Баба Нюра прислушалась к себе. Странно, ноги не тянуло, она вроде бы даже по дому стала ходить быстрее. Первый раз за долгое время появилось желание до магазина дойти. Не через силу, по необходимости, а захотелось. Начала собираться. Кошка, сидя на топчане у двери, смотрела на хозяйку с любопытством и удивлением.
И продавщица Наталья тоже с удивлением посмотрела. Давно баба Нюра в магазине не покупала ничего, кроме хлеба, масла постного да круп. Баранки разве что. А здесь и макароны взяла, консервов рыбных, тушёнки. Даже конфет. В гости ждёт, что ли, кого? Впрочем, кого ей ждать. В селе все знают, что она одна как перст. Спрашивать Наталья не стала. Известно же, если Анна Ивановна сама не сказала, спрашивай не спрашивай, так и останешься со своим вопросом. Суровая женщина.
А старуха собрала покупки в сумку, попрощалась и посеменила к себе на край села.
Дома баба Нюра выложила покупки, повертела в руках жестяные банки. Хорошо теперь придумали: потянул за кольцо, вот и крышка открылась. Пока одевалась, пока до магазина дошла да обратно вернулась, стемнело. С какой-то неизведанной грустью подумала вдруг, что сегодня ребятишки не придут уже, поздно. Да и придут ли вообще. Зато день прошёл почти. Лиза лежала спокойно, подвернув под туловище передние лапки, щурила глаза, дремала, всем своим видом показывая, что суета - дело лишнее и ненужное, и всему в этом мире своё время.
Баба Нюра погладила её тёплую спинку сухой ладонью.
- Гляди-ка, намыла гостей. Выходит, зря я тебе не поверила.
* * * * *
Следующим утром вставалось отчего-то легче. То ли день за окном был не таким мрачным, то ли не болели сегодня суставы, но баба Нюра поднялась с постели с хорошим настроением. Пока занималась привычными утренними делами, всё поглядывала на кошку и даже сердилась слегка. Потому что Лиза ну никак нынче не желала умываться. Потягивалась, валялась кверху пушистым животом, ловила на полу какую-то невидимую пушинку...
- Чего же это ты, Лиза? - Укоризненно бормотала Анна Ивановна. - Чего порядки не соблюдаешь?
Ворчала, а сама поглядывала краем глаза в окно, на пустой двор и заснеженную улицу. К обеду глядеть перестала, а принялась отваривать макароны. Так что-то захотелось, как давно уже не хотелось ничего. Пока ставила воду, вспоминала, какие раньше их привозили в сельпо. Длинные, толстые трубочки. Клали в кулёк из плотной упаковочной бумаги. А после, дома, отваривали, откидывали на дуршлаг, промывали, иначе слипнутся в кашу, а потом иногда обжаривали, а иногда делали удивительно простой и вкусный соус из томатной пасты и жареного лука. Сейчас-то макароны другие совсем, тоненькие, жёлтые, в нарядных ярких пачках. Хорошие. Только отчего-то грустно, когда вспоминаешь те, что чуть передержишь, раскиснут, слегка сероватые, но такие вкусные...
Сварила. Открыла банку с тушёнкой. Да уж. Вот мясо нынче не то. Не пойми что в той банке, и пахнут не так, как раньше. Но чего капризничать. Лиза, гляди, прибежала, крутит носом, смотрит своими прозрачными янтарными глазами и мяучит тихонько.
- Оголодала? Дам сейчас. - Добродушно приговаривала баба Нюра. - Постужу только.
Занялась готовкой и не услышала возню на крыльце. Глядит, а кошка опять морду лапкой трёт, и тут же робкий стук в дверь. Распахнула, а там рядом с Яриком такая же глазастая девчонка. Вцепилась в братову руку, смотрит испуганно.
- Здравствуйте. - Ярик подтолкнул сестру в дом. - Вот, привёл. Вы сами сказали.
- Привёл и молодец. - Анна Ивановна кивнула. - Проходите. Сейчас обедать будем.
Девочка просияла и повернулась к Ярику.
- Слышал? А то у нас дома кушать нечего.
Ярик, раздевая сестру, покачал головой, посмотрел на бабу Нюру.
- Это она так, болтает. Есть там и картошка, и хлеб. Это у вас просто пахнет вкусно.
- И вoдка есть у бабушки Гали. - Простодушно добавила девочка.
- Помолчи, Вера. - Приказал брат. - Тебе какое дело?
Сказал он это со взрослой интонацией, видимо, сам не раз слышал такие слова.
Значит, Галина опять пьёт. Нехорошо. Ладно бы одна была, а то сейчас в доме дети.
- Ярик, а мама скоро приедет? Ничего не говорила она? Садитесь за стол, вот сюда.
- Мама говорила, что ей надо сделать важные дела. - Доложила Верочка, не спуская глаз с бабы Нюры, суетившейся около стола.
- Не говорила, когда приедет. - Подтвердил мальчик. - Сказала, как получится. Баба Нюра, вам, может, помочь чего? Я дома посуду мыл, и полы могу, если что.
- Ярик всё умеет. - С гордостью протянула Верочка. - Он взрослый.
- Конечно. - Мальчонка выпрямился. - Ничего, и ты вырастешь, Вера. Сейчас чего, четыре года. Разве возраст?
- Ну, ешьте, ешьте. - Анна Ивановна погладила девочку по голове. - А я чайку налью.
Они съели всё. И макароны с тушёнкой, и баранки с вареньем. Ярик схватился было за посуду, чтобы показать, как он умеет, но она остановила гостя.
- Погоди, успеешь ещё.
Верочка, открыв рот, рассматривала статуэтки на комоде.
- Бабушка, а это оленчик, да? А это барелина?
- Ты что, Вера, сама не видишь? Зачем спрашиваешь? - Сурово спросил Ярик. - Баба Нюра, это она хитрит. Поиграть хочет. Вы ей не давайте. Она маленькая, а они стеклянные, разобьёт. Вера, тебе мало, что покормили?
Малышка надулась и отошла к кровати, на которой лежала Лиза.
- Кисонька.
Но кошка неторопливо встала, потянулась и отошла подальше, а после вовсе запрыгнула на шкаф и улеглась в безопасном месте, снисходительно поглядывая на девочку.
Анна Ивановна сокрушённо покачала головой. Вот же. Нет у неё в доме игрушек. Детей никогда не было, потому и игрушек нет. Вспомнила про конфеты.
- Верочка, ты конфеты любишь?
- Люблю, люблю. - Запрыгала девочка, протягивая руку.
- Много не бери. - Строго предупредил брат. - Вот. Хватит.
Тут Анна Ивановна вспомнила, как показывала ей в далёком детстве бабушка самую простую куклу, и полезла искать лоскуток. Нашла. И лоскуток, и клубочек небольшой.
- Сейчас мы, Верочка, сами с тобой куклу сделаем.
- Как это?
- Просто. Раньше как в деревнях было: игрушки сами мастерили. Кто умел, фигурки из дерева резал, а девочкам куколок шили. А эту и шить не надо. Гляди-ка.
Обернула ткань вокруг клубочка, завязала. Вот и голова. Другие концы лоскута тоже перевязала, словно ручки, и получилась фигурка с головой, руками и будто бы в сарафане.
- Кукла! - Удивлённо воскликнула девочка. - Бабушка, а почему у неё личика нет?
- Раньше таких куколок делали, чтобы они ребёнка от всякого зла защитить могли. Считалось, что если лица нет, то и зло эту игрушку увидеть не может. А ещё, чтобы ребёнок сам придумать мог: смеётся его кукла или плачет, спит или глазки открыла.
Говорила баба Нюра, а видела, не понимает её Верочка. Что ж тут поделать, не умеет она с детьми. Своих не было...
- С лицом у тебя уже есть. - Пришёл на помощь бабе Нюре Ярик. - И куклы валяются, и медведь. Собака тоже с лицом. А это другая, понятно?
- Понятно. - Кивнула малышка, заталкивая в рот очередную конфету. - Другая.
Она схватила новую куклу и принялась за игру.
- Топ, топ. Пошли в садик! Иди быстрее, на завтрак опоздаем. Там тебя ждать не будут, поняла? И веди себя хорошо!
- Вера любит в садик ходить. - Глядя на сестру, сообщил мальчик. - У них воспитательница хорошая. Не кричит. Мне один раз запеканку дала. Вкусную...
Он хотел рассказать что-то ещё, но дверь с грохотом распахнулась, спокойно лежащая на шкафу Лиза подскочила и, выгорбив спину, замерла там в воинственной позе. На пороге, слегка покачиваясь, стояла женщина с растрёпанными, выбивающимися из-под платка волосами.
- Вот они где, голубчики! По чужим дворам шарятся! Хорошо, мне бабка Дарья сказала, что сюда пошли. Ты что ж это, тёть Нюр, детей со двора сманиваешь? Своих не нажила, чужими поиграться решила?
- Что плетёшь, Галина? - Анна Ивановна выпрямилась, посмотрела на враз перепугавшуюся Веру, на глядящего исподлобья Ярика. - Слово какое подобрала: "сманиваешь". Кому плохо, что ребятишки в гости зашли? Гляди, середина дня только, а ты уже на ногах еле стоишь. Что им среди всего этого делать?
- А ты прям благодетельница. - Галина ткнула пальцем в обёртки от конфет на столе. - Конфетами купить решила. Рожала бы детей, воспитывала, ночей не спала, теперь уже не то что внуками, правнуками разжилась бы. А это мои. Мои, слышишь? И мать их приедет, с меня спросит, не с тебя. Ну-ка, марш домой оба! А ты, Яр, если ещё раз Верку уведёшь, узнаешь, что такое ремень. Мамка твоя хорошо с ним знакома, и тебе надо бы.
- Ох, Галина... Маша сбежала от тебя. И эти сбегут. Разве можно с детьми так?
- Тебе откуда знать, как можно. Учит она меня. А Машка, как сбежала, так и вернулась к матери. Да ещё выводок свой притащила. Потому что знает: мать - это мать. Ну, да не понять некоторым-то.
Ярик взял за руку Верочку, бросил на бабу Нюру грустный взгляд и начал спускаться с крыльца. Девочка, вцепившись в его руку, всхлипывала, стараясь не расплакаться. Следом, покачиваясь, вышла Галина, и до середины улицы были слышны её гневные выкрики. Баба Нюра заметила лежащую на постели забытую лоскутную куклу и без сил опустилась рядом.
- Вот и всё, Лиза. - Сказала спустившейся вниз кошке. - Ушли наши гости. Больше не будет никого.
Опускался на землю вечер. Тяжело было на сердце. А что поделаешь? Галинина правда. Пусть нетрезвая, злая, а всё ж правда. Сама она так жизнь свою построила, сама и виновата во всём. Только время упущено, и больше ничего не изменить.
От осознания этой безысходности или от тревоги за детей стало ей совсем плохо. Баба Нюра прилегла, не раздеваясь, поверх одеяла.
"Наверное, конец мой пришёл". - Мелькнула невольная мысль. Ей совсем не было страшно. Она никогда не задумывалась, есть что-то после или нет. Если и есть, то и там, как была Анна Ивановна одна, так и останется. Встретится с родителями, с Василием, может быть, если дозволят, попросит прощения за свой грех. Она почувствовала, как Лиза, мурча, прижимается к ней своим пушистым тельцем, и решила, что вот оно, долгожданное избавление от гнетущего и затянувшегося одиночества...
* * * * *
Очнулась от прохладного весеннего дождя, первого после долгой зимы. Открыла глаза.
- Фёдор?
- Ох и напугала ты нас, Ивановна. - Сосед, Фёдор Лукич, поставил на стол кружку с водой. - Ты уж прости, Нюра, что окропил тебя. А то хлещу, хлещу по щекам, а ты в ответ ни оплеухи мне не отвесила. Непорядок!
- Шутишь всё? - Баба Нюра попыталась подняться, но голова закружилась, и она снова тяжело опустилась на подушку. - Фёдор, лекарство там на комоде. Подай, будь ласков. А ты пришёл-то чего?
- Так мальчонка Галкин прибежал, заполошный весь. Кричит, мол, баба Нюра пoмeрла.
- Ярик. - Ахнула Анна Ивановна, с трудом проглотив таблетку. - Где ж он? Перепугался, поди, сердешный.
- Да в сенях сидит. - Фёдор Лукич приоткрыл дверь. - Подь сюда, спаситель.
- Баба Нюра! - Ярик бросился к кровати. - А я уж думал...
- Спасибо, что людей позвал. - Баба Нюра погладила его по голове. - Как же ты не побоялся, пришёл? Бабушка твоя, вон как ругалась давеча.
- Она всё время орёт. - Хмуро отмахнулся Ярик. - А Вера проснулась и плакать начала. К вам хочет, и куклу забыла. Я подумал, пока они спят все, я сбегаю. Пришёл, а тут...
- Молодчага. - Фёдор Лукич хлопнул мальчика по плечу. - Малой, а не растерялся. Правильно, парень, в жизни всегда к людям бежать надо, когда беда. Не от них, а к ним. Даже, если откажет кто, так другие помогут. А к тебе я сейчас, Анна Ивановна, докторшу направлю.
- Пустое. От чего она меня вылечит, Федя? От старости?
- Ну, от чего вылечит, её дело. Давление померит, мож, укол какой сделает. Не гоношись.
- Ярик. - Анна Ивановна подняла голову. - Ты куклу возьми да баранки с конфетами на столе. Я вам с Верочкой покупала. Всё одно, останутся. В гости-то теперь вам нельзя.
- Боялся я того ремня. - Независимо дёрнул плечом Ярик, но взял то, что ему велели и, прощаясь, шепнул. - Баба Нюра, я ещё приду.
Она проводила его взглядом и незаметно перекрестила вслед.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 3
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)