В последние дни Настю не покидало ощущение радостного ожидания.
Во-первых, приближался юбилей. Ее, Настин, юбилей – тридцать лет. И неважно, что это рубеж, которому обычно редко радуются люди. Все равно – праздник появления на свет.
Отмечать решили в ресторане – на этом настаивал муж. Да и самой Насте хотелось красоты и уюта, вкусной еды и отсутствия хлопот. Приедет мама – она живет далеко, и видятся они нечасто. Соберутся друзья. Ура!
Во-вторых, муж обещал сюрприз. С загадочным видом объявил об этом еще месяц назад. И Настя, кажется, догадывалась, какой.
Уже давно она говорила о том, что хочет щенка. Ризеншнауцер, как у Никулина. Она уже досконально изучила литературу: как ухаживать за ним, как воспитывать, чем кормить, советовалась с ветеринаром и заводчиком. Словом, подошла к делу серьезно и понимала, что собака – не игрушка, а живое существо, за которое несешь ответственность.
И что-то ей подсказывало, каким именно сюрприз будет.
Ну, и наконец, уже несколько дней женщина подозревала, а потом уверилась в своей беременности. Мутило ее по утрам и спать все время хотелось. И потянуло вдруг на сладкое, которое раньше Настя не особо любила; мясоед она всегда была, лучший десерт – кусок хорошо прожаренного шашлыка. А тут вдруг… то шоколаду хочется, то мармеладу, да так сильно, что в обеденный перерыв на работе она один раз умяла целую шоколадку и не поморщилась.
О ребенке Настя и Кирилл мечтали уже несколько лет. Познакомились они еще студентами: учились на одном потоке на строительном факультете. Но поженились только спустя два года после окончания института. За это время оба нашли хорошую работу, которая позволила – с учетом родительской помощи – выплатить ипотеку за квартиру и обставить ее хорошей мебелью, сделать ремонт. Живи и радуйся.
А вот с малышом не получалось. Настя уже приходила в отчаяние. Может, оттого и стала задумываться о щенке – рядом будет кто-то маленький и теплый, о котором нужно заботиться, учить и воспитывать. И тут вдруг… такая нечаянная радость.
Радость-то радость, только самочувствие оставляет желать много лучшего. Тут не до юбилея, только и тянет полежать и подремать. А целый вечер с гостями, музыкой и развлечениями… выдержит ли она?
Выдержит, уверяла себя Настя. Раньше ведь любила гостей и застолья? Воодушевление и предвкушение помогают горы свернуть!
До юбилея оставался месяц, когда в гости приехала свекровь обсудить список гостей и помочь с заказом цветов. Был выходной день, но Кирилл с утра пораньше уехал по рабочим делам. Настя усадила Надежду Николаевну пить чай, захлопотала у стола. С утра ей нездоровилось, кружилась голова и покачивало, да и мутило, как на корабле. Но она успешно скрывала недомогание – Надежда Николаевна беспокоилась о ней подчас не меньше, чем мама. Вообще Настя благодарила судьбу за то, что ей так повезло со свекровью. У них были прекрасные отношения, и нельзя сказать, конечно, что в ее лице женщина обрела вторую мать, но… послушаешь вон рассказы подруг и знакомых, ужаснешься. А тут и посоветоваться можно всегда, и относится к ней мать Кирилла с уважением и никогда резких высказываний и даже деликатных поучений себе не позволяет. Дорогого стоит!
Настя выставила на стол халву, которую Надежда Николаевна всегда любила, испеченный вчера пирог с яблоками и присланное мамой варенье из вишни. Налила себе и свекрови крепкого чаю. На свет появился уже читанный-перечитанный список гостей, Настя достала цветочные каталоги, которые вчера после работы получила от ресторана и магазина «Лилия», которому всегда доверяла.
Как красиво выглядели букеты! Азалии, лилии, розы разных цветов, орхидеи… что-то экзотическое, чему Настя и названия не знала… букеты, композиции настольные и напольные… да тут одних украшений стола десятки, а ведь надо еще выбрать цветы для зала. И не переборщить – ну, с этим поможет свекровь, ее вкусу Настя безоговорочно доверяла.
И чтобы запах был не слишком сильный. В последнее время женщина стала очень, очень чувствительной к ароматам даже слабым. Запах чьих-нибудь духов в метро мог довести ее почти до обморока. Интересно, вот этот букет белых лилий пахнет слишком сильно?
Она попыталась представить… и вдруг почувствовала сильную дурноту. Настолько сильную, что вскочила и кинулась к раковине… с трудом успела добежать. Недавний обед подкатил к горлу…
Ее выворачивало минут десять. Надежда Николаевна вскочила и бросилась к ней.
– Боже мой, деточка, что с тобой?!
Когда Настя, наконец, отдышалась и смогла выпрямиться, свекровь в тревоге посмотрела на нее.
– Что с тобой? Отравилась?
– Да, – вяло пробормотала Настя, – видимо, вчерашняя рыба не впрок пошла.
Надежда Николаевна посмотрела на нее внимательно. Еще внимательнее… вгляделась в лицо, взяла за руку, считая пульс.
– Знаешь, Настенька, давай-ка я тебя уложу, и ты полежи немного в тишине. А я пока чай допью и выбегу ненадолго. Что-то у меня давление с утра барахлит, а все нужное дома осталось. Добегу до ближайшей аптеки, она же прямо в вашем доме.
У женщины не было сил возражать, она только вяло кивнула. На подгибающихся ногах, с помощью свекрови дошла до спальни, легла на кровать. Та открыла форточку, укрыла ее пледом.
– Полежи. А я сейчас вернусь.
Хлопнула входная дверь, в квартире стало тихо. Настя закрыла глаза. Накатила дремота.
Сколько-то она лежала – сколько? Настя не знала. Снова хлопнула дверь, в комнату заглянула Надежда Николаевна.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – вяло ответила та. – Мне лучше.
– Держи-ка, – свекровь протянула ей небольшой бумажный пакет.
Тест на беременность.
– Как вы догадались? – спросила Настя, садясь. Сил спорить у нее не было. – Там срок-то, наверное, несколько дней, неделя от силы.
Женщина лукаво улыбнулась.
– Девочка моя, я не первый день на свете живу. Я сама носила двоих, правда, родила только одного. И подруги рожавшие есть. Понимаешь, лицо недавно забеременевшей женщины становится каким-то очень мягким, таким… немного одухотворенным, что ли, неземным, если можно так выразиться. Взгляд особенный, как бы внутрь себя. Она напоминает Мадонну с картин великих художников. Это невозможно описать словами. Вот ты сейчас – такая. Ну, а кроме того, у меня с Кирюшей было точно так же. Тебя на сладкое не тянет?
– Да.
– Ну вот. Все говорили: мол, хочется сладкого – будет девочка, а если б мяса – тогда бы мальчишка. А у меня Кирюшка получился. И у тебя – почему-то мне кажется – будет сын.
Через несколько минут обе женщины сидели за кухонным столом. Свекровь достала из сумки шоколадку.
– Ешь. Тебе сейчас полезно.
– А тошнота… она пройдет? Замучилась я, если честно, – призналась Настя, – каждое утро мне плохо.
– Пройдет, – улыбнулась Надежда Николаевна. – Старайся есть сейчас и ни о чем не волноваться. А завтра пойдем в женскую консультацию.
Прошло несколько дней.
Подготовка к юбилею шла своим чередом, и Надежда Николаевна помогала снохе во всем. В консультации подтвердили беременность, и мать Кирилла приносила и подсовывала ей всякие вкусности: то гранатовый сок, то свежие фрукты, которые Настя очень любила, то ее любимую ветчину, хорошую, купленную в не в ближайшем магазине, а у фермеров. Больше пока никто ни о чем не догадывался, и обе женщины решили дождаться срока двенадцать недель, а пока никому ни о чем не рассказывать.
За две недели до дня рождения Настя вернулась домой с работы поздно. Так получилось, пришлось задержаться, и Кирилл давно уже вернулся домой и даже звонил дважды: где, мол, ты ходишь, у меня для тебя сюрприз! Но Настя так устала, что даже сюрприза ей сейчас не хотелось – только поесть и лечь.
А он таки был. Маленький лохматый комок вертелся возле ее ног и требовательно попискивал.
– Что это? – ошарашенно выдохнула Настя.
– Щенок. – Кирилл сиял, как ребенок, получивший долгожданный подарок. – Ризеншнауцер. Мальчик. Все, как ты хотела.
Женщина с размаху плюхнулась на табурет. Увидев подарок на юбилей от мужа, жена расплакалась от обиды и ушла.
Щенок, цепляясь за ее штанину, полез вверх, на колени – теплый маленький комочек.
От запаха шерсти подкатила тошнота. Настя вскочила и кинулась к туалету.
За три следующих дня Настя поняла, что не всегда исполнение мечты – счастье. Ей было очень плохо. Убирать за щенком она не могла: запах шерсти и вообще псины заставлял подкатывать к горлу комок. За малышком надо было убирать лужи, которые тот по неумению оставлял, а то и что посерьезнее. А еще иногда его тошнило. От вида и запаха щенячьего содержимого Насте становилось невероятно дурно. Вот прогулки, пожалуй, шли на пользу. Но и то… вставать раньше, чтобы успеть выгулять малявку до работы, стало мучением, тут поспать бы лишние секунды. После работы сил едва хватало, чтобы добраться до кровати. Уже и коллеги стали поглядывать на нее с улыбкой, уже и беременны?». В фирме завал, сотрудники просиживают над новым заказом целые дни и вечера. Тут не до воспитания собак, тут самой бы вытянуть.
И Настя решилась на разговор. Так, мол, и так, – не тяну. Спасибо тебе, и все такое, я правда рада и тронута, и вообще это же исполнение мечты. Но… не могу.
Слава богу, признаваться в беременности не пришлось, удалось выкрутиться просто плохим самочувствием. И Кирилл был так ошарашен, что даже не спросил: а что с тобой случилось?
– Ты же так хотела этого щенка, – повторял он растерянно. – Ты же год о нем мечтала!
– Да, Кирюш. Но вот видишь – не тяну. Так бывает.
– Я же… я же изо всех сил изворачивался, чтобы хорошего взять. С заводчиками списался, в питомник ездил. Кредит взял; ты знаешь, сколько он стоит?
– Догадываюсь. Милый, прости меня!
– Да при чем тут «прости», «не прости». Насть, ведь это живая душа! Как ты могла?
– Кирюш, я все понимаю. Прости.
– Не ожидал я от тебя такого, – муж был оскорблен и разочарован. – Честно, не ожидал. Неблагодарная ты, Настя, вот что! Неблагодарная бесчувственная и бессердечная!
– Любимый, что ты такое говоришь, – попыталась остановить его Настя.
Но мужа уже понесло.
– Ты всегда была такой. Сколько я себя помню, думала только о себе! И живешь для себя, и никогда никому ничего не делаешь без личной выгоды. Это все замечают, потому и подруг у тебя почти нет, поэтому и мама с тобой редко общается. И если ты неспособна полюбить щенка, которого, кстати, сама и хотела, то ребенка ты полюбить и воспитать точно не сможешь! И никогда не станешь хорошей матерью.
Настя встала. Сил возмущаться у нее не было.
Молча вытащила она из шкафа спортивную сумку, с которой ездила в командировки. Покидала туда самое необходимое на несколько дней. Так же молча оделась, погладила напоследок щенка. Проговорила, ни к кому не обращаясь:
– Прости меня…
И вышла.
Сейчас – к кузине, она живет неподалеку. На пару дней. А дальше – видно будет.
***
Юбилей отменили. Как ни странно, в этом Настю горячо поддержала свекровь. Как уж Надежда Николаевна договаривалась с рестораном, платили ли они неустойку, как объясняли такой «каприз» знакомым, женщина не знала. Ей было плохо и все равно. В консультации уговаривали лечь на сохранение, но она вяло отбивалась.
А через несколько дней приехал муж. С огромным букетом и упаковкой любимого Настиного сыра, с большой коробкой конфет.
– Мама рассказала мне о твоей беременности. Настя, Настенька, любимая, прости! Я же ничего не знал! Ты права, конечно же, права! Какое тебе сейчас о собаке думать, тебе себя беречь надо и малыша.
Настя в изумлении смотрела на мужа.
– И потом, – замявшись, продолжал он, – ты права и в другом. Собака – это… очень тяжело. Щенок грызет провода, оставляет лужи, за ним постоянно убираешь. И лает. И скулит по ночам. И гулять трижды в день; если тебя уложат на сохранение, кто станет этим заниматься?
– Но что же делать, Кирилл? – тихо возразила Настя. – Ведь живая душа. Куда его теперь?
– Тетя Аня согласилась взять, – улыбнулся муж. – Она так давно мечтала о собаке. А мы с тобой – что ж, попробуем еще раз. Когда малыш подрастет.
Настя прильнула к мужу и крепко обняла его.
Вот так.
Иногда понять – значит, просто встать на сторону другого. И почувствовать, как ему тяжело. Тогда все станет на свои места.
И они еще будут счастливы!