- Я пришла по делу о найденной три месяца назад женщине, - сказала Вика дежурному.
Тот выглянул в окошко, осмотрел ее и лениво проговорил:
- Сейчас тут никого нет, все на убийстве главы.
- И когда мне прийти? Дело ведь не закрыто. Я могу назвать тех, кто это сделал.
Дежурный взглянул на нее с более заинтересованно.
- Назвать? А почему сразу не назвали? А только через три месяца?
- Так получилось. Я лежала в больнице. А потом... – Молодой человек, я все это расскажу следователю. Почему вы спрашиваете меня об этом?
Дежурный забегал глазами. Потом взял ручку.
- Назовите вашу фамилию, имя и отчество.
- Зачем вам? – насторожилась Вика.
Она уже поняла, что сказала слишком много.
- Я выпишу вам пропуск и запишу на прием к следователю.
- Не надо, - ответила Вика. – Я приду в другой раз, когда он будет на месте.
Она быстро вышла из кабинета дежурного, боковым зрением заметив, как тот сразу взял трубку телефона. А если он связан с бандитами? Говорили же, что у них тут свои есть! А она в полный голос заявляет, что может назвать их имена! Полная дура! Вика быстрым шагом пошла к автобусной остановке, но на высоком каблуке идти было трудно, она несколько раз оступилась, чуть не сломав каблук.
Около нее остановилась бежевая «шестерка», из которой выглянул мужчина средних лет.
- Девушка, я смотрю, вы спешите, садитесь, я вас подвезу! Дорого не возьму!
Вика взглянула на мужчину – он внушал доверие. Она оглянулась по сторонам, села на заднее сидение. Водитель посмотрел на нее в зеркало, спросил:
- Так вам куда?
Вика назвала адрес, и они поехали. Выходя из машины, она отдала водителю столько, сколько он назвал, и побежала во двор.
Отец был дома.
- Папа, у тебя есть телефон следователя? – спросила она.
Отец ответил, что, конечно, есть, ведь они очень тесно общались с ним, когда шло следствие по ее делу.
- А зачем тебе? – спросил он.
- Я была сегодня в милиции, но там никого нет, говорят, что все на убийстве главы района.
- Зачем ты ходила туда? – испуганно воскликнул отец. – Что ты сказала там?
Вика не поняла, почему так испугался отец. Ведь нужно же когда-то поймать тех, кто так с людьми поступает!
- Вика, дочка, у них в милиции есть свои люди, и кто это – неизвестно. А если это тот самый дежурный, которому ты рассказала все? Ведь теперь они узнают, что ты дома!
Он укоризненно покачал головой:
- Что ж ты со мной не посоветовалась, прежде чем туда идти?
Вика молчала, понимая, что, конечно, поступила опрометчиво, по старой памяти делая то, что ей хочется.
- И что теперь делать, папа?
- Тихо сидеть. Я думаю, сейчас они почувствуют свободу – вся милиция, следователи будут брошены на расследование убийства Бориса, главы района. А про них пока забудут. Поэтому и нам нужно посидеть тихо, чтоб они нас не поймали. А то ведь они собрались довести дело с тобой до конца, - завершил он.
Вика сидела молча. Оказывается, пока она отдыхала в Ялте, наслаждалась морем и любовью, родители и сын здесь жили в страхе, боялись выйти за порог. Да она и сама требовала, чтобы Эдика не отпускали никуда одного. Сказала, да и забыла! Она ведь даже не предполагала, чего им это стоило. И мать в больнице лежит именно от этого. Ей стало так стыдно, что слезы выступили. Она быстро ушла в свою комнату.
После обеда отец позвал ее к матери. Она взяла баночки с домашней едой, сменное белье, а отец сказал, что нужно еще взять полотенце, простынку, наволочку, пододеяльник:
- Теперь в больнице все на своем лежат! В реанимации, правда, еще на казенном, а как только в общую палату перевели - все, неси свое!
Вика взяла все, что надо, и они отправились в больницу.
Мать обрадовалась Вике, старалась держаться бодрее, но по лицу было видно, что она еще очень слаба.
- Ничего, доктор сказал, что если я выкарабкалась, то еще поживу!
Вика увидела, как постарела мать. Она даже, кажется стала ниже ростом, ссутулилась, смотрела как-то виновато, хотя не была виновата ни в чем... Сердце Вики сжалось при виде матери. Она обняла ее, прижала к себе. Как давно она это делала! Как много она пропустила! Как теперь это наверстать? И ведь матери здоровья уже не вернуть!
Чтобы не выдать слез, Вика отправила отца, Эдика и мать в коридор, а сама стала менять постель. Уложив другую в сумку, вышла в коридор с веселым выражением лица.
- Ну, вот и все! Теперь все чистенькое и свежее. Я через три дня еще поменяю.
-Зачем, дочка? Через неделю лучше. А может, меня уже выпишут? – с надеждой проговорила она.
- Ты, мать, вот что. Ты не спеши! Пусть как следует вылечат! А мы подождем, правда?
Эдик закивал, глядя на бабушку серьезными глазами. Анна притянула его к себе, поцеловала.
- Я уже соскучилась по вам, хочу домой. Я там быстрее выздоровею.
- Нет, Аня, доктор сказал, что еще недельку полежишь, а там видно будет.
Домой ехали молча. Вика чувствовала себя виноватой, а отец, видно, чувствовал ее вину и молчал.
Ночью Вика подумала об Иване. Она не позвонила ему сегодня, хотя он уже в Москве. Конечно, в госпиталь, куда его отвезли, позвонить не удастся, но матери позвонить надо, выяснить, как у него дела. О поездке в Москву она пока думать не будет. Хорошо, что Татьяна Ивановна отговорила ее и не было билетов. Ведь дома она нужна не меньше, а даже больше.
Лена пришла в ЗАГС раньше Вити и его невесты. В коридоре сидели несколько пар, видимо, тоже на развод, потому что лица у них были грустные или даже скорбные. Лена не знала, что делать: вчера она почувствовала, что ее утром подташнивало, даже голова закружилась. А когда во время прогулки наклонилась, чтобы собрать в песочнице игрушки, оставленные детьми, чуть не упала. Она сказал об этом сменщице, и та сразу определила:
- Так ты ж беременная, наверное! Когда у тебя были последние дела?
Лена вспомнила, что действительно это было давно, но она решила, что задержка связана с ее нервным состоянием в последнее время. А теперь в ней все больше утверждалась уверенность, что сменщица права.