Начало:
Но никого не было в доме, кроме нее, и не на кого было больше грешить, как только на окно или на дверь, которые случайно открылись. В таком огромном доме да без сквозняков?
Сашка вернулась через час, очень воодушевленная.
- Ничего себе деревня, мам! Тут даже суши делают, правда, в основном, с беконом... Можно будет как-нибудь заказать. И надо нам с тобой обзавестись велосипедами – я бы замучилась тащить эту сумку, если бы меня не подвезли...
- Кто подвез? На чем?
- По старинке, на велосипедной раме. Один мальчик....
Сказано это было небрежно, и Марина поняла, что тему лучше не развивать. Она знала о таланте дочери быстро заводить друзей, так что неудивительно, если и тут у нее мигом появятся знакомые.
...Остаток дня прошел на редкость спокойно. Они в четыре руки делали бутерброды с колбасой и сыром, заваривали чай... Сашка рискнула спуститься вниз, в подвал («Я знаю, что тут нет узников, мам, но вдруг обнаружится кладовая с припасами?) Ничего таинственного в подвале не оказалось, вполне современное освещение, зато тут была сауна и небольшой бассейн. Сейчас он стоял пустым, без воды, и Марина сказала, что надо вначале проверить, как тут работают сети (и лучше, чтобы это сделал специалист), а потом уже пользоваться ими.
А вечером мать с дочерью долго сидели в беседке, пили чай и смотрели, как сгущаются сумерки.
- Интересно, – сказала Сашка, – А этот старик, который ухаживал за садом, к нам будет приходить?
Марина пожала плечами, помолчала, а потом сказала:
- Судя по всему, мы перешли ему дорогу. Если бы это все досталось ему – он чувствовал бы себя богатым человеком. А тут мы свалились на голову.... Нас здесь еще долго не примут – не удивляйся этому. Мы для местных жителей – пришлые...
- Мам, а вдруг этот старик переживает, что теперь потерял работу? Ему ж это были какие-то дополнительные деньги к пенсии... Или он просто скучает по бабушке – они же в последние годы дружили... Надо бы сходить к нему, познакомиться...
Марина подумала, что Сашка – смелее ее. Сама она получила достаточно ударов от жизни, чтобы по доброй воле на них не подписываться. Старик вполне мог выставить их за дверь, обозвать нехорошими словами. Сама Марина после этого долго переживала бы. А Сашка, судя по всему, ни о чем таком не думает.
Когда стелили постели, Сашка настояла на том, что первую ночь в замке проведет в своей комнате в «башне».
- Вдруг ко мне прилетит дракон? Или хотя бы приснится.
- На лестнице осторожнее, – в который раз напомнила Марина.
Себе она устроила постель на диване в библиотеке. Почему-то не могла заставить себя лечь в хозяйской спальне, на той кровати, где еще недавно лежала ее мать.
К тому же, если она проснется ночью, можно будет взять книгу, почитать.
С Мариной в последнее время нередко случалось такое. Вечером она засыпала мертвым сном, стоило положить голову на подушку. А после полуночи просыпалась, и лежала чуть ли не до рассвета, кляня себя за то, что не может снова заснуть, а значит – завтра придется сидеть на работе с тяжелой головой.
Предчувствие не подвело Марину. Часы в гостиной пробили полночь, звуки были хрустальные, точно льдинка упала на льдинку. И этого боя было достаточно, чтобы женщина открыла глаза.
Она не раз думала о том, что выжить в детском доме ей помогло воображение, которое развилось с годами. Во время тягучего нудного сончаса, когда даже шепотом нельзя было разговаривать с соседками – воспитательница услышит и прибежит ругаться – Марина, в отличие от других детей, не скучала. Она могла рассматривать трещинки на стене, и сочинять целые истории. Блики на потолке, цветок, что расцвел в горшке на подоконнике – все становилось пищей для воображения.
Но здесь, на новом месте, в замке, ей и так было неспокойно. Так что фантазии были некстати... А вдруг она переведет взгляд –и увидит призрака, сидящего в кресле? Или что-то потустороннее отразится в тусклом зеркале? Даже, если укроешься с головой одеялом, подсознательно будешь ждать, что кто-то подойдет неслышно, положит сверху холодную костлявую руку...
«Взрослая тетка, – одернула себя Марина, – Старая уже почти. А на уме – какие-то детские страшилки».
И все же она встала, чтобы зажечь настольную лампу и остаток ночи провести при свете. Когда Марина возвращалась в постель, на глаза ей попался тот же самый малиновый альбом, она снова взяла его, будто машинально. Перелистала страницы – и случайно задела одну из карточек. Та, видимо, держалась на клею уже едва-едва, потому что сорвалась и начала падать – планируя невесомо, как лепесток.
Марина подняла ее. На снимке была изображена Глафира – тоже еще молодая, но уже явно не школьница. С годами она стала еще красивее, но такое страдание застыло в ее глазах, что Марина невольно прониклась сочувствием.
- Что с тобой случилось? – шепотом спросила она, – Мама, расскажи...
Марина перевернула карточку и на обороте увидела несколько строк, написанных карандашом. Буквы были такими мелкими, что пришлось из полумрака библиотеки –подойти снова к настольной лампе.
«Никогда не думала, что вновь вернусь сюда, – было написано на обороте, – В те края, где со мной произошло самое страшное. Это слишком много значит – и для меня, и для моего мужа, поэтому я не могу рассказать ему...»
На этом запись обрывалась.
Марина знала уже, что ее мать ни с кем не дружила в этих краях, только со стариком-садовником у нее сложилось что-то вроде приятельских отношений. И может быть, только ему и было что-то известно. Значит, Саша права – не избежать сходить к нему, переговорить. Нужно посмотреть, как настроен этот человек – возможно, он согласится вернуться сюда работать. Деньги, что Глафира Николаевна оставила дочери, вполне позволяли Марине нанять себе помощника.
Понимая, что завтра ей предстоит длинный день, Марина сама не заметила, как уснула.
*
Дом Андрея Ильича они нашли без труда. Им подсказали, где живет старик, первые же люди, которых они встретили в деревне.С асфальтированной дороги пришлось свернуть в какой-то проулок, засыпанный щебнем, Сашка вслух называла имена домов. И наконец, восхитилась:
- Мама, вот этот! Смотри, какой красивый...
Марина тоже залюбовалась кружевной вязью наличников. И слегка замешкалась, прежде чем открыть калитку. Ни в палисаднике, ни в огороде никого не было видно – значит, не избежать – стучаться в сам дом.
...Сначала показалось, что никого тут нет. За дверью царила тишина, ни шагов, ни собачьего лая.... Впрочем, вряд ли старик стал бы держать собаку в доме, скорее, она жила бы у ворот, в будке, на привязи.
Но, наконец, шаги все-таки раздались – шаркающие, неверные. Тот, кто ближе знал Андрея Ильича, сразу понял бы, что дело плохо. Еще недавно старик с утра до ночи мог работать в саду – и в своем, и у своей хозяйки, а сейчас он, похоже, еле держался на ногах. Но ни Марине, ни Сашке это не пришло в голову – они просто ждали, когда им откроют.
...Он стоял на пороге – седой человек неопределенного возраста, ему можно было дать и шестьдесят лет, и девяносто. Видно, он давно не менял одежду, может, и спал в ней – мятые серые брюки и клетчатая застиранная рубашка источали тяжелый запах немытого тела, мешавшийся с парами спирта. Старик был пь-ян.
Он не поприветствовал гостей, а молча стоял и ждал, что они скажут ему.
- Здравствуйте, мы хотели..., – начала Сашка.
- Мы хотели с вами поговорить, – перебила ее Марина, – Я - дочь Глафиры Николаевны....
В голубых водянистых глазах старика отразился ужас. Смятение. Он замотал головой, а потом шагнул назад, и резко потянул на себя дверь. Марина попыталась удержать ее, но старик несильно толкнул ее в грудь. От неожиданности она выпустила ручку, и дверь захлопнулась. Тотчас же они услышали, как изнутри старик запер дверь еще и на задвижку.
Мать и дочь с недоумением переглянулись.
- Ты нормально? – спросила Сашка, – Мне в голову не могло прийти, что он.... Такой дедушка-одуванчик...
- Я-то нормально. Но что с ним? Мы же не собирались ему грозить... Просто поговорить хотели. А он на нас смотрел так, точно одна пришла с ножом, а другая – с топором...
- Наверное, снова стучаться бесполезно?
- Это уж точно. Одно не могу понять – что его так напугало?
Только сейчас обе заметили, что ни них через забор смотрит соседка – полная пожилая женщина в цветастом платье.
- Не обращайте внимания, – сказала она, – Это он такой сделался, с тех пор как клад нашел. Рыл себе мо-гилу и...
- Что? – распахнула глаза Сашка, – Рыл себе мо-гилу и в ней нашел? Тогда он еще раньше с катушек съехал....
- Саша! Подождите... Он болен? Мне показалось, что Андрей Ильич пь-ян...
- Так он с того самого дня и не просыхает, – многозначительно сказала соседка, – Пойдемте ко мне, я расскажу... Вы Глафире Николаевне по-койной кем-то приходитесь, да?
Продолжение следует