Александр Маклаков о Борисе Усове, Сантиме и группе ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ (Москва). Часть 3
Фрагменты из расшифровки видеозаписи интервью МАШБЮРО с Александром Маклаковым, музыкантом группы ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ (Москва), 04.01.25
О САНТИМЕ
Александр Маклаков: – С Сантимом первый раз мы мельком пообщались в 90-е, а сошлись основательно в 2002 году. Сантим тогда переехал в Лобню к нам. Мы с ним устроились на работу вместе: компьютерные сети прокладывали, шкафы собирали для серверных… И вот в одной конторе собираем шкаф для серверной, ну и перекур, вышли. А у них в зале стоит здоровая хрустальная ваза, и там монетки всякие лежат из разных стран. Я говорю: «Сантим, давай я тебя найду!» Нахожу монету в два евро. Мы с Сантимом поднимаем друг на друга глаза... Охранник ушёл, и мы набрали 187 евро монетами и пятирублевых монет, чтобы доехать до Шереметьево, а там обменяли эти евро.
С Сантимом много веселых хохм было. В частности, швейная машинка знаменитая... Мы смотрели с ним футбольный матч «ЦСКА – Локомотив» –решалось, кто станет чемпионом России. Поехали смотреть к нему – родители уехали на дачу. Ну и много водки, как всегда, под футбол. Мы пропили вообще все деньги. Утром просыпаюсь и понимаю, что сегодня не смогу ничего делать на работе. Говорю: «Сантим, мы сегодня не едем на работу. Я посплю еще». Он говорит: «Да, ложись». Засыпаю. Часа через два-три Сантим меня трясет за плечо: «Пойдем, похмелимся». Думаю: мы же вчера все вылакали. Выхожу на кухню – там водка, сигареты. Выпил, закурил, выпил еще, вроде полегчало. Я даже не стал спрашивать, откуда он деньги взял, мало ли где-то нашел… Говорю: «Я домой поеду». Он проводил меня до станции метро Планерная. «Давай, – говорит, – я тебя на такси посажу». Берет такси, таксисту платит деньги, книжку мне дал «Trainspotting» («На игле») Ирвина Уэлша. Я еду домой, попиваю пиво. Приезжаю, отлежался, книжку читаю. Дня через два раздается телефонный звонок. Родители еще живы были, отец меня зовет к телефону, там: «Александр, здравствуйте. Это Леонид Григорьевич, папа Ильи Малашенкова. Вы не знаете, куда делась швейная машинка Веры Давыдовны?» И тут я понимаю... Но Сантим ее не пропил совсем, а заложил в ломбард. Ее выкупили потом все-таки. Это эпохально было. Я понимаю уже, куда делась швейная машинка, но я же не буду папе это говорить. Говорю: «Не знаю, я не пользуюсь швейной машинкой».
МАШБЮРО: – Получается, вы с Сантимом работали вместе?
Александр Маклаков: – Да, довольно долго. Мы с ним общались практически каждый день, жили же в одном городе. Лобня – это небольшой городок в Подмосковье. Мы жили друг от друга на расстоянии километра, пешком дойти можно было. Мы хорошо сдружились, много общались, много выпивали, много всяких веселых историй было. Я по просьбе его тогдашней жены Нади, можно сказать, присматривал даже за ним.
О БОРИСЕ УСОВЕ
Александр Маклаков: – С Борей можно было общаться до определенного стакана, который неизвестно, когда в нем «прозвенит». Он мог «прозвенеть» в нем с первого стакана, и Боря превращался в агрессивное чудовище, совершеннейшее быдло. Он почему-то считал, что настоящий панк-рок – это докопаться до человека, полезть с ним драться, начать ему высказывать какие-то нелепые претензии. Это по-пьяни он считал так. Трезвым он был умный, весьма образованный человек. Даром, что у него, кроме школы, насколько я знаю, ничего и не было.
Непонятно, в какой момент у него это щелкало. Драться он не умел, но порывался. Я пару раз его бил, потому что по-другому не обойтись было. Но я старался не сильно. Представляете: это худющее, очкастое чучело, размахивающее руками и рассказывающее о том, что: «Я вас всех подмосковных...» Почему-то к подмосковным ненависть просыпалась в нем в какой-то момент: «Что вы приехали в Москву? Что вам, вашего Подмосковья мало, что ли?» Я говорю: «Борь, давай ты мне не будешь рассказывать, куда мне ездить, а куда не ездить».
О группе ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ
Александр Маклаков: – ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ был организован Эдиком Крайневым – барабанщиком группы. Он приволок всех, кто мало-мальски умел держать инструменты в руках. Изначально было четверо: Эдик Крайнев, я, Сергей Алферьев (гитара и вокал) и Игорь «Чус» Волков (гитара). Тексты в основном Крайнев писал, я только пару стихов накропал «на коленке» – это сложно стихами назвать.
Сейчас попробую процитировать «Блюз памяти Брежнева»:
Страна понесла большую потерю,
Больше не бьется сердце вождя.
Нет, он не умер. Мы в это не верим –
В душах людей Брежнев жив навсегда.
Нам не слышать больше твердый его голос,
Больше не видеть сияния больших добрых глаз,
В его гроб положит каждый хлебный колос.
Жизнь Ильич отдал во имя нас.
Леонид Ильич – наше знамя,
Леонид Ильич вечно с нами.
Для страны родной ты всегда живой,
Как прежде с нами Брежнев.
Такого плана. Было еще:
У нас расплодились бандиты и воры,
Убийцы гуляют во всех городах.
Добра у народа похищены горы,
Число преступлений растет на глазах.
Но наша милиция непобедима,
Любого преступника сможет поймать.
Нам тюрьмы, как воздух, необходимы,
Чтобы было место, куда их сажать.
Мы увеличим число спецколоний,
Мы концлагерей понастроим везде,
На север и юг эшелоны погоним
И рецидивов не будет нигде.
Милиционер, будь всегда начеку!
Милиционер, расстегни кобуру!
Будут трудиться на благо народа
Все уголовники на рудниках
В зной и мороз, в любую погоду.
Лязгают кирки о камни в горах.
Это из перестроечных времен. Может, немножко перегибали. Нас в какой-то момент вызвали в отдел милиции в Лобне, разговаривал с нами, по-моему, полковник КГБ или подполковник – уже не помню. Был он с похмелья, сумрачный: «Что вы себе позволяете в своих песнях? Какой-то «Блюз памяти Брежнева»… Мы ему: «Ну, перестройка, гласность…» – «Будет вам и перестройка, и гласность!» Он не особо долго общался: «Идите отсюда». Выходим на улицу, Крайнев говорит: «То есть тексты песен его напрягают, а то, что группа называется ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, вообще по...рен, что ли?!»
- МАШБЮРО: – А вы до какого года играли?
Александр Маклаков: – В 89-м году были пару последних концертов каких-то, но они не сильно удачные. Представляете, какой был аппарат в 89-м году в Подмосковье? Электрогитара «Урал» и все такое прочее. Я помню, что через кого-то Крайнев передал кассету на Запад. И Сева Новгородцев в одной из своих передач включил «Блюз памяти Брежнева» со словами: «Есть в Подмосковье группа ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ. Играют плохо, только гитарист у них более-менее нормальный. Его зовут Игорь, все называют его Чус. Будем считать, что это Игорь Чусов».
Там особо это не прогремело. Там и греметь-то нечему. Даже не знаю, с чем сравнивать. Ели сравнивать с каким-нибудь МАНГО-МАНГО, то это намного хуже, на несколько уровней ниже. Громко, задорно. Некоторые тексты действительно смешные были, опять же по тем временам. Но ничего выдающегося не было, честно скажу. Да, это единственная группа, в которой я поиграл. Я время от времени пытался, но потом понял, что не дано мне. Есть люди, у которых есть музыкальный дар или другой талант, которые могут что-то донести… Но мне бессмысленно этим заниматься. Это не мое.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте. Присоединяйтесь! ПИШЕМ СТАТЬИ о музыкантах и их поклонниках
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО интервью с Александром Маклаковым: