Отпуск! Как же я его ждала, работая весь год на двух работах, недосыпая ночами. Усталость накопилась такая огромная, что казалось, я вот-вот не выдержу, и просто слягу. Мы с мужем три года уже нигде не были, и мне уже снилось теплое южное солнце, ласковое море, жареная на углях кукуруза.
Откладывали деньги каждый месяц, отказывали себе в лишнем яблоке, а желанная дата неумолимо приближалась. Немного энергии и отдыха принес Новый год, но эйфория праздника и мандариновое настроение быстро схлынули, оставив серые будни, полные работы и бытовой суеты.
Мы поженились с Витей пять лет назад. Познакомились, кстати, как раз в отпуске. Были вместе на сплаве. Романтика – высокий костер, взлетающий в темное высокое небо, усыпанное звездами, рыжими сполохами, старые березы, что шумели о чем-то вечном, песни у огня, чай с чабрецом из закопчённого котелка. Вернувшись в город, мы с Витей созвонились, сходили в кафе и постепенно начали встречаться. Через восемь месяцев тихо расписались в ЗАГСе, хотя мать Виктора, Ирина Сергеевна, была против такой снохи, как я. Она сама – из интеллигентной семьи потомственных учителей химии. А я – выскочка из села, которая «захомутала» перспективного парня. На самом деле это он добивался меня, был инициатором наших отношений. И зарабатывала я больше, чем он в своем НИИ.
Я работала в салоне красоты парикмахером. Эту профессию Ирина Сергеевна тоже считала недостойной, о чем не раз мне высказывала.
– Это не работа, Нина! Это не пойми что. Нужно пользу обществу приносить, а не ножницами махать.
– А вы сами стрижетесь? – спрашивала я.
– Да, но парикмахеры – низшая ступень человеческого планктона. Это обслуга, без которой общество прекрасно обошлось бы.
– И, тем не менее, вы не обходитесь, и раз в полтора месяца приходите к таким, как я, и платите им деньги.
Свекровь закатывала глаза – мол, недостойна я это небо коптить с такими убеждениями. Мне было все равно на ее мнение, с мужем мы в целом жили неплохо. У меня была своя квартира-студия, мы мечтали когда-нибудь взять общее жилье, а мою добрачную квартиру сдавать, получая пассивный доход. И детей хотели, но сперва нужно было встать на ноги. Дети нынче удовольствие не из дешевых, потому, прежде чем их заводить, нужно было скопить хоть какую-то финансовую подушку безопасности.
Да и отдыхать требовалось обоим. Витя тоже много работал – у него была своя шиномонтажная мастерская, и часто он задерживался там допоздна, брался за любые подработки, тянулся, как мог. Я подрабатывала еще и фотографом. Платные фотосессии приносили неплохие деньги, но и времени и сил съедали уйму. Впрочем, жаловаться нам с мужем было не на что. Мне разве что на визиты свекрови. Королева мать, она же Кобра Гадюковна посещала нас примерно пару раз в месяц. Приходила, вела себя по-хамски и по-хозяйски – заглядывала в шкафы, обсуждала содержимое кастрюль в сковородках и кастрюлях в холодильнике.
– Это что, борщ? Жирный какой! Ты что, Нина, разве можно таким кормить семью? Да и сама на таком питании скоро будешь размером с шар. Пересмотри ваше питание! – комментировала Ирина Сергеевна в очередное свое посещение.
Я стоически молчала, не желая раздувать ссоры. Молчала ради Вити – он любил мать, и я не желала становиться между ними. Родные люди. Но характер у Ирины Сергеевны был очень тяжелый, и я не раз просила Виктора, чтобы та являлась, когда меня нет дома. За глаза-тот пусть хоть бьют, а в глаза выслушивать все ее придирки мне порядком надоело. Да и с мужем мы из-за этого ссорились чаще, чем хотелось бы. А хотелось покоя, тишины и отпуска – подальше от шумного города, хмурых дней конца зимы, работы. Мне казалось, что я попала в день сурка, и тот не кончается – бег по кругу, никаких перемен.
За месяц до поездки я стала бегать по магазинам. Поиск купальника был приятным отвлечением от рутины. Я перемерила множество разных – и по расцветкам и по фасонам. Остановила свой выбор на бежевом в ярких стрелициях и маленьких бабочек, расшитых блестящей нитью. Он был броским, и сидел на фигуре, словно влитой, подчеркивая все достоинства.
– Будете королевой пляжа, вам очень идет! – искренне восхитилась продавщица.
Цена была высоковата, но когда раз в три года собираешься на море, можно и шикануть – решила я, и смело приложила карту к терминалу для списания нужной суммы.
После отправилась покупать новое полотенце и широкополую шляпу. Нашла и то и то быстро. Муслиновое полотенце с котиками отлично впитывало, к нему я прикупила пару туник из вискозы. Широкие, просторные, комфортные – то, что надо для отдыха в жаркие деньки!
После выбрала себе солнцезащитные кремы, набор для мытья в дорогу – маленький шампунь, мыло, зубную пасту и складную зубную щетку. В блокноте, где был составлен список в дорогу, с чистой совестью вычеркивала все, что уже приобретено. Домой вернулась окрыленная, хотела рассказать, как прошел день Вите, но на пороге меня встретила вечно недовольная свекровь.
– Где тебя носит поздно вечером? – не здороваясь, спросила Ирина Сергеевна.
– Ну, мы же в отпуск собираемся, вот я покупаю нужное. – отозвалась я.
– Губу закатай, никакого тебе отдыха, душенька моя! – женщина смотрела зло, прищурив и без того маленькие, словно бы поросячьи глазки.
– То есть как это? У нас уже оплачены две путевки, все готово.
– С твоим мужем в отпуск полечу я, а ты останешься кота моего кормить! – заявила мне обнаглевшая свекровь, но я не растерялась.
Я растерянно обернулась на мужа, который пил чай с бутербродами:
– Мама так давно нигде не была, она захотела поехать со мной, и я согласился.
У меня на глаза слезы навернулись:
– Три года мы мечтали об этой поездке, готовились, копили, я тоже вкладывалась в нее. Мы подгадывали отпуска, а теперь ты говоришь мне, что я остаюсь кормить кота?
– Не драматизируй! В другой раз съездишь.
Я не стала устраивать скандала. Повернулась, и вышла. У меня были кое-какие личные накопления, о которых супруг не знал.
Через месяц муж со свекровью уехали в Турцию. Я собрала вещи Виктора, сдала их в камеру хранения, поменяла замки в своей квартире, забронировала поездку в Египет на десять дней, и вскоре уже смотрела на облака, залитые солнцем за окном самолета. Перелеты я всегда переносила тяжело, но пришлось потерпеть. Жаркая страна после зимней Москвы встретила меня ослепительными лучами, пряными запахами, шумными веселыми людьми. Улыбаясь, села в такси, поехала в отель. Не самый дорогой, но довольно комфортный, с бассейном и очень вежливым персоналом. Эта поездка была моим личным Рубиконом перед шагов в новую жизнь – вернусь, подам документы на расторжение брака. С Витей мне точно не по пути, раз он такой маменькин сынок. Про кота я даже не вспомнила.
Дни были наполнены теплом, морем, яркими впечатлениями от экзотической страны. Я накупила местных сладостей, духов, ароматных специй. Базары тут были такие огромные, что можно было весь день по ним ходить, не обойдя и половины. Чужой язык, обычаи, непривычные экзотические фрукты и напитки – мне так нужна была смена обстановки, и сейчас я черпала впечатления из каждой минуты. Каталась на верблюдах, ездила в пустыню к бедуинам, смотрела на пирамиды. Это было завораживающее зрелище – ожившая сказка, в которой правили могущественные фараоны, стерегли время сфинксы, шептали на незнакомом языке горячие пустынные пески.
Вернувшись в город, написала сообщение мужу, подала документы на расторжение брака, и зажила одна. Одиночество меня не тяготило – на завтрак теперь было два яйца, никто не критиковал меня недовольным тоном, как регулярно делала Ирина Сергеевна. Разрыв я пережила на удивление легко, потому что мы и правда с Витей родными не стали. Хорошо, что мы не завели с ним детей – их нужно было родить от другого мужчины, ответственного и взрослого, который уважает жену больше своей матери с вздорным характером. Я была уверена, что такой на моем пути непременно повстречается. А пока нужно быть счастливой сегодня, жить для себя, и верить в светлое будущее. Меня очень поддерживали мои родители и подруги. А я чувствовала, что все хорошо и правильно. Виктор не пытался меня вернуть, Ирина Сергеевна тоже пропала с радаров. А мне стало словно бы свободнее дышать – я стала спокойнее, увереннее в себе. Иногда расставания – лучшее, что может с тобой случиться. И я о своем решении не жалею, и точно не пожалею в дальнейшем.