Почувствовав сильный холод, неуместный для этого времени года, я принялась вертеть головой. Меня смущало, что ветра не было, ведь ни один листик не колыхался, а ледяным сквозняком тянуло. Мой напарник немедленно прижал меня к себе и нежно поцеловал уголок губ. Я вопросительно уставилась на него.
– А за что?
– Ваня, спасибо! Я благодаря тебе, тоже теперь чувствую нечто и не понимаю, что это. Заметила, что холод с той стороны, куда ушла эта куколка? Кстати, твой женишок – большой любитель красоток.
– А я тут причем? – возмутилась я. – Он считал меня деревенщиной.
Лестер вздохнул.
– Одно другому не мешает. Да и на вкус, на цвет…
– Даже слушать странно! Я слышала, как мой отчим говорил маме, что у Игоря даже самая распоследняя любовница – модель.
– Ну, не знаю! Вот что, держись за меня. Мы пройдём мимо этих кустов. Осторожнее! Здесь сплошные кочки и буераки, но так быстрее. Только смотри под ноги, а то ты очень неповоротливая, как ты сама сказала, деревенщина.
Я вцепилась в его руку и немедленно дала ему сдачу.
– Вредюга! Зато ты такой изящный, а вежливый… Не разглядеть! Видимо, природа все силы вложила в ширину плеч.
– Ехидна! – он легко влепил мне по попе.
– Это почему же? Ты так же, как мой бывший жених, деревенщиной назвал. Видимо, чем благороднее мужик, тем грубее.
– Да как ты смеешь?! – Лестер даже остановился.
– С кем поведёшься… Так тебе и надо! – удивительно, но после его шлепка мне стало легче дышать, и исчез озноб.
Лестер тихо прошептал.
– Даже поверить не могу, что я вот так буду говорить с девицей. Откровенно и нелепо, – потом прошёл несколько шагов молча, криво усмехнулся. – Все утверждения мудрецов ложны! Я однажды был откровенным и честным. Не грубым, но честным! Она мне отомстила, но не так, как ты думаешь.
Я шла, обдумывая, потом потрогала его бетонный бицепс.
– Можешь меня поправить, но я где-то читала, что мужчины никогда не прощают, а просто забывают, женщины никогда не забывают, но прощают.
– Это ты про что? – прошипел он и закашлялся.
– А про то, что ты глуп, если думаешь, что сие утверждение не верно. Ты не её не забыл, а то, что было потом. Это до сих пор тебя не отпускает. Нельзя жить прошлым! Лес, я тебе очень благодарна, что ты сегодня помог мне похоронить прошлое. Да-да! Я была на похоронах прошлого. Похорони и ты своё прошлое здесь. Это же кладбище! Смотри, какое здесь красивое место! Здесь так покойно, и деревья никому не расскажут твою тайну. Знаешь, я видела, как некоторые экстрасенсы показывали по телеку кое-что.
– А стоит ли? – он посмотрел так печально, что у меня защемило сердце.
– Конечно! – присев на корточки у березки, я выдернула куртинку травы вместе с комом земли, затем обвела руками голову Лестера и сбросила «бывшее» в ямку. Вернула куртинку на место и обняла его. – Всё! Похороны прошлого состоялись. Это неважно, где хоронить, главное – это то, что земля спрячет, давая шанс прорасти новому. Она как бы забирает всё горькое, оставляя в памяти только светлые воспоминания. Я в это верю, поверь и ты.
– Спасибо, дважды рождённая! – удивительно, но его голос дрогнул.
Он обнял меня так крепко, что я чуть не задохнулась и вдруг услышала, как синхронно бьются наши сердца. Удивительно, но именно в это время закуковала кукушка одновременно с ударами наших сердец. Она куковала и куковала, не переставая. Мы замерли, рефлекторно считая, что она нам предсказывает. Долго мы стояли в зелёном шуме берез, слушая кукование, потом опомнившись, я просипела:
– Да! Если верить приметам, то нам с тобой лет пятьсот жить.
Объятья стали слабее, потому что Лестер внимательно всматривался в гущу берёз. Кукушка замолчала, но резко вскрикнула чечевичка: «Витю видел?» и тоже примолкла, потому что опять повеяло холодом. Я подняла голову, не понимая, откуда тянет этот ледяной сквозняк, ведь ветра так и не было!
Неожиданно Лестер толкнул меня на землю и одновременно прыгнул в гущу орешника. Пока я поднималась, пока осматривалась, он уже волок парня с детским луком в руках. Парень с трудом дышал, так ловко Лестер его придушил.
Я нахмурилась, потому что в стволе березы, у которой я стояла, дрожала стрела, с крохотной ампулой на наконечнике. В месте, где из разбитой ампулы вытекала жидкость, кора почернела и обуглилась.
– Это яд? – удивительно, но я даже испугаться не успела, а просто рассматривала след от яда, как будто это касалось не меня.
– Не трогай! – Лестер деловито связывал галстуком руки парня. Потом вытащил из моего клатча, носовой платок и полностью затолкал его в рот стрелку. – Пошли! На сегодня мы здесь всё закончили.
Я дотошно рассматривала нашего пленника. Он был похож на сотни таких же парней, которых можно встретить на улице: сивый, джинсы, кроссовки, серая майка и только одно его отличало, от него явно тянуло холодом. Почему же он напал на нас?
Увидев нашу добычу, Толя передернулся и позвонил куда-то, рявкнув:
– Три шестерки!
Гнал он машину так, что я сжалась, но то ли наш водитель всем глаза отвёл, то ли нам повезло, но нас ни разу не остановили. Толик отвёз нас к небольшому двухэтажному дому, не выделяющемуся среди подобных ему незатейливых сооружений, составивших улочку, спрятавшуюся за чудовищным высотным офисно-торговым центром на Московском шоссе. Я, ничего не спрашивая, шагала за Толиком, а Лестер тащил связанного парня. Удивительно, но тот даже не дёргался в его железных руках.
В огромной квартире, занимавшей целый этаж, нас ждали знакомые мне по операции лица. Лёва, который немедленно меня обнюхал, потом облегчённо махнул рукой.
– Всё нормально! Тащите его в кухню! – после его приказа Лестер за шиворот потащил парня в кухню, ребята за ним. Я, было, направилась следом, но Лёва покачал головой. – Нет! Тебе нельзя. Ты ещё не готова!
– Я же читала про всё такое! – попыталась я проявить свою самость.
– Читать одно, видеть – другое. Ты не забыла, что большую часть информации мы воспринимаем глазами?
– Да ладно тебе! Чем меня можно удивить, если я уже знаю, кто ты и, кто Кирюшка?
– Неужели? – Лёва усмехнулся, и я ахнула.
Передо мной стоял ангел. Нет, видимо, люди не могут без обобщений, я тоже, потому что представляла их совершенно другими. Хотим мы или нет, но картины художников возрождения, виденные в детстве, влияют на наши представления.
Однако этот ангел был не кавайным златокудрым красавцем с лебедиными крыльями. Он был покрыт бронёй мышц, и, смешно, был в джинсах и кроссовках. С другой стороны, Лёва в обычной жизни – стилист и знает, что ему идёт. Видимо, услышав мои мысли, Лёва нервно хохотнул. Волосы у него остались такими, как и были, но за его спиной дрожали радужными сполохами два гигантских крыла, с концов которых сыпались звезды.
– Ах, вот как! Лёва, я и не знала, что вы такие! Но… Не понимаю! Зачем вам тогда такие, как я?
Миг, и передо мной стоял Лёва в привычном виде.
– Мы не знаем, как «Наверху» принимаются решения. Поверь, Там, – он ткнул пальцем вверх, – не ошибаются. Я думал, что многие решения принимаются из-за наших поступков, но потом понял, что это не всегда так. Возможно, важнее заложенный и почему-либо нереализованный потенциал. Короче! Нечего тебе делать на допросе. Там сидит самое ужасное, что можно представить – «бездушный». Это невероятно отвратительное зрелище, когда ты увидишь его истинным.
– Лёва, а кто я? Какая я? – про крылья я не спрашивала, уверенная, что таким, как я, они не положены.
– Не знаю, но такие, как ты, могут несколько раз трансформироваться, если не достигли истинной формы.
– Я, как кузнечик?
– Нет, детка, ты другой породы! – он усмехнулся. – Просто таких давно не было.
Я прочла всё, что мне дали и знала, что такие, как я, рождаются с доминантными генами программ Хаоса, но редко кто при жизни узнает об этом. Различия между программами Хаоса и Порядка были очень значительными. Люди с генами Порядка, рождались с готовыми программами, каждая из которых давала носителю достигнуть на своем уровне совершенства. Уровень определялся набором доминантных генов. Правда многие из них, ничего не развивали из заложенного природой потенциала, коптили небо и всё. Однако те, у кого были доминантные гены из Хаоса могли трансформироваться и трансформироваться, повышая свой ранг и способности в течение жизни? Почему Творец сделал так? Не знаю. Может, потому что Хаос древнее?! Может он хотел облегчить жизнь людей с генотипами Порядка? Опять же не знаю. Зачем это было нужно Ему? Удивительно, но злодеяния при жизни совершали, как и представители Порядка, так и представители Хаоса. Почему же Он это терпел и терпит? Может из-за любви к нам?
Неожиданно я вспомнила нашу учительницу-математичку Дарью Антоновну. Она могла научить математике кого угодно. Её любили за душевную щедрость, доброту и острый язык. Она никогда и никого не обижала, и все бежали к ней за советом, кроме меня, конечно. К сожалению, её сын вырос законченным паразитом. Она всё время следила за ним, как бы он не вляпался в какую-нибудь историю, а именно это он регулярно и делал. До седьмого класса он учился лучше всех, ходил в художественную школу и музыкалку, а потом пошёл в разнос. Начал сбегать с уроков, курить, пить. Она бегала по психологам, социологам, потом по шаманам, гадалкам. Выполняла все их советы, кроме одного – гнать парня в шею!
Вот так они и жили вместе. Он пил, гулял и поносил мать последними словами, когда она не отдавала ему пенсию. Ей было стыдно, не привыкла она, чтобы её жалели. Однажды, он замахнулся на неё, при всех. Нет, не ударил, потому что она бросила ему в лицо пенсию. После этого она, воспользовавшись помощью общества помощи жертвам домашнего насилия, исчезла из города.
Сын долго проклинал её, называл предательницей, пропил квартиру, бомжевал, чуть не замёрз зимой. С трудом оклемался и очнулся. Устроился работать дворником, жил в крохотной каморке, которую ему выделили в ЖЭУ. Ведь везде работали бывшие ученики Дарьи Антоновны. Все очень сочувствовали ему, кроме меня. Как-то мы разговорились с мамой о его судьбе, и она, узнав, что я считаю, что её сын слишком легко отделался, назвала меня жестокой. Мы с ней неделю не разговаривали, я не стала рассказывать, что слышала, как он молил Бога, чтобы мать вернулась и, чтобы всё было, как прежде. Клялся, что он стал другим, что и она виновата в том, что он такой. Он не собирался просить прощения. Думаю, он хотел продолжить паразитировать.
Вот! Да!! Я нашла ответ!! Бог не хочет, чтобы люди паразитировали, и оставляет нам свободу выбора. Ведь нянчась с сыном, наша учительница создала паразита, хоть хотела совершенного другого.
Наконец-то, я теперь поняла, почему дорога в Ад выслана благими намерениями!
Лёва покачал головой.
– Ваня-Ваня! Ты так и не научилась закрываться. Учти, жалость – это первая ступень. Дальше всё зависит от человека. Осознает ли он свой грех, захочет ли его искупить. Но ты права. «Наверху» считают, что каждый сам должен решать свои проблемы. Помогают только тем, кто исчерпал свои возможности и попросил о помощи. Многие просят не то и не так, как надо, к тому же не верят, что им помогут, закрывая пути помощи, – Лёва неожиданно замер, потом вздохнул. – Ваня, пошли! Наши всё узнали.
Мы зашли в кухню, я заметила, что два сослуживца Кирилла имеют ошеломлённый вид и всё время сглатывают слюну. Видимо, им показали истинный облик бездушного. Я понимала, что они потрясены, и сразу расхотела смотреть на этих существ в их истинном виде. Заметив, что Кирилл в сомнениях, стоит ли мне всё рассказывать, я прямо в лоб спросила:
– Что узнали нового от этого типа? – пусть не забывает, что я их соратник.
– Ничего, чтобы стало понятно. Этот тип получил заказ на твоё убийство, но во время свадьбы, – проворчал Кирилл.
– На свадьбе?! Странно!! – изумился Лёва.
Я вообще была огорошена, не понимая, кто это затеял?
– Именно. Этот «бездушный» очень расстроился, когда произошла авария, и Петру сбила машина. Аванс же надо было возвращать. Он пошёл на похороны и услышал, как отчим обвинял мать Петры, что она родила двойню и скрыла от него, – Кирилл усмехнулся. Даже наши люди, которые следили за похоронами, были поражены, реакции мамы Вани. Она молча выслушала, успокоилась и чуть улыбнулась, и всё. Даже монахини изумились от её улыбки. Когда этот киллер потом увидел Ваньку и реакцию матери, то решил получить деньги, убив близнеца. Про Григорьева ничего не знает, как и то, от кого получил заказ. В общем, готовое удобрение! – скривился Кирилл.
– А можно спросить, где он? – прошептала я, хотя очень хотелось это прокричать.
Все посмотрели на меня с удивлением, а Ион снизошёл до пояснений.
– Я думал, ты всё прочла, – заметив, как покачал головой Лёва, отмахнулся. – Ладно, расскажу! Этот тип превратился в настоящее дерьмо, мы его… Смыли. Только не волнуйся, унитаз обработали!
– А канализация не засорится? – забеспокоилась я.
– Нет, мы всё правильно сделали, – фыркнул Лестер.
Ион, обняв за плечи сослуживцев Кирилла, сообщил:
– Лёва, эти ребята теперь в нашем отделе! Наомхан согласен. Оба трансформеры[1].
– Чудненько! Ион, забирай их. Давно у нас не было такого славного пополнения. Немедленно начинайте обучение! Кирилл, давай с Ионом в наши архивы! Узнай всё о бывшем пaпaxeне, как Ваня, его называет. Надо разобраться, почему он ненавидел, но не отпускал жену с дочерью. Кирилл, постарайся, чтобы твои люди поговорили с несостоявшимся женихом Петры! Просто так… За жизнь. По словам Лестера он на Ваню слюни пускал, пусть они это учтут. Ещё надо понять, кто заказал Ваню?
– Это как же мы выясним? Если сам киллер не знал, – расстроился Кирилл. – У меня есть только адрес квартиры, которую он снимал. У него же нет ни одного живого родственника!
Лёва поднял брови.
– Ты забыл, что такое фантомный след? Рановато тебе отпустили со стажировки! Учиться тебе и учиться.
Кирилл покраснел, а Лестер стал что-то быстро шептать ему. Лёва покачал головой.
– Да разве так можно научить чему-нибудь?! Деррик, завтра тебе в архив, надо постараться тебе стать интересным Григорьеву. Завтра Лестер и Ваня должны посетить других коллекционеров, утром надо подумать каких. А теперь всем спать, кроме Кирилла и наших новых сотрудников. Я с ними немного поработаю. Кирилл, завари всем кофе покрепче, работать придётся долго. Сам видишь, что ты многое ещё не усвоил, а ребятам тем более надо постараться.
– Но мы могли бы… – начала я, надеясь чему-нибудь научиться, кроме криминалистических исследований.
– Нет, не могли бы. Особенно ты! Нет и нет! – Лёва был непреклонен. – Ты даже не знаешь, что значит даже для дважды рождённого побывать на своих похоронах! Это колоссальная психологическая нагрузка. Учти, ты не бессмертная, и нервы у тебя не из стали, да и твой напарник весь на нервах.
– Не надо делать из меня истеричку!
– А никто и не делает, просто тебе надо восстановить силы, – Лёва нахмурился. – Я сказал спать, значит спать! Ты даже не знаешь, что переживает твоя душа!
Я уже в своей комнате посмела пробурчать:
– Вредюги! Не знаю я, как же! А вот и знаю! До сих пор мне не по себе.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Трансформеры – один из генотипов Порядка, достигнув максимума своего развития, способны преобразовывать в реальной жизни любые предметы, придавая им новые качества. Многие их них становятся известными изобретателями.