то сказать, успокоить, но понимала, что слова уже ничего не изменят. Барыня тихо всхлипнула, потом подняла полные упрёка глаза.
— Иди. Делай, как знаешь. Только знай, что я хотела для тебя лучшего. А ты... Ты просто всё растоптала.
Настя медленно поднялась, чувствуя, как ноги наливаются свинцом.
— Спасибо вам за всё, Нина Николаевна, — сказала она и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.
Когда дверь за ней закрылась, барыня хватала ртом воздух. Она расстегнула пуговицы, чувствуя дрожь во всем теле. На душе было черно и пусто.