Однажды Клюшкина ужасно полюбила Шерлока Холмса. Читала про него с большим интересом. И твердо решила, что исследователем слонов она пока становиться подождет. А пойдет, пожалуй, в сыщики. Будет улики собирать, устанавливать личности преступников.
И тренироваться нужно, конечно, прямо сейчас начинать - потом-то уже, небось, поздно будет. “Все сыщики по сравнению с вами, Клюшкина - младенцы”. Так ей скажут в милиции, куда она приведет очередного преступника под его нечистые руки.
Ритка Горбатова тоже сразу улики собирать захотела. Тоже она про Шерлока книг начиталась. Рисовала пляшущих человечков на доске и в учебниках.
Удачная ситуация для тренировок на сыщика подвернулась в связи с кражей мелочи у Дзинтры Артуровны. Кто-то спер у нее девяносто четыре копейки со стола. Спер и затаился.
Но Дзинтра кражу раскрыла самостоятельно. Не стала она Клюшкину с Риткой дожидаться. “Я его, - рассказывала Дзинтра Артуровна шепотом учительнице из “А” класса, - на живца взяла. Давно у меня мелочь ведь тащили. Вот и создала условия. Иди, говорю, журнал мне принеси. А он с журналом девяносто четыре копейки вынес”.
Еще хорошо тренироваться было, наблюдая за одноклассниками. Шерлок-то ужасно наблюдательный был. И постоянно дедукцию с индукцией подключал.
Взять, к примеру, Фролкина. Пришел он в валенках, хоть и марта уже конец. И портфель у него раздут до размера чемодана. Такой портфель, к примеру, Фролкину бы при побеге на Северный Полюс пригодился. Может, туда он и направит свои валенки после школы? Очень валенки и портфель с такого рода побегом вяжутся. Сбежит, а бабушка его места себе находить не будет. И очень бы хорошо вышло, если бы Фролкин бежал. А Ритка с Клюшкиной в один момент бы его местоположение определили. И все бы сразу ахнули - удивились их наблюдательности и сообразительности. “Все сыщики по сравнению с вами - младенцы”. Так бы им сказали в милиции.
Но в портфеле у Фролкина оказались булки с повидлом, целый пакет. И кеды для физры. А валенки его просто бабушка надеть заставила. "Марток - надевай двое порток". Так ему бабушка указала. И разве интересно за этим человеком наблюдать? Сидит, булки ест, в валенках преет.
За Малкиной еще понаблюдали. Она кудри крутить начала и клипсы носить. Большие такие клипсы, золотом блестят.
- Малкина, - сообщала Ритка о наблюдении, - в клипсах опять приперлась. Сидит кулема - уши как у цыганки. И Фролкину второй раз списывать дает. Он и не просит - а она ему тетрадь свою прямо силой сует. Влюбилась в Фролкина, ха-ха. Прямо все посылки к умозаключению данному ведут. Может, вместе они на Полюс бежать задумали?
- Нужен, - хмыкала Клюшкина, - ей этот Фролкин в валенках. Влюбилась Малкина в Гогидзе. А Фролкин - для ревности и отводу глаз. Чтобы Гогидзе взревновал.
И они - вместо того, чтобы слушать учителя географии - следили за Малкиной. Та блестела клипсами, наматывала на палец кудри. А на уроках косилась на Гогидзе. Тот тоже косился на Малкину.
Но дела стоящего - громкого! - все не попадалось. Пока Олька Лыскина не потерялась.
“Ох, какое счастье, - обрадовалась Клюшкина, - Лыскина наконец-то пропала! И прямо сейчас можно начинать искать ее. Собирать улики, индукцию или дедукцию подключать. Оттачивать навык”.
Во дворе родительница Ольки спрашивала у девочек: не видали ли они Олю ее в ближайшее время? Куда-то она запропастилась с самого обеда.
- Не ребенок, а блудня, - мама Лысковой сердилась, - как бездомная! Ушла - и ищи ее! Машка!
Сестра Оли, Машка, хранила молчание.
- А я че, - говорила Маша девочкам,- я Ольку пасти не нанималась. У меня свои дела имеются. А эта с утра прям сбежала. Швондера дома бросила - он и нагадил всюду. Пусть приходит - и кизяки с паласов Швондеровы убирает. А я лично не нанималась.
“Эпизод с брошенным Швондером, - размышляла Клюшкина, - следствию пищи для размышления, к сожалению, не даст. Там довольно неудачная порода просто попалась”.
Она вспомнила как ходила в гости к Машке. Собачка Швондер, тонконогий и пучеглазый - хоть и не был брошен в тот момент на произвол судьбы - паласам спуску не давал. “Ай, - перепрыгивала Машка кизяки, - не обращайте внимания, девки. Он по породе - карманная собака. Положено, то есть, дома делишки свои проворачивать. Просто порода такая неудачная попалась”.
Клюшкина побежала за Риткой. Ритка была грустная, с красными глазами. В углу коридора Горбатовых высилась куча белья. Мама Ритки занималась стиркой. Ей она занималась каждую субботу. Глобально, с утра и до вечера.
- Посмотрите на нее, - сказала Риткина мама сердито, - обувь не такая! Кроссовки у нее дур…цкие! Новый ей купите срочно! А мать - она одна работает в этом доме. И кроссовки еще совершенно целые. У нас и таких не было. Ты, - мама Ритки посмотрела на Клюшкину, - тоже представления родителям показываешь? Из-за обуви?
- Не-не, - ответила Клюшкина, - ни в коем случае не показываю из-за обуви. Кроссовки - это ведь не шапка. Обул - и иди спокойно. На них и не смотрят особо окружающие люди. То ли дело шапка - сразу она в глаза бросается и внешность портит.
Ритка, лохматая и красноносая, завязывала шнурки.
- Быстрее, - торопила ее Клюшкина, - чего ты как улитка тянешься! Там Лыскина куда-то из дома сбежала. И самое время нам искать ее начать. Улики собирать, дедукцию и индукцию подключать. А то пока ты тянешься - Олька уже сама двадцать раз найдется!
И они вышли в подъезд. Лыскины жили на последнем, шестом, этаже. Начали пристально осматривать дверь Лыскиных. А еще более пристально - стену на площадке. Голубую, обшарпанную, исписанную всякими интересными посланиями.
- Смотри, - Клюшкина на подъездную стену указала, - куча тут улик. Недавно еще было написано “Лысый глобус сел в автобус и поехал на базар”. А сейчас чего только не написано. Сердце вот со стрелкой нарисовано. “Оля+Дима С. =любовь до гроба” написано. Рядом: “Любовь до гроба - дур…ки оба”. И еще всякое про любовь. Делаем вывод: в исчезновении замешан этот Дима С. Он, выходит, главный у нас подозреваемый. А что за Дима С.? Следствию его личность неизвестна.
- А на потолке, - Ритка прищурилась, - хулиган какой-то спичками жег. А раньше-то не водилось у нас хулиганов. И если спички с собой носит хулиган, то явно Дима С. - курящий пацан такой.
- Это уж наверняка, - Клюшкина поискала на площадке следы присутствия Димы С. И следов было предостаточно - и спички, и жвачка, которой заклеили дверной глазок соседей Булкиных.
Она почесала подбородок. “Подбородок Холмс имел квадратный и чуть выступающий”.
По лестнице тяжело поднималась Булкина.
- Это не вы, - спросила Булкина, - в подъезде пакостите?
- Не мы, - ответила Ритка, - пакостим. Честное слово.
- Так и нечего, - сказала соседка Булкина, - тут околачиваться. Нормальные дети во дворе в скакалки скачут. Или дома уроки зубрят. И стены еще все попортили, идите-к отсюдова.
Клюшкина и Ритка отправились к детскому саду. По вечерам здесь собиралась молодежь. Сидели в беседках, занимались всякими своими молодежными делами. В частности - курили в беседке. И коли Дима С. - заядлый курильщик, то там, в беседке, самое ему место.
В одной из беседок, действительно, сидела Олька Лыскова. С юношей и томным видом на лице. Она привалилась головой на плечо товарища. Товарищ сурово курил. Олька и ее хулиган сидели тихо. Слушали музыку - в руке у хулигана был маленький магнитофон.
Клюшкина и Ритка замерли. Захватывающего поиска преступника вновь не получалось. Вот они, голубчики - сидят, влюбляются.
- Че надо, - спросила Олька Лыскова, - чего третесь тут? Глаза сломаете! Скажи им, Димас!
- Че надо? - Димас оглядел Ритку и Клюшкину.
- Ничего, - ответила Клюшкина, - мимо просто проходили. Что уже, и пройти мимо нельзя?
- Валите колбасами, - фыркнула Олька, - подглядывают еще тут! Глаза не сломаете?! Ща получите.
- Удодина! - крикнула Клюшкина.
"Удодиной" Ольку обзывала сестра Машка в моменты родственных драк.
Дима С., он же Димас, выскочил из беседки. "Че на", - сурово сказал он. Олька за его спиной сердилась на “удодину”. Хотя сердилась зря - птица удод красивая и хохлатая до невозможности.
Клюшкина и Ритка бежали.
На бегу они обсуждали трудности с настоящими и громкими делами. Глупости ведь одни попадаются - влюбленности да небольшие кражи. Тренироваться, можно сказать, в таких условиях совершенно невозможно. Собаки ужасные на болотах не воют. Швондер - и тот свои каверзы молча проделывает.