оглавление канала, часть 1-я
Я повернулась в сторону реки и свистнула чуть погромче. Тонкий звук птичьего свиста легко преодолеет шум ревущей реки и будет слышен на довольно большом расстоянии. Нам пришлось подождать минут десять, прежде чем из кустов вынырнул Кирилл. Чуть запыхавшись, проговорил громким шепотом:
- Там, ближе к реке еще такие же стоят. А один, так даже на земле сидит, к дереву привалился… Кто ж их так…? - И тут взгляд его натолкнулся на Валентина. Серое одеяние того почти полностью сливалось с окружающей серостью, что делало его почти незаметным. Юдин запнулся на мгновение, словно на стену налетел, а потом протянул: - А-а-а… Теперь понятно…
Подошел, поздоровавшись за руку. Никаких вопросов, никаких тебе возгласов. Словно все так, как и должно быть. Я, решив, что все положенные церемонии приветствия уже закончены, спросила:
- Ты обнаружил на берегу место, где может быть выход?
Кирилл пожал плечами.
- Вода сильно поднялась. Если там и были замаскированные следы выхода, то сейчас все затопила река. Тебе удалось понять, примерно под каким углом от дома уходил это коридор? Совсем в сторону или под острым углом?
Я задумалась. По правде сказать, я не очень-то хорошо ориентировалась в закрытых пространствах, да и не в том я была состоянии, чтобы суметь очень тщательно все высмотреть. Театральная игра, плюс ментальный блок на собственный разум – не очень благоприятные условия для точной рекогносцировки.
- Скорее под острым углом… Может, градусов в сорок пять, плюс-минус… - Я смущенно пожала плечами: - Прости… Мне несколько не до того было…
Кирилл сосредоточенно нахмурился.
- Значит, выход может быть в любом месте по берегу, с разбросом метров в сто пятьдесят – двести… Ладно… Если тебе удастся задуманное, мы это быстро поймем.
Теперь нахмурилась я. Ну, не любила я этого слова «если», не принимала его моя душа! Тем более, в ситуации, когда моя цель была такой важной, можно сказать, жизненно необходимой.
Валентин тихонько кашлянул, привлекая к себе внимание. Мы оба повернули головы к нему, ожидая, что он скажет.
- Мне будет позволено узнать, что вы задумали? Федор мне ничего не объяснил толком. Только так… В общих чертах. – Мы продолжали молчать, и он добавил: - Я не из праздного любопытства. Может чем помогу. Если и не действием, то хоть советом…
Кирилл молчал, потому что толком не знал моего плана. Я молчала почти по той же самой причине. То, что вертелось у меня в голове, трудно было назвать «планом». Так, кое-какие соображения и намеки на план. Валентин продолжал терпеливо ждать. Махнув на все условности рукой, проговорила:
- План простой (угу… проще некуда, блин!). Меняю книгу на пленников. Как только Игорь с Ульяной будут у нас, отдаю книгу. А там – как получится. Но, хорошо бы было, если бы Радетели захотели опять меня проводить в лабораторию. Дальше… Разрушить ворота, ведущие к реке. И, надеюсь, энергия реки, усиленная заговором Ульяны, наконец, покончит с этими гадами. Вот… Как-то так… Примерно…
Валентин смотрел на меня, будто я, вдруг, внезапно лишилась разума, стала во все горло распевать матерные частушки и, сорвав с себя одежду, нагишом прыгать по лесу. Потом, словно, не веря своим глазам, перевел взгляд на Кирилла. Тот, пожав плечами, хмыкнул:
- Не смотри на меня… Это не моя идея. Я тут ничего поделать не могу. Ребят нужно как-то вытаскивать – это факт. Ну не идти же на Радетелей с автоматами наперевес, в конце концов?! В общем… К моему стыду, никакого более умного плана у меня нет. А помешать Людмиле осуществить ею задуманное, увы… Это не в силах даже самому старцу Онисиму… - И он безнадежно махнул рукой.
Валентин с недоумением, граничащим с возмущением, глянул на меня, и набрав в грудь побольше воздуха, начал:
- Да ты, хоть, понимаешь…
Я прервала его в самом начале. Грозно нахмурившись, тихо, почти угрожающе, прорычала:
- Не начинай… У тебя есть, что предложить взамен? Например, можете вы всех Радетелей вот так же…? - Я ткнула пальцем в сторону замерших неподвижно собак и Кожина. Валентин молчал. А я продолжила: - Если нечего сказать, то тогда совсем помолчи! У меня и так уже поджилки от страха трясутся, без ваших наставлений, которые никак не помогают. Не наставления, а кудахтанья одни!! «Так нельзя, так нельзя!!», - неумело передразнила его. – А как можно?! Что-нибудь по существу и, желательно, результативное у вас есть? Если нет, тогда не мешайте! – Я выдохнула. С досадой подумала, что зря я так. Но слово, как известно, не воробей, увы. И, чтобы как-то сгладить свой неподобающий выпад, вполне миролюбиво проговорила: - Кстати… У меня вопрос. А почему не можете-то?
Хранитель потупился, и проговорил, не скрывая досады:
- Мы пробовали проникнуть внутрь… Там что-то… В общем, Федора так шибануло, что еле удалось его в чувство привести. У них какая-то защита стоит, непонятной природы. Вроде бы и энергия, только какая-то неживая. Нам она неизвестна, и, увы, неподвластна. А на ее изучение потребуется время…
А я, опять забыв про воспитание, невежливо перебила его, закончив фразу:
- … А времени у нас нет. – Вздохнула тяжело, а потом, радостно улыбаясь, оптимистично поставила точку в разговоре: - Тогда, и говорить не о чем! Пойдемте… Уже стемнело совсем. Пора появляться перед Радетелями, а то, они, чего доброго, передумают делать обмен. Тогда, точно, придется браться за автоматы.
Мы направились к машине. В наступившей темноте, да еще в такую погоду… Сделать это было не так просто, как написать. Правда, Кирилл с Валентином были мне «путеводными звездами», потому как, видели в темноте очень хорошо. Возле автомобиля, подойдя ближе, я заметила тень. Притормозила, покрепче сжимая карабин. Но мои спутники оставались совершенно спокойны, продолжали шагать прямо к этой самой тени, которая через минуту материализовалась, превратившись в отца Федора. Сухим недовольным голосом, старец пробурчал:
- Я уже заждался… Чего так долго-то?
Валентин принялся ему что-то тихо и, немного эмоционально говорить (надо полагать, он возмущенно докладывал старцу о моем «плане»), на что старик буркнул в ответ:
- Разговаривать лучше в сухости. Давайте, в машину все.
Мы забрались в тепло, и я завела двигатель. Очень хотелось немного согреться. В одном старец был прав: разговаривать лучше в тепле и сухости. Фары не включала, так, на всякий случай. Федор, больше не слушая своего молодого соратника, сурово проговорил:
- Ты вот что, дочка… Валя прав… В логово к Радетелям не суйся. Туда мы проникнуть не можем, и ты совсем останешься одна, без поддержки. А что у этих тварей в голове, даже самим богам неведомо. Обменяй книгу на пленников, и все, уноси ноги. А мы прикроем. Здесь, наверху, им с нами не совладать. Погони не будет. Мы с Валентином об этом позаботились. А уж потом, когда будем все вместе, тогда и обсудим, как от них навсегда избавиться. – И добавил, чуть повысив голос: - Ты поняла меня?
Я хмыкнула, пробормотав:
- Да поняла я, поняла… Не строжься, отче. И так запугали бедную девушку дальше некуда. – И деловито проговорила: - На саму базу все не поедем. Мало ли… Как ты верно заметил, кто знает, чего они еще удумать могут. Кирилл, пожалуй, останься. Спрячешься на заднем сидении. Стекла тонированные, так что, тебя не заметят. А вас, - это я к старцу с Валентином, - я высажу возле ворот. Так будет вернее.
С предложенными предосторожностями все согласились. Я зажгла фары и стала тихонько разворачиваться. Дорогу еще больше развезло под дождем. И даже травяной покров мало помогал. Я опять мысленно посетовала на «буржуйские» машины, помянув добрым словом свой уазик, но все же, потратив минут десять, из грязюки выбралась. Мысли метались, как курица-наседка с цыплятами, увидевшая в небе над собой коршуна. Хорошо… Ребят спасем. Но Радетели, обнаружив, что им подсунули не ту книгу, совсем озвереют. И, пока мы будем с Хранителями «заседать» на предмет «как извести супостатов», что им мешает послать своих людей к моим детям? Вот, то-то же! То, что в логове этих упырей я окажусь одна, меня ничуть не смущало (это я мягко выразилась). Я и не особо рассчитывала на чью-то помощь. А о том, получится-не получится, вообще не думала. Смысл? Сомнения нарушают сосредоточенность перед битвой. Так что, дорогие Хранители, как говорится, извиняйте, коли что не так, а действовать я буду так, как задумала.
Определив «вектор» собственного поведения, я даже повеселела, и принялась тихонько мурлыкать ту самую мелодию, которая крутилась у меня в голове, когда я читала книгу Хранителей. Мужчины на заднем сиденье настороженно молчали, по-видимому, раздумывая над причиной такого резкого изменения в моем настроении. А Кирилл, который сидел рядом, так тот, вообще, поглядывал на меня с недоверием и опаской.
У ворот базы я притормозила на несколько мгновений, в течении которых, Хранители выскользнули наружу, а Юдин пересел назад. Отъехав несколько метров от ворот, я проговорила:
- Кирилл… Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? Ты не забыл заклятие на воду, которое ты должен будешь передать Ульяне?
Он возмущенно выдохнул:
- Зачем???!! Ведь Федор же…!! И ведь ты согласилась!!! - От возмущения он стал терять слова, выплескивая свое негодование какими-то обрубками фраз.
Я на него шикнула:
- Тихо ты!!! Ты не забыл, что у меня дети?! Нет?! А если что случится, кто виноват будет?! Да и хрен с ним, с виноватыми! Это мои дети, ты понимаешь?! Так что, спрячь свое негодование… сам знаешь, куда! Хочешь помочь – помогай! А нет – так проваливай на все четыре стороны!
Высказавшись, я замолчала, сердито сопя и досадуя на себя, что сорвалась так глупо, а самое главное, совершенно не вовремя. Мне бы сейчас в «нирвану» входить надобно, силы и энергию в спокойствии искать. А я что?! Ох ты, горюшко мое!
Дальше ехали в гробовом молчании. То ли Кирилл обиделся, то ли еще чего. Но мне это уже было почти безразлично. Мое время подходило к концу. Я сейчас выходила, так сказать, на «финишную прямую». И тратить свои эмоции на выяснение отношений я не собиралась. Остановила машину в трехстах метрах от домушки Радетелей. Погасила фары, но двигатель глушить не стала. Вдруг им придется улепетывать со всех ног? Больше не обращая внимания на Юдина, вышла из машины, открыла багажник. Достала оттуда канистру с керосином и пару факелов, которые у нас с Игорем остались еще со времен наших подземных приключений. Муж, будучи человеком хозяйственным, прибрал их, положив в свой багажник опять «на всякий случай». Вот он и настал, этот самый «всякий» случай. Карабин брать не стала. Он сейчас мне был ни к чему. Моя сила сейчас была в другом. Да и он мешаться бы только стал. Подхватила сверток с книгой под мышку. Коротко бросила:
- Ну все… Я пошла…
Хотела уже захлопнуть дверцу машины, как услышала из темноты с заднего сиденья:
- Людмила… Ты прости меня. Я сделаю все, как мы с тобой договорились. – Я кивнула головой, надеясь, что в темноте он видит хорошо и мой жест тоже увидит. А он, уже другим, каким-то «деревянным» тоном, словно ему что-то мешало говорить, закончил: - Удачи тебе… И… береги себя… пожалуйста.
Я опять кивнула головой и бодро зашагала на свет, струящийся из небольшого окна домика Радетелей.