Василий стал довольно часто появляться у бабы Вали, починил разваливающийся от времени забор, помог перекрыть крышу на сарае, заменив прохудившийся рубероид и вызвался накосить на зиму целый стог для козы. Валентина Петровна сначала относилась к его помощи скептически, уверенная, что вскоре Василий вновь вернется к своей пагубной привычке, но тот наотрез отказался пить и теперь выглядел как обычный парень. Он стал следить за собой, устроился на работу и затеял в доме ремонт, где после смерти матери он теперь проживал.
В первую встречу с уже трезвым Василием внучка не на шутку испугалась, но бабушка поспешила успокоить девочку, рассказав, что мужчина исправился и теперь готов полностью загладить свою вину. Василий и сам переживал, что нанес Маше душевную травму и теперь, приходя в гости, всегда угощал девочку конфетами, не решаясь являться без гостинцев.
Лето давно перевалило за середину. Наступили последние теплые августовские дни, которые вскоре должны были смениться мрачными дождливыми осенними буднями. Отец Маши наведывался еще дважды, но на все расспросы относительно бывшей жены отвечал уклончиво или вовсе отмалчивался, не имея больше с Еленой никаких прямых контактов. Суд давно состоялся и постановил оставить дочку жить с матерью, но сама мать не спешила появляться на глаза Валентины Петровны и даже не удосужилась послать ей письмо, хотя баба Валя прекрасно знала, что дочь вернулась из отпуска на море и сейчас находится в городе, и уже вышла на работу. Лишь однажды удалось переговорить с ней по телефону, и она наотрез отказывалась рассказывать о той ситуации, которую скрыла от матери, пообещав, что вскоре приедет сама и они обо всем договорятся.
Баба Валя переживала, что ребенка уже нужно определять в школу, а она все лето прожила у бабушки. Но Валентина Петровна решила, что лучше поговорить об этом с Еленой, когда та приедет, но та все не ехала и не ехала, заставляя мать снова переживать за судьбу внучки, которая неожиданно оказалась вовсе не нужна своей матери.
У Маши же наоборот завертелась жизнь. У нее неожиданно обнаружились обожатели, которые стали ухлестывать за девочкой. Пашка дулся, что она слишком много времени проводит с Костей. Поджидал ее у калитки с букетом ромашек как настоящий Дон Жуан и ревновал совсем не по-детски, когда видел свою зазнобу с соперником. Хотя для Кости вся эта ситуации скорее напоминала комедию, ведь он никогда бы не стал иметь ничего общего с девчонкой настолько младше его, хотя прекрасно видел озорной блеск в ее глазах. Пашка пыхтел от злобы и отказывался играть с ними, предпочитая сидеть дома и смотреть в окно на то, как резвятся дети.
Но вот, одним воскресным утром калитка во двор со скрипом отворилась и на пороге возникла Елена. Одетая в дорогое платье, надушенная заграничными французскими духами, она робко постучала в дверь, ожидая, когда Валентина Петровна отворит ей двери и не решаясь сама войти внутрь, словно все еще чувствовала угрызения совести. Баба Валя не ждала гостей и думала, что снова явился Василий, чтобы опять что-нибудь починить, но стоило ей увидеть перед собой дочь, как женщина застыла на пороге как громом пораженная, не узнавая свое любимое чадо.
Елена загорела, похорошела и сейчас выглядела совершенно иначе, нежели в тот момент, когда в начале лета привезла ей внучку. Женщина высветлила волосы и превратилась в блондинку.
– Привет, мама, – без тени стеснения проговорила Елена, словно она никогда не бросала свою дочь на руки матери на все лето.
– Явилась, – Валентина Петровна не спешила бросаться дочери на грудь и все ей прощать, собираясь выслушать ее версию событий.
– Почему ты так со мной разговариваешь? – Женщина нахмурилась и повысила голос, заставив бабу Валю опешить от такой наглости.
– Вот те раз! – она всплеснула руками и выглянула за двор, где на улице оказалась припаркована вишнёвая иномарка, в которой сидел незнакомый мужчина и явно чего-то ждал. Только сейчас баба Валя поняла, что в машине сидит любовник дочери, который приехал вместе с ней. – Явилась как снег на голову, а я, по-твоему, должна сейчас прыгать от радости? Внучка три месяца мать не видела, пока та на курортах отдыхала!
– Ой, только не начинай свои нравоучения, – Елена сморщила носик, снимая солнцезащитные темные очки. Валентина Петровна заметила выкрашенные в цвет автомобиля ногти.
– Я еще и не начинала, – фыркнула баба Валя. – Хоть бы постеснялась ребенка, заявилась вместе со своим хахалем!
– Мы с Петром любим друг друга, – выдала Леночка и выпятила вперед подбородок, – а Олег просто слабак.
– Нехорошо ты с мужем поступила, – покачала головой Валентина Петровна, все еще раздумывая как лучше поступить, но Маша уже заметила незнакомый автомобиль на улице и бросилась наружу, чтобы разузнать, кто это пожаловал. Она чуть не сбила бабушку с ног. А когда своими глазами увидела мать, то бросилась той на шею.
– Мама! Мама! Наконец-то ты за мной приехала! – радостно восклицала малышка, не желая отпускать мать.
– Перестань же, – холодно осадила ее Леночка, расцепляя ее руки, – Маша, держи себя в руках.
Ей не хотелось, чтобы Петр заметил, что девочка очень скучает по матери, ведь в ее отношении у женщины были совсем другие планы.
– Пожалуй, нам лучше поговорить в доме, – пригласила баба Валя Елену внутрь. Та покосилась в сторону автомобиля, немного задержалась на крыльце, но все же вошла в дом.
Маша тотчас бросилась в комнату собирать свои вещи. Кот Том с недовольным видом наблюдал за ее приготовлениями, чувствуя, что надвигается что-то недоброе, что может разлучить ее с девочкой. Баба Валя и Леночка прошли на кухню и уселись за обеденный стол друг напротив друга.
– Зачем ты меня обманула? – Спросила Валентина Петровна. – Неужели испугалась, что я стану тебя бранить?
Леночка демонстративно закинула ногу на ногу, тяжело вздохнула, но не спешила отвечать на вопрос.
– Ребенок все лето со старухой прожил, а от тебя ни ответа, ни привета, да еще и на море уехала, не предупредив меня. А вдруг бы что случилось? – Перед глазами бабушки тотчас промелькнула картина вторжения Василия в дом.
– Ну не случилось же, – Леночка закатила глаза к потолку, чувствуя, какой несносной стала мать и что она совсем не хочет ее понимать и разделить с ней простое человеческое счастье.
– Действительно, – проворчала мать. – Ну и что ты теперь планируешь делать, доченька?
– Тут такое дело, – Леночка впервые потупила глаза, не в силах взглянуть в глаза матери, – У Петеньки проблемы с бизнесом и нам надо какое-то время переждать подальше от чужих глаз. Я подумал, что мы бы могли какое-то время пожить у тебя. Не прогонишь же ты родную дочь?
Такое откровенно наглое заявление буквально выбило почву из-под ног Валентины Петровны. Она выпучила на свое чадо глаза, не зная, что сказать.
– Пожить? С этим человеком? – Баба Валя кивнула в сторону автомобиля на улице. – Елена, ты в своем уме? Ты о ребенке подумала?
– А что тут такого? – непонимающе уставилась она на мать. – Пусть Маша привыкает к своему новому папе.
Тут она слукавила. Петр терпеть не мог детей, но обстоятельства сложились таким образом, что ему срочно нужно было покинуть город. Он взял деньги не у тех людей и теперь эти люди желали вернуть свои средства обратно, но тот уже пустил деньги в оборот и серьезно поиздержался, а теперь по его следам пустились те, кто умеет договариваться с кем угодно. Мужчина струсил и готов был скрываться где угодно, пока вся эта история не уляжется. Он еще не знал, что его ларек сгорел дотла и те, кто его искал, потеряли терпение, готовые идти на крайние меры.
Маша ввалилась на кухню с пакетом своих вещей, держа в руке кукол. Она готова была отправиться домой прямо сейчас, думая, что поедет на автомобиле вместе с мамой, но та смотрела на нее как-то странно.
– Не дело это, Елена, – бабушка даже не взглянула на внучку, не зная, как объяснить ребенку, что мать пожаловала совсем по другим причинам и сейчас ожидала ее вердикт. – Свои проблемы твой мужчина пусть решает сам. Я не позволю жить под одной крышей ему и моей внучке, да и тебя я еще не простила за твою наглую ложь.
Она никогда не позволяла себе так разговаривать с дочерью. Всю жизнь она сдувала с нее пылинки и терпеть видела к чему привело такое трепетное обращение, хотя иногда надо было брать ремень и пороть девочку.
– Нет, чтобы о дочери подумать, – нападала на нее Валентина Петровна, – у тебя все мужики на уме. Не такой я тебя воспитывала.
Маша непонимающе хлопала глазами, глядя то на бабушку, то на мать, чувствуя, что между ними назревает серьезный конфликт.
– Я тебя услышала, – Леночка порывисто встала, хотела сказать какую-то гадость, но шумно выдохнула и опрометью бросилась вон из дома, позабыв на столе свои солнцезащитные очки. Маша столбом стояла посреди кухни, не понимая, что только что произошло и почему мама так быстро убежала, ничего ей не сказав.
Леночка в сердцах грохнула входной дверью, выскочив на крыльцо, и быстро пошла по тропинке к калитке. Петр уже вышел из машины и ждал свою полюбовницу.
– Ну что? Не получилось? – Он и не рассчитывал, что план Елены сработает и с самого начала был против этой затеи, не желая делить жилплощадь со старухой и сопливым отпрыском своей зазнобы.
– Поехали отсюда, – Леночка открыла дверь и быстро села в автомобиль, не дожидаясь пока Петр откроет ей двери.
– Вот старая карга, – в сердцах бросил Петр. Он быстро обошёл автомобиль, стрельнув глазами в группу ребятишек, которые глазели на заморское чудо, и в два счета оказался внутри. Мотор взревел, и иномарка рванула прочь, оставляя после себя клубы пыли.
Маша выронила пакет на пол и прижала ладошки к лицу. По ее щекам текли горькие слезы. Бабушка схватила ребенка в охапку и прижала к теплой груди, н в силах переносить детские слезы, а через мгновение уже сама шмыгала носом.
– Бабушка, как же так? Как же я? – Ребенок не понимал, почему мать снова его бросила, думая, что единственной причиной такого поступка оказалась именно она, что мама ее разлюбила, променяв на кого-то другого. Как же было объяснить несмышленому дитя, что порой люди ведут себя совершенно непредсказуемо и не отдают отчета в своих действиях. Виной тому оказываются самые разные причины – от избытка определенных гормонов до эмоций, которые люди не в силах сдерживать в себе. Откуда шестилетнему ребенку об этом было знать? Да и как объяснить ему, что ее мама только что сделала свой выбор и этот выбор оказался не в ее пользу.
Маша беспрестанно всхлипывала и никак не могла закончить плакать. Халат Валентины Петровны на груди уже весь вымок, но девочка не могла оторвать руки от ее шеи, продолжая безутешно рыдать.
– Ничего, ничего, Машенька. Все будет хорошо, – беззастенчиво врала баба Валя, чувствуя, как на душе скребут кошки. Она не могла вычеркнуть собственную дочь из жизни, понимая, что рано или поздно придется ее простить, но это случится еще очень не скоро, а пока она лихорадочно размышляла, как жить дальше и что делать, если Елена вовсе больше не покажется на глаза, навсегда оставив ребенка у нее. Тогда нужно немедленно связаться с Олегом и попробовать решить проблему с проживанием с отцом. Олег оставил номер, по которому можно с ним связаться в экстренном случае, а также адрес, куда можно направить телеграмму, и сейчас Валентина Петровна думала, что пришло время действовать. Через неделю начнется новый учебный год и ребенка нужно устраивать в школу, а у Маши до сих пор нет ни тетрадей, ни портфеля, ни школьной формы.
Успокоить ребёнка удалось только ближе к вечеру. У Маши опухло лицо от слез, она отказалась от ужина и теперь лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене. Кот устроился рядом, чувствуя, что его хозяйка переживает непростые времена. Даже Кузя внезапно ощутил изменившуюся атмосферу в доме, она вдруг стала более гнетущей. Он выкатился из своего убежища, но Том даже не встал со своего места, всем своим видом показывая, что хозяйка в нем сейчас очень нуждается и он не собирается ее покидать. Кузя прошуршал в углу, привлекая к себе внимание, но так и убрался восвояси, поняв, что сегодня никто играть с ним не намерен.
Бабушка сидела на краю кровати и поглаживала девочку по спине. У той уже закончились слезы, и она просто тяжело сопела, неотрывно смотря на затейливые узоры старых потрепанных обоев, которые были еще свидетелями слез Леночки, когда та была совсем крохотной. Баба Валя встрепенулась, вспомнив, что совсем позабыла про козочку. Быстро поднялась на ноги и побежала ее доить. Девочка ненадолго осталась одна.
– Я никому не нужна, – вдруг прошептала девочка коту, который поднял голову и смотрел на нее своими желтыми хитрыми глазками. Если бы он мог говорить, то непременно заверил бы Машу, что она очень нужна ему, бабушке и крохотному человечку, что живет за печкой, но кот не умел говорить, поэтому просто зевнул и снова уложил лохматую голову на лапы, пристально наблюдая за ребенком.
Когда баба Валя вернулась со двора, загнав Моську в подклеть. Она несла в руке свежее молоко, надеясь напоить им девочку, но обнаружила ребенка спящим, поэтому не решилась его будить.
Завтра горе покажется ей не таким большим, рассуждала баба Валя, хотя в глубине души прекрасно понимала, что теперь-то горе навсегда поселится в сердце ребенка, который никогда больше не сможет никому доверять. Возможно, он очерствеет, потеряет веру в людей, любовь и не сумеет больше никогда почувствовать этот внутренний жар, что охватывает сердце, когда человек чувствует, что его любят по-настоящему.
Бабушка тихонько вышла из спальни, процедила молоко через марлю, налила немного коту, который тоже тихонько спал на кровати внучки и уселась за стол. Женщина сложила руки перед собой, уронила на них тяжелую голову и впервые заплакала от жалости к самой себе, чего не позволяла себе никогда. В ее голову лезли самые ужасные мысли, что если с ней что-то произойдет, то девочка вовсе останется сиротой. Она никогда и подумать не смела, что ее собственная дочь окажется такой бездушной и эгоистичной женщиной, способной совершать такие дурные поступки. Слава Богу, что ее отец не дожил до этого времени, он бы наверняка проклял свою дочь и больше никогда бы не пустил на порог собственного дома. К счастью, он давно умер и теперь не испытывает такого позора, что выпал на долю Валентины Петровны.
Ночью сон так и не смог сморить бабу Валю. Она видела как сумерки съедают вечернее солнце, как холодный свет уличных фонарей струится сквозь окна, как рассвет разгоняет ночной сумрак, но так и не смогла сомкнуть глаз, радуясь лишь, что Маша спокойно спит и даже не ворочается. Утром женщина встала разбитой и усталой. Как обычно она направилась доить козу, собираясь выгнать ее на луг, чтобы та могла порезвиться, пока погода совсем не испортилась, но заметила, что Маша тоже уже не спит. Девочка смотрела куда-то сквозь нее. Взгляд ребенка оказался серьезным и сосредоточенным, но о чем в этот момент думала девочка никто бы не смог даже догадаться.
– Я ведь теперь навсегда останусь с тобой, да, бабушка? – неожиданно сиплым голосом спросил ребёнок.
– Почему это ты так решила? – растерялась баба Валя.
– Потому что ты единственная кто все еще меня любит, – ответила Маша и посмотрела на бабушку столь пронзительным взором, что у нее на мгновение замерло сердце.
– Зачем же ты так говоришь? – Баба Валя присела на краешек ее кровати. – Мама тебя любит, и папа тебя тоже любит.
– Неправда, – ребёнок отказывался в это верить. – Я никому больше не нужна кроме тебя.
Валентина Петровна хотела еще что-то сказать, но не могла найти слов, которые бы убедили ребенка в обратном, поэтому просто стала гладить ее по голове и приговаривать:
– Все будет хорошо, Машенька, все будет хорошо…