Я так и не поняла, где была эта квартира, потому что всю дорогу продремала на руках у Лестера. Видимо, он туда меня и притащил. Всю дорогу, он что-то бурчал, но я плохо понимала его, к тому же мне было очень тепло и уютно.
Я была в восхищении, какой он сильный. Хотелось по-кошачьи потереться об него. Однако ничего такого я не делала, потому что боялась, что он уронит меня, но прижималась к нему изо всех сил. Греясь в его тепле, как котенок рядом с матерью кошкой, только Лестер был не домашним котом.
Окончательно я очнулась, на кухне, опять же на его руках, а он поил меня крепким кофе. Деррик с умилением рассматривал нас, а после второй чашки, рявкнул:
– Рассказывай, Ваня!
Я подпрыгнула от неожиданности и затараторила:
– Меня Кирилл натолкнул на эти воспоминания! Может это и не связано, но имеет смысл принять во внимание. Много лет назад наших соседей по дому ограбили. Хозяина тогда зарубили старинным коллекционным топором, а его жена и дочь пропали. Убийцу так и не нашли. В доме Григорьева тоже убили старинным боевым топором. Мой прежний адрес Вы знаете, а я пошла спать.
Увы, я переоценила свои силы и после пары шагов стала падать. Лестер, подхватив меня, отнёс в постель.
Сны я видела исключительно дурацкие: какой-то шёпот и бабочки, порхающие по телу, меня это тревожило. Сердце томилось от необычного и ранее незнакомого наслаждения, я хотела понять, что это, но очнуться от колдовского сна, так и не смогла.
Проснувшись часов в пять утра, я на цыпочках прокралась в душ, выкупалась, натянула халат и с навёрнутым на голову полотенцем пошла в кухню пить чай. Едва туда зашла, то остановилась в изумлении. Там было не протолкнуться. Были и мои коллеги, и сотрудники Кирилла, и Лёва с Ионом, и незнакомый красавец, похожий на французского аристократа времен короля Солнце. Я пролепетала:
– Доброе утро! А что это за собрание? Что-то обнаружили?
Деррик, как всегда, поглощая какую-то еду, весело спросил:
– Ты знаешь фамилию соседки, которую похитили?
– Конечно. Спиридонова Ольга Георгиевна.
– Правильно! Но сегодня у неё фамилия Григорьева и другое имя. Хорошо, хоть отчество сохранила! – он в упор посмотрел на меня, и на мгновение замялся. Почему-то у меня внутри от его взгляда всё зачесалось, а Деррик, вздохнув, продолжил, – Ваня, мне неприятно сообщать, но твоя соседка была любовницей твоего… Кхм… Твоего, как ты его называешь пaпaxeна. Её дочь Линочка – родная дочь твоего отца. Дочери не повезло, потому что она результат первичной мутации в яйцеклетках Ольги Георгиевны.
Лестер пододвинул рюмку с валерьянкой, но я покачала головой.
– Не надо! Я узнала это недавно, но думаю, что и мама знала. У неё были странные взаимоотношения с бывшим отцом. Она как-то решила закатить скандал отцу из-за секретарши, но тот сказал, что она должна заткнуться и молчать, потому что сама изменщица. Что он всё сделает, чтобы я и думать забыла про мужиков, – извинительно улыбнулась и добавила, – последнее ему удалось, по-видимому. Не дай Бог, встретить похожего на него!
Парень, похожий на аристократа, покачал головой.
– Не понимаю я Наомхана! Оперативная группа, а криминалист-аналитик от комплексов захлебывается.
– Кто бы говорил! Саша, а как это ты жену оставил? – задрал брови Лёва. – Я был убеждён, что она приедет.
– Всех девочек парни охраняют, – сморщил нос красавец аристократ. – К тому же Косте надо отоспаться и морально подготовиться.
Лева покачал головой.
– Саша, вы что, хором сбрендили? Это что за способ не пускать жен на оперативную работу? Она знает, что беременна?
– Конечно, – лицо аристократа стало растерянно нежным. – Пусть сидит дома, в смысле пусть работает, как все. Не хочу, чтобы она работала и рисковала. Я уверен, что после шестого ребенка, она повзрослеет и перестанет доказывать мне, что она оперативник. Меня просто поражает, что наши дети вместо того, чтобы мешать ей, всё время помогают! Представь, я из-за этого стараюсь чаще бывать дома. Это так уморительно смотреть, как малыши заботятся друг о друге.
Мне вдруг стало очень хорошо. Какое же долгое одиночество было у этих парней, если они так берегут свои семьи?!
Саша мне тепло улыбнулся, потом рявкнул:
– Ты когда-нибудь научишься мысли закрывать?!
Я застеснялась, они такие… Ох! Я же ничего не знаю о своих коллегах! Вон у Кирилла седые виски. Значит ли это, что он когда-то потерял близких? Посмотрела на Деррика, тот бережно перебирал бумаги и раскладывал их по папкам. Моя мать как-то потеряла квитанции об оплате за квартиру, после очень тяжёлого разговора с отцом, она всё стала раскладывать по папочкам. Может Деррик тоже когда-то что-то терял?
Лёва полыхнул глазами, и… Я увидела что-то невозможное. Это было так близко, как будто я была рядом и все видела, слышала и обоняла.
Крутой берег реки, поросший огромными соснами. Несколько человек, среди которых был Кирилл и Саша, отбивались от чудовищного существа. Господи, на них йети что ли напал? Нет! Эта тварь была страшнее всех снежных людей на свете. Голая, белёсая, зубастая, на руках много пальцев, вооружённых когтями. Она молотила ими направо-налево, прыгала, и одному из сражающихся оторвала голову. Страшнее всего, что они ничего не успевали. Двое мужчин стреляли, но чудовище было очень быстрым. Потом я увидела знакомую по ресторану Златовласку в реке с кровавой цепью-жгутом в руках.
Картина погасла. Меня колотил озноб. Боже! Бедный Кирюша, бедный Саша! Вот с кем они сражались.
Не успела я сделать и пару вдохов, как оказалась в темноватом помещении с высоким сводчатым потолком.
Сильно пахло какими-то сухими травами и расплавленным воском. Стены были заставлены тяжёлыми грубыми шкафами. В засаленных подсвечниках горели толстые жёлтые свечи. Высокий, в богатом наряде мужик в замысловатой шляпе стоит, скрестив руки на груди. Длинный, как жердь, монах почти визжит, потрясая кулаками:
– Договор! Это – предательство! Это – преступление! Брат, ты понимаешь, что сотни людей погибнут?! Обнищают, умрут от голода. Сотни!
Увидела, как Лестер торопливо перебирает какие-то свитки. Бледный, как мука, Деррик так же просматривает свиток за свитком. Я замечаю, как длинный монах что-то ногой задвигает под стол. Деррик тоже это увидел и грузно падает на колени. Оттолкнув монаха, он вытаскивает свиток.
– Вот! Граф! А вот подписанный Вашим отцом договор! Трём деревням, около монастыря он дарует сохранение размеров ренты на двадцать лет и сохраняет за ними общинные земли с правом сохранения дорог на водопой для скота.
Мужчина в затейливой шляпе угрюмо кивнул.
– Подтверждаю, но срок подходит к концу! Не забудьте, что через год им придётся платить, как всем. Дороги… М-да… Раз мой отец так хотел, то дороги никто не будет трогать. Предупредите их, что через год рента изменится. Я не могу нищать из-за расточительной доброты моего отца.
Оказавшись опять в кухне, я вздрогнула. Теперь, благодаря Лёве, я больше узнала о своих коллегах. Нет, наверное, нужно другое слово – родичах. Лёва подмигнул мне.
Я взглянула на Лестера, который о чём-то говорил с Ионом. Наверное, и наш аристократ комплексует из-за своего роста. Хотя здоров, как бык, и тащил меня на руках. Нельзя ему это позволять. Он ведь моего роста, а я довольно высокая, метр семьдесят пять. А вдруг он позвоночник повредит?
Странно, что он вежлив только с дамами старше его, а мне грубит. Почему? Ах, вот что! Так он геронтофил и стесняется этого? Бедный мужик!
Я услышала, как Лёва и Саша захихикали. Фу, как неудобно! Слышали.
Не хочу, чтобы меня слышали. Да! Жаль мне его закомплексованного! С другой стороны, я тоже закомплексована. Два сапога – пара! Будем как воители древности: чисты, отважны и наблюдательны! Хотя, этот закомплексованный ту Даму за талию очень и очень нежно обнимал.
Надеюсь, что никто не слышит мои измышления. Что происходит? Он же напарник, почти родич, а я всё время на него злюсь. Нет, не всё время. Наверное, никогда не забуду тепло его тела, когда он волок меня на руках. Хорошо бы иметь такого напарника по жизни.
Ой! Чуть не забыла! Между напарниками не должно быть тайн, я убеждена в этом. Похлопала в ладоши, и все повернулись ко мне.
– Саша! Вы тут говорили о комплексах. Я сейчас решила от одного из них избавиться. Правило шесть – «Не бояться быть откровенной… Иногда», – Саша улыбнулся, а я покраснела, но не рассказывать же мне всем, что решила жить по-новому, например, по правилам. Я расправила плечи и положила руки на стол. – Я решила стать чуть-чуть откровенной, а вы подумайте, захотите ли вы со мной… Кхм.… Захотите ли потом работать со мной долго, или вы примете меня только для этого дела.
Деррик печально улыбнулся.
– А может не стоит, детка?
Я упрямо нахмурилась.
– Нет надо! Так или иначе, вы друг друга знаете. Сегодня настал час откровенности для меня. Так вот! До сегодняшнего дня меня не волновали мировые проблемы, если они не касались меня лично. Я не верила в возмездие, потому что никогда не видела его в реальности, а сказки и легенды меня не убедили. Видимо, от того, что я продукт случайной связи, как выяснилось, ваша покорная слуга не умеет любить, и не знает, что это такое. В стихах всё красиво, но не уверена, что в жизни так же, я же ничего такого не видела! – мужчины хмуро переглянулись, я вздохнула. – Вот что, я не требую от вас откровенности, но, получив новую жизнь, хочу жить с открытым лицом. Да, я не умею любить, но умею дружить! Может не так, как люди, но я видела, как дружат животные. Я готова так же дружить, то есть, принимать вас с вашими проблемами, тайнами и прочими тараканами. Думаю, что я, бывшая зомби от жизни, лживая улитка, прячущаяся от всего, ёжик в тумане и дypa-лошадь, не имею права никого судить. Вот!
После этого манифеста, все разом поставили чашки на стол, а Лёва вывел меня из кухни и сунул планшет под нос.
– Чудненько! Это тебе! Читай! Здесь всё про то, кто мы и какую работу делаем. Ты не спрашивала, а зря. Читай, я не буду мешать! – и вышел.
Не зря говорится, что в среду все тайное становится явным. Я читала и попискивала от восторга. Наконец-то до меня дошло кое-что из Библии, особенно то, что смущало в первой главе. Всё истина! Только написано для людей, которые не знают, что такое информация, электроника, квантовая механика, физиология, этология и экология. Творец использовал саму суть Хаоса и Порядка.
Земля – это опора, на которой качаются весы великого равновесия. Люди и их души, это то, что может склонить чаши весов в ту или иную сторону, в Хаос или Порядок. Бог, подарив нам свободу выбора, был вынужден создать «Контору», следящую за равновесием. По простоте душевной люди называют её Раем. «Контора» состоит из огромного числа Отделов. Они имею разные названия и занимаются разным, например, Отдел «Скрытых рукописей», Отдел «Повышения жизненного комфорта», Отдел «Повышения уровня здоровья», Особый отдел, занимающийся выявлением тех, кто осознано качнул весы равновесия, в который меня и приняли на работу и много разных других. Ад – это очень интересное место. Не зря в Библии о нём ни-ни. Потому что это – мастерская по починке душ. Может я и упрощаю, но именно так это я восприняла.
Люди, рождаясь с генотипом Порядка, или Хаоса, как могут развиваются, и идут вверх, занимая свое место в жизни в соответствии с генотипом.
Я похихикала, узнав, как много священников имеют гены Хаоса. Это были хорошие священники – истинные служители Церкви, прославившиеся добротой и чистотой, а некоторые личности с генами из Порядка такого наворотили, желая осчастливить всех, по собственному разумению, что приходилось ломать голову, как это остановить, чтобы не разрушилось всё.
Некоторые, быстро достигшие высокого уровня и осознавшие возможности, начинали работать в «Конторе», а некоторым требовалась доработка, и они рождались заново, забыв о предыдущей жизни. Души преступников отправлялись в Ад на переплавку, и опять появлялись на свет.
«Контора» не позволяла миру застыть, потому что равновесие гибко в отличие от стазиса. «Контора» – это иммунная система мира, в ней служат и те, кого люди называют демонами, то есть с генотипами Хаоса, и те, кого называют ангелами, с генотипами Порядка. Многие служат столетиями, многие исчезают, защищая мир. Некоторым даруется (да-да, именно даруется!) короткая жизнь, чтобы они смогли передохнуть и заново заняться своими делами, когда опять появятся на свет. Некоторые и рады бы умереть, да лишили их этой возможности и наказание велико, ибо право на отдых надо заслужить!
Многие, кто работал в Конторе, живут, как обычные люди, работают, как все, пока не происходило нечто, способное опасно повлиять на существование жизни на планете, тогда они ищут причину и устраняют её. Так было и так будет всегда!
От прочитанного у меня всё зачесалось. А может, и здесь, мы выбираем, кем быть, как жить и с кем жить? Ах вот что! Одиночество – это тоже наш выбор! Это не наказание, а способ поразмышлять, зачем мы здесь!
Вот это да!
Меня бросило в жар. Я жива, чтобы что-то понять? Беда-а! Я за свою недолгую прежнюю жизнь столько на себя навешала, что не шла по жизни, и уж, конечно, не летела, а ползла, уткнувшись в Землю, так тяжек был груз. Так, мне надо непременно от него избавиться, а в первую очередь от обид и иллюзий моей псевдосемьи! Для этого я опять должна побывать в моем прежнем доме. Это понимание пришло, как откровение.
Эх! Что-то мне жутко, но это надо сделать! Я пару раз глубоко вздохнула и крикнула в кухню:
– Лёва, а я успеваю на похороны прежней Петры?
Красавец стилист вошёл и усмехнулся.
– Разумно. Не забудь, что там траур, – и ткнул меня в чемодан. – Позови, когда нарядишься!
Итак, я не Эбби из сериала «Морская полиция», Лёва и Лестер правы. А кто я? Раньше мне было абсолютно всё равно, что носить, но теперь я изменилась. Лева меня разглядел сразу, пора и мне самой себя увидеть!
Я выудила из чемодана чёрную юбку в складку из матового тяжёлого шёлка до пола, такого же цвета кофту из шифона с отложным воротником, с защипами по линии плеча и пышными длинными рукавами на узкой манжете. Повертелась перед зеркалом. Красиво! Нашла удобные и красивые чёрные туфли, без каблуков и натянула чёрную шляпу с огромными полями. Крохотный клатч, завершил мой наряд.
– Я готова!
Лева осмотрел меня.
– Чудненько! – а потом крикнул. – Лестер, надо проводить девицу на похороны.
Когда я вышла из своей комнаты, меня ждал во всем чёрном Лестер. Строго, элегантно, только белые перчатки вызывали чувство дисгармонии. Я поморщилась. Лёва покачал головой.
– Дружище! Ты же в другом отделе!
Забавно, оказывается работники Конторы с генотипами Порядка, носили на официальные мероприятия белые перчатки.
Лестер щёлкнул пальцами, перчатки исчезли.
Среда – однозначно хороший день! Я увидела кое-что из того, что умеет мой коллега, ведь сам никогда не расскажет! Интересно, а Кирюша и Деррик тоже так умеют? Лестер фыркнул и не ответил. Вот ведь вредюга, слышал мои мысли! Мы спустились со второго этажа, при этом, мой провожатый галантно вёл меня под руку, и это было очень приятно.
Такси нас довезло до моего бывшего дома на Галактионовской улице. Мы поднялись на второй этаж. Дверь была раскрыта, а у дверей стояла белая крышка от гроба в атласных бантах и оборках.
– А почему белый? – шепотом спросила я у Лестера.
Тот с изумлением посмотрел на меня.
– Ты же, то есть Петра, девственница!
М-да… Ничего я не знаю об обычаях. Надо почитать! Мы прошли в гостиную, вдоль стен которой стояли стулья. В центре на табуретках стоял гроб, в нём, утопая в белых розах, лежало тело той, кем я была раньше. В свадебном платье и в фате.
– Красиво! – прошептала я своему спутнику, сдерживая озноб.
Мне было не страшно, а жалко ту девушку, у которой было печальное лицо. У изголовья сидела мама во всем чёрном и смотрела в гроб. Рядом сидели две монахини. Видимо, мама всё-таки ходила в монастырь. Хорошо, что ей помогают! Мы тихо поклонились, но едва сделали пару шагов, как в комнату протиснулся пьяный до невозможности мой бывший папахен. Он воззрился на нас и громко протрубил:
– Вы кто?!
Лестер поморщился и нахмурился. Понятно, он не ожидал никаких расспросов. Я, как истинная разведчица, потупив взор, скорбно возвестила:
– Я её сестра, младшая.
Услышав это, мама прижала руки к груди, подняла на меня заплаканные глаза и пролепетала:
– Боже, он выжил?! Мне же сказали, что никакой надежды!
– Всегда есть надежда, – прошептала я.
И тогда я увидела истинную маму. Она, не обращая внимания на то, что из глаз непрерывно текли слезы, простонала:
– Боже, как мне стыдно! Я трусливая дрянь! Я поверила, что он умер! Господи, прости меня! Я не искала его, теперь же потеряла всё. Господи, я принимаю твое наказание!
– Наталья, ты про что?! – грозно взвыл папахен. Мать опять застыла, не реагируя на его вопль. Бывший папахен оскалился. – Что, твой пожарник нашёл другую? Успел до того, как уехать в Чернобыль? Нашёл не такую дуру, как ты?! А это я, ик, постарался, чтобы их в самое пекло… Чтобы все загнулись, ик, герои…. Рыжий герой, ик…
Мир стал кроваво-красным. Меня душила ненависть бывшего папаши и вина матери. Так вот почему я после рождения не жила. Бывший папаша пискнул, а мать встала передо мной, раскинув руки.
– Не пачкай об него руки, девочка! Не верь клевете этого человека! Твой отец сам вызвался ехать добровольцем. Я благословляю тебя и твою мать! Она смогла твоего отца утешить в минуту горечи и печали, не побоялась взвалить на себя груз забот. Я слабая, и смогла только любить и молчать. Детка, если сможешь, приходи на кладбище! Парень, проводи её! Нельзя голубке находиться в гнезде грифа.
Бывший пaпaxeн пьяно мелко захихикал:
– Больше пить нельзя! Такая чертовщина мерещится, что жуть берёт.
– Пожалуйста! Приходите на кладбище, проводить Петру, если её мать просит! – попросила монахиня. – Я узнала, что умершая девушка была чудовищно одинока. Приходите! Через час мы выносим тело. Хоронить будем на Лесном кладбище. Вы найдёте?
– Не волнуйтесь, сестра, найдём! – Лестер поклонился.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: