- Что же это вы, Анна Ивановна, не бережёте себя?
Вот ведь Фёдор, прислал всё же к ней докторшу. Девчонка молодая, а важная. Таким разве надо с ними, со стариками? Прежняя, Нина Тимофеевна, на пенсию ушла. Та понимала, чем в деревне живут, какими болезнями чаще болеют, наперечёт знала, у кого сильнее кости ломит, а кто чаще животом мается. Таблетки всегда выписывала такие, чтоб на пенсию купить можно было.
А эта говорит непонятно, словами умными, научными, так что простому человеку не разобраться. Как-то сказала бабе Нюре лекарство, так она, как цену узнала, охнула да пошла домой шишечным настоем растираться.
- А для кого мне, милая, беречься? И так зажилась.
Докторша глазищами зыркнула, головой покачала.
- Плохо. Не должен человек так говорить. Вот у меня прабабушка старенькая совсем, а я даже не представляю, что её не будет.
- А по мне, девочка, горевать некому.
Сказала, но на девчонку посмотрела иначе. Гляди ты, прабабушку свою помнит, волнуется. Может, и ничего, приработается, не сбежит обратно в город.
- Я вам сейчас другое лекарство выпишу... - Молодой врач достала листочек. Глянула на поджавшиеся губы старой женщины и добавила.
- Оно не дорогое, но эффективное. Вы, Анна Ивановна, не болейте.
- Спасибо тебе, милая. - Баба Нюра сказала это уже искренне, и голос зазвучал мягче, по-доброму.
Докторша улыбнулась ей, ещё раз пожелала здоровья и попрощалась. Что ж, может быть, и зайдёт теперь другой раз баба Нюра в амбулаторию, которую после ухода Нины Тимофеевны обходила десятой дорогой. Прав Фёдор, к людям идти надо, а она, глупая, от них всю жизнь бегала.
К вечеру поднялась баба Нюра на ноги. Посуда со вчерашнего дня так и стоит немытая, да и Лиза у ног вертится, есть просит. Она покормила кошку, нехотя поела сама. Пока мыла тарелки, вспоминала, как просился помочь Ярик. Хороший мальчишечка, серьёзный, сестру, видно, любит, хоть и строг с ней. Учиться вот не хочет, это плохо. Но это потому, что никто не объяснил, к знаниям не приохотил. Бог даст, попадётся хорошая учительница, да и понравится ему учиться.
Как они там сейчас? Покормила их Галина, не обижает ли? Вспомнила ребятишек, дырку на Яриковом носке, Верины слёзки и опять расстроилась. Маша, Маша. Знает же, какая мать. Но раз привезла, значит, нельзя было по-другому. Люди вокруг, как ни сделай, всё равно осудят. Чужую беду ведь мало кто понимает...
* * * * *
И снова потянулись серые дни, которым баба Нюра давно уже потеряла счёт, с тех пор как перестали висеть на стене календари с отрывными листками. Раньше под Новый год каждый раз покупался новый, толстенький, где на каждом листке, кроме числа и дня недели, много ещё чего написано было. То про праздник какой-нибудь, то стихотворение, то рецепт. Даже анекдоты писали.
Листочки с особо удачными рецептами и полезными советами Анна Ивановна даже когда-то вклеивала в отдельную тетрадку. Потом-то, конечно, и тетрадки эти изветшали и пошли на растопку, и мелюсенькие буковки тех листков стало с её старыми глазами трудно читать. К концу года календарь худел, и в январе его сменял следующий... Она вздохнула. Сколько таких календарей было в её жизни. Только и остаётся, что вспоминать.
Пару раз заходил Фёдор Лукич. Один раз она не решилась спросить про ребят, другой всё же поинтересовалась, не видел ли. Его дом к Галининому ближе. Говорит, вроде, бегали. Ну и ладно, главное, чтобы не разболелись. Погода на улице нехорошая стоит. Сыро и ветра ледяные. А одежонка на них не шибко тёплая тот раз была.
- Пойдём, Лиза, телевизор смотреть. - Позвала Анна Ивановна кошку. - Сейчас что-то интересное будет.
Глядь, а Лиза намывается, как в тот самый раз. Обрадовалась было, но тут же окоротила себя: кошка на то и кошка, чтобы языком умываться. Но в дверь постучали, и Анна Ивановна радостно заторопилась, ожидая увидеть Ярика. Однако на пороге стояла жена Фёдора Лукича, Дарья.
- Нюр, слышь, я чего пришла. Плесни настойки своей-то. Моего старика скрутило. Не разогнётся лежит.
- Сейчас отолью. Да только Фёдор твой не верит в неё. Всё говорит, кабы внутрь, было б дело, а так баловство.
- Не знаю, верит, не верит, а велел к тебе бежать. Мол, ты после шишек своих чуть ли не танцуешь.
- Танцуешь. Слушай ты его. Как смолоду балагур был, так и сейчас не поменялся. Держи вот. Гляди, чтоб не выпил, а то как растирка-то годится, а внутрь, не знаю. Отродясь этой дрянью не баловалась.
-Ты нет. - Вздохнула Дарья. - А соседка моя второй день гудит.
- Как так, второй день?
- А так. Сорвалась, похоже, Галка. Витька-тракторист, Семён, хромой с соседней деревни ещё третьего дня явились. Но Галина вроде во дворе появлялась. А потом как со вчера начали, так и сегодня угомониться не могут. Уже и песни пели, и дрались...
- Погоди, Даша. А ребятишки как же там с ними?
- Не видала сегодня. Девчонка вчера вроде плакала. Нынче не слыхать. Да они, верно, привычные. Машка, думаешь, лучше? Яблочко-то оно от яблони недалеко падает.
- Плакала? А ты не спросила?
- У кого там спрашивать, Нюра? Да и с Галкой связываться... К ней разные люди ходят. Не приведи Господи, хату подпалят.
Дарья ушла. А Анну Ивановну весть о том, что дети находятся, пусть и с бабкой родной, но среди чужих буйных людей, и что плакала отчего-то Верочка, просто выбила из колеи. На улице уже стемнело, но она принялась спешно одеваться, и, покрыв голову старым, но тёплым платком, спустилась с крыльца. Ноги снова не слушались, ей казалось, что идёт она долго, но мысль о Машиных ребятишках не давала повернуть назад.
У Галки было не заперто и накурено. Тракторист Виктор, которого баба Нюра знала по тому, что вспахивал он когда-то ей огород, сидел, облокотившись о спинку стула, и смотрел в стену остекленевшим взглядом. Второй, должно быть, тот самый Семён, которого Дарья назвала хромым, храпел на Галкиной кровати. Сама хозяйка, навалившись грудью на стол, трясущейся рукой пыталась налить в стакан, что-то из тёмной бутылки.
- Разольёшь, с...! - Неожиданно громко заорал тракторист.
Баба Нюра невольно вздрогнула. Но тут же, рассудив, что уж ей терять точно нечего, шагнула на середину комнаты.
- Ну, здравствуйте! Ты что же, Галина, такое творишь?! Дети где?
- Эт-та кто? - Мутно вперившись взглядом в нежданную гостью, повернулся Виктор.
Галка, не реагируя ни на него, ни на бабу Нюру, продолжила своё занятие. Разлила, заругалась громко и грязно.
- Говорил же! - Собутыльник выхватил бутылку у Галины из рук. - Куда лезешь...
Анна Ивановна не стала слушать. Направилась в маленькую дальнюю комнату, что прежде была Машиной.
- Баба Нюра! - Ярик вскочил ей навстречу. - Вы пришли!
- Баба Нюра, я к тебе хочу! - Верочка слезла с кровати и тоже прижалась к Анне Ивановне.
- Сейчас пойдём. - Пообещала она. - Ярик, Верочку собери. Игрушки возьми. Одежду мама вам оставила?
- Вот. - Мальчик кивнул на стоящую на полу сумку и не двинулся с места. - Только баба Галя не пустит.
- Делай, что велела. - Строго повторила Анна Ивановна. - И не бойтесь.
Вышла из комнаты. Галина жадно пила из стакана бордовую жидкость.
- Детей я к себе забираю. - Громко, так, чтобы она слышала, заявила баба Нюра. - А попробуешь помешать, враз участковый здесь будет. Ты моё слово знаешь.
- Забирай. - Неожиданно покладисто согласилась Галина. - Всё равно мне. Надоели. Ноют и ноют, мамку им. А мамка их бросила!.. Тв... такая!
Галина долго изрыгала проклятия в адрес дочери и наконец удосужилась пояснить.
- Говорила что? На неделю максимум. И денег пришлёт. И ни тебе, мама, денег, ни звонка, ещё и телефон отключила... А я их что, кормить должна? Ни копейкой матери не помогла, вернулась, хомут на шею повесила...
Баба Нюра, как ни была зла на Галину, встревожилась.
- Так, может, случилось с ней что?
- Ты, тёть Нюр, блаженная. Ещё мать моя говорила, что с головой у тебя нелады. Какой случилось? Бросила и сбежала, как и тогда. Забирай, коль охота...
Уже приведя ребятишек домой, накормив обоих и уложив спать Верочку, Анна Ивановна подозвала мальчика.
- Вспоминай, что точно мама сказала, когда уезжала, Ярик.
- Сказала, что надо съездить по делам. - Он наморщил лоб, вспоминая. - Сказала, что если получится, то мы вернёмся обратно в город, что Вера будет в свой садик ходить. И вести себя хорошо, сказала.
- Это понятно. Ярик, а ты адрес знаешь, где вы раньше жили?
- Конечно. - Мальчик посмотрел на неё удивлённо. - Это даже Вера знает, а я взрослый. Механический проезд, дом пять, квартира сорок восемь. А что?
- Ничего. Молодец. И впрямь взрослый. Ложись-ка. Завтра утром проснёмся, будем блины жарить. Молоко ещё есть, и яйца. Помогать мне станешь. Вдвоём сподручнее.
Ярик радостно закивал, но ложиться не торопился, сел рядом с Анной Ивановной.
- Баба Нюра, а мама нас правда бросила? Вера плакала вчера, как баба Галя сказала.
- Не бросила. - Анна Ивановна погладила его по голове. - Глупости это, Ярик. Сам знаешь, баба Галя ваша не в себе сейчас.
- А почему она тогда не приезжает? Неделя давно прошла.
- Видно, дела слишком сложные оказались. Знаешь, если бумаги какие оформлять, то как долго это всё. Мне когда перерасчёт по пенсии делали, так столько мурыжили. А телефон и сломаться мог. У вас ведь денег нет новый купить?
- Нет. - Осоловело кивнул успокоившийся от её тихого голоса Ярик.
- Вот, значит, подождать надо. Иди ложись, дитёнок. Всё наладится.
- Я взрослый. - Пробормотал Ярик, укладываясь рядом с Верочкой. Лиза тут же спрыгнула со шкафа и уютно устроилась рядом с ним. Ярик погладил кошку и улыбнулся, засыпая.
* * * * *
- А я тебе говорю, Сергей Витальевич, проверить надо. - Баба Нюра сурово смотрела на участкового.
- Да как ты дошла сюда в такую рань, Анна Ивановна? У тебя ж ноги больные. С ночи вышла, что ли?
- Когда вышла, не твоя печаль. Ты слушай, что я толкую тебе. Мать двоих детей пропала. Уехала в город, и нет её. Телефон недоступен. Искать надо.
- Да как я искать её должен, баб Нюр? А если она сама уехала? И детей не бросила, а бабке родной погостить привезла внуков.
- Ты бабку ту видел, Сергей? Четвёртый день как пьёт. Детей я у неё сама забрала. У меня они пока будут, без разговоров. А Машу надо искать, послушай ты меня. Я за тебя уже работу твою сделала, адрес тебе городской сказала.
- Мне заявление нужно, Ивановна, чтобы поиск начать.
- Давай напишу тебе заявление. Только вот очки не догадалась взять.
- Да мне лучше бы от родных, баб Нюр. Соседи напишут, не дай бог, в других инстанциях придерутся, почему не мать пропавшей заявитель, где несовершеннолетние. Приедут проверять, а у такой, как Галина, сразу изъятие ребят оформят. В детский дом попадут ведь. Жалко.
- Детский дом нам не подходит. Говорю тебе, со мной они будут. Хочешь, приводи свою проверку.
- Да тебе они чужие, баб Нюр. И лет тебе сколько, напомнить?
- Не надо. - Она расстроенно махнула рукой. - Без тебя помню. Сергей Витальевич, голуба моя, припугни ты Галку. Ты же власть. Только про детский дом ей не говори, она бы и рада от детей избавиться, дела не будет.
Участковый нахмурился, обдумывая сложившуюся ситуацию, постучал пальцами по столу.
- Ладно, Анна Ивановна, принял я твой сигнал. Стребую я с Галины заявление. И адрес записал. Свяжусь с местным отделением полиции, попрошу проверить. Всё?
- Всё, Сергей Витальевич, всё. Ты уж постарайся поскорее. Малые мать-то ждут, переживают.
- Ой, баб Нюр, не начинай. Сделаю, что могу. Давай до дома подвезу, что ли.
- Работай, работай. Я потихоньку. В магазин ещё надо. У меня ж гости теперь.
Участковый посмотрел, как медленно спускается она с крыльца, как, осторожно переставляя больные ноги, направляется в сторону магазина, и покачал головой.
- Никогда её такой не видел. - Пробормотал он себе под нос. - Ладно, баб Нюр, найдём мы мать твоим подкидышам...
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 4
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)