Когда вернулся Лестер, то сиял, как начищенный медяк.
– Не думал я, что ты на что-то полезное способна! Ребята, у меня шесть дисков с камер наблюдения. Садитесь смотреть! Думаю, что мы много узнаем. Я взял диски даже с соседней улицы.
Удостоверившись, что все заняты, я поманила его. Он озадаченно задрал брови, но подошёл. Я прижалась губами к его уху.
– Лестер, тебе кто-нибудь говорил, что ты зазнайка поганый?! Да-да! Зазнайка! Я тебе помогла, а ты даже мне спасибо не сказал.
– Дорасти до моего возраста, тогда требуй благодарности, – огрызнулся он, кстати, тоже шёпотом и мне на ухо, видимо, боясь, что его отчитают за грубость.
– Сам дорасти до мужчины, гном-переросток. Хотя у тебя от гнома только ширина плеч и упрямство. Заруби на своём носу! Величина человека не в возрасте и росте, а в мудрости и доброте, – залезла в машину, на переднее сиденье, захлопнув перед его носом дверь.
Когда в машину залез Кирилл, я приготовилась к выговору, но он тихо проговорил:
– Чем это ты его ошарашила? Лес там ругается на трёх языках. Мне ничего не сказал.
Кирилл воззрился на меня, но я промолчала. Хорошо, что Лестер не ябеда, но извиняться не буду. Ещё чего! Видела я, как та дама его зaднuцy гладила, а он обнимал её за талию. Ой! Как я неприлично подумала. Раньше мне и в голову бы не пришло так назвать, эту часть тела. Расту!
Толик захихикал.
Тьфу, опять забыла сказать «закрыто»! Ладно. Нечего переживать!
Спустя час, в машину набились Кирилл с сотрудниками и Лестер, я поняла, что они что-то нашли и не собираются мне говорить. Ух, вредюги!
Из гордости не стала спрашивать. Мы ехали довольно долго. Я смотрела по сторонам, наслаждаясь комфортом и представляя, как парням на заднем сиденье неудобно: тесно и жарко.
– Ну ты даёшь! – укоризненно заметил Толик.
Тьфу! Опять забыла сказать «закрыто». Надо как-то иначе научиться закрываться.
Интересно, как мужчины отращивают себе такие плечи? На груди Лестера можно было бы кататься. Ой! Закрыто-закрыто! Сзади мужчины о чём-то шептались. Эх! Подслушать бы, но неприлично. Лестер не зря вился около той Дамы, надо и мне научиться быть привлекательной. О! Пятое правило. – «Хочешь делай, но, если хочешь!»
Машина остановилась на Московском шоссе перед двенадцатиэтажным домом. Мы вышли и оказались у входа с красивой вывеской «Атлант» над металлическими дверями. Недалеко от нашей машины стоял серый внедорожник, на который Кирилл воззрился с недоумением.
– Это что, они ничего не боятся? – оскалился он. Мы вошли в просторный красивый холл, и на нас уставился парень кавайной внешности. Кирилл продемонстрировал корочки и осведомился. – Чья машина перед входом?
Парень перепугался и пролепетал:
– Владельца клуба. Владимира Вольфганговича.
– Проводите нас к нему!
Я придержала Кирилла за локоть.
– Вы беседуйте, а я сниму отпечатки всех, кто, сейчас в клубе, – вспомнила пятое правило, и решила стать привлекательной, а не букой-злюкой, как однажды меня назвал однокурсник. Наклонилась к динамику, стоявшему на ресепшене, видимо для каких-то объявлений, и пропела. – Прошу членов клуба «Атлант» пройти на ресепшен. Господа мужчины, это в ваших интересах. Не откажите даме, рыцари!
Выглянуло несколько потных здоровяков и уставились на меня. Наши немедленно отправились к владельцу. Лестер шёл последним, обернулся и злобно скривился. (Ага! Оценил, что я могу нравится?!)
Богатыри от фитнеса окружили меня. Я улыбнулась им.
– Чтобы исключить вас из числа подозреваемых в одном пакостном деле, нам нужны ваши пальчики и имена, хорошо бы и телефоны. Не волнуйтесь, у меня сканер и отмывать руки будет не надо!
Ко мне вплотную подошел белокурый гигант и промурлыкал:
– А если я не захочу мыть руки?
Я нагло уставилась ему в глаза и многозначительно проворковала:
– Ну-у… Тогда они останутся м-м-м… Запачканными… Мною!
Он вспыхнул и шлёпнул свою руку на сканер, прошептав:
– Сидоров Павел, мой телефон вот, – и написал телефон на сканере пальцем.
Надпись вспыхнула и погасла.
– Ой! Больше так не делайте, я всё запишу на свой телефон, а то ведь, и вы… Мрм… Запачкали мой… Кхм… Прибор… Не надо больше так делать, я рассержусь, – погрозила ему пальцем, – и накажу… О-очень накажу!
Вроде бы просто и смешно, надо же было осадить нахала, но через мгновение передо мной стояла очередь, а я только успевала прижимать их руки к сканеру и бормотать в телефон фамилии и номера их сотовых. Вернувшиеся в холл Кирилл и Лестер с изумлением смотрели на спорящих качков, за право просканировать свою ладонь. Я только успевала успокаивать их, воркуя:
– Рыцари, не спорьте! Ведь не главное, кто будет перед кем, главное, чтобы вы были. Рыцари? мои!
Кирилл покачал головой и сел рядом. Спустя полчаса, он и Лестер вывели меня из «Атланта», оставив чем-то расстроенных здоровяков.
В машине Кирилл угрюмо проворчал:
– Ванька! Никогда не говори таким тоном. Никогда! Ты не знаешь, как страшна власть «дважды рождённых». Они легко подавляют аналитические способности у противоположного пола. Ты могла бы и не справиться с тем, что с ними сделала.
Я немного удивилась, однако заметив, что он искренне волнуется, решила успокоить его.
– Кирюша! Ну, прекрати! Я стараюсь быть сама собой. Это моё первое правило, а говорила так, потому что не захотела быть букой. Правило пятое. Захотела – сделала.
– Да уж, ты точно стала сама собой! – окрысился Лестер. – Даже правила себе придумываешь.
– Что нового вы узнали? – спросила я, игнорируя его дурное настроение.
Слушала их и удивлялась. В клубе «Атлант» происходили региональные соревнования по сабельному бою. Организаторы соревнования придумали победителю вручить старинную дорогую саблю. Для этого они решили её купить у коллекционеров на собранные участниками деньги. В интернете прочли о коллекции Григорьева, позвонили ему в субботу, и договорились о встрече. Он согласился. Спустя час встретились с ним и внесли аванс, причём очень немалый – сто тысяч. Когда к вечеру приехали за саблей, Григорьев внезапно устроил скандал и отказался возвращать аванс. Объявил им, что видит их в первый раз, смотреть на расписку не стал и выгнал их.
Тогда организаторы соревнований направились в полицию, написали заявление и предъявили расписку, оформленную по всем правилам. Вот поэтому-то их видели на всех камерах. Однако соревнования-то идут, а в полиции сказали, что будут разбираться.
В «Атланте» работают решительные люди, они обратились в одну компанию, и те предложили выкрасть саблю, а потом предъявить расписку, ну а потом выплатить остальное. Это сделать было легко, сабля лежала в одном из шкафов, на котором не было замков и сигнализации. Похитителям дали адрес, и они отправились за саблей.
Увы! Ничего не получилось, так как те перепутали улицы и вломились не в тот дом. Многие коттеджи внешне были похожими друг на друга, их строили по типовым проектам, к тому же улицы там, назывались линиями и имели номера: первая, вторая, третья. Они свернули не на ту линию, где номер был замазан. Робин Гудов схватили и вызвали полицию, те, разобравшись, не стали поднимать скандала и отпустили горе-похитителей. Пока наёмные воры писали объяснительные в полиции, ждали адвокатов, дом кто-то поджёг.
Лестер, игнорируя меня, подвёл итог:
– Сабли тут ни причём! Совпадение. Зачем же убили трёх родственников, гостивших в доме, а потом подожгли дом? Опять же, зачем устроили пожар? Скрыть следы? Маловероятно. Да закопай они трупы на участке, никто и никогда бы их не нашёл. Загадка!
– Три соседа собрались пить пиво и смотреть записи футбольных игр. Они это делали на веранде и могли всё видеть, – возразил Кирилл, потом нахмурился. – Меня смущает коллекционный топор, которым грабители воспользовались. Просто Средневековье какое-то. Может это намёк какой-то самому коллекционеру? Типа, знай, что тебя ждёт?
Его последнее высказывание меня насторожило. Ведь это могло быть намёком не для коллекционера, а для нас. Я озадачено повторила:
– Зарубили топором… Топором! Ребята, простите, но это почему-то мне знакомо. Надо пообедать. Мне надо вспомнить, а я не могу. Пожалуйста! Это очень важно! Я просто уверена в этом. Мне нужны углеводы и белки, чтобы мозг, наконец, заработал.
– И селёдка с водкой, – буркнул Лестер.
Что за тип? Что он злится? Эх! Ввалить бы ему по зaднuцe за вредность. Нет! Такого вредного я бы укусила за зад. Представила и самой стало смешно. Незаметно оглянулась. Слава Богу! О чём-то думают о своём. Пронесло!
Интересно, а укусила бы одетого или раздетого? Он такой мускулистый. Закрыто-закрыто! Мамочки, неужели я такое могу сделать?! Мне стало жарко от представленного, и я уткнулась в окно, боясь обернуться. Проклятый поджарый з.а.д не выходил из головы. Тьфу-тьфу!
Я достала ноутбук и погрузилась в интернет, не понимая, почему меня так волнует история с топором, но была уверена, что это важно. Искала и ничего не могла найти.
Очнулась в каком-то ресторане. Я кушала шашлык и запивала его сладким чаем, а все смотрели на меня. Кириллу надоело ждать, он попросил принести шоколадных конфет. Я сунула конфетку в рот и провалилась в прошлое.
Вечернее чаепитие. На столе пирог и шоколадные конфеты. Мне десять лет. У нас в гостях наши соседи. Мрачный мужик, его в доме все боялись. Он однажды так избил двух негодяев, напавших на него, что те так и не дожили до суда. Его жена, очень красивая женщина во всём чёрном, была невероятно молчалива, что у мужчин нашего дома вызывало глубокую зависть. Во всяком случае, мой отец, всегда говорил маме об этом. С ними была их дочка-карлик, моего возраста, которую я иногда видела в школе. Дочка тоже очень красивая и наряженная, как кукла. Все обсуждают мамин пирог из малины.
Я молчу, девочка тоже. Молчу, потому что мама не умела печь. Ей за деньги пекла соседка. Отец всегда контролировал домашние расходы, и у нас с мамой появилась общая тайна.
Мне отец всегда давал карманные деньги, чтобы я в школьном буфете ела, что хотела, потому что мы не нищие, а я их отдавала маме. Этими деньгами она расплачивалась с соседкой. Чтобы отец не догадался, что я отдаю маме все деньги на завтраки и некоторые школьные мелочи, я научилась делать красивые обложки и закладки, да так, что их было не отличить от магазинных. Иногда мне помогала мама, а ручки и ластики она покупала. Это меня очень утешало – хоть в этом мы были едины!
Чаепитие длилось и длилось! Когда никто не видел девочка-карлик корчила мне рожи и показывала язык. Я чинно ела конфету и запивала чаем, всё молча, потому что за столом говорить детям неприлично. Девочка-карлик неожиданно нежным голосом спросила:
– Петра, а ты смотрела фильм, на который ходили все классы?
Все уставились на меня. Мама побледнела, потому что не знала, ничего про классный поход на фильм. Я решила защитить её, чтобы отец на неё не кричал.
– Нет, не смотрела, потому что не захотела!
Отец побелел. Как это в его семье кто-то не захотел делать, что было приказано?! Он считал школу видом производства. К тому же я скрыла, а значит, сделала что-то запретное, в чём он не сомневался. Ведь я всё это говорила, не повышая голоса и не поднимая глаз от стола.
– А где же ты была? – грозно спросил отец.
Девочка зло улыбнулась, уж не знаю, за что она меня так возненавидела, но я не обиделась, а просто призналась:
– Была в Художественном музее на выставке. Смотрела ручное оружие.
– Зачем? – воцарилась тишина. Отец морщил лоб, не зная, что сказать, ведь я была в музее, но наша соседка неодобрительно покачала головой, и отец провозгласил. – Девочке неприлично смотреть на оружие! Зачем ты позоришь своего отца?
Карлица-красавица зло улыбнулась и пролепетала:
– Может она хочет, как мальчишки во дворе, играть в орков? Они всё время дерутся, но меня боятся.
– Линочка, это ты смелая в своего отца, а моя дочь трусиха.
– А зачем же она смотрела на оружие? – девочка поправила свои пышные волосы и с презрением посмотрела на мои косы.
Наверное, она хотела так унизить меня, я бы промолчала, но тут меня предала моя мама, которая прошептала:
– Тайком?! Петра, неужели ты не понимаешь всю низость своего поступка? Как ты могла? Тайком!
Я тогда в первый и последний раз взорвалась.
– Чтобы вы понимали?! Там не было настоящего оружия, а только разные пистолеты, а я так мечтала увидеть мечи, шпаги и сабли.
– Петра! Немедленно отправляйся в свою комнату! – приказала мама.
Когда все ушли, отец вызвал меня и грозно провещал:
– Как ты посмела так дерзить?! Позор! При соседях… С этого времени ты ни одного дня не будешь находиться на улице без присмотра. Никаких фильмов и музеев! Дружить будешь только с достойными детьми. Вот, например, с Линочкой.
День, когда меня предала моя мама, перевернул что-то во мне. Я перестала навсегда ей доверять и продолжила дерзить.
– Я буду дружить только с теми, кого выберет моя душа и сердце!
– Откуда эта чушь? – взбесился отец.
– От тебя, папа. Ты сам это говорил Ефиму Фроловичу, – смело посмотрела ему в глаза.
Отец встал, губы у него сжались в тонкую линию, мама тоже вскочила, потому что это был признак запредельного гнева.
– Андрей! – прошептала она, – Петра совсем ещё девочка!
– Молодая, да из ранних! – прохрипел отец и рыкнул. – Всё! Я тебя научу свободу любить.
Меня месяц не пускали в школу и не разрешали включать свет по вечерам. Мама звонила в школу и брала задание для меня. Пришлось во многом разбираться самой. Это невероятно обострило моё логическое мышление и дало время, чтобы я составила продуманный план жизни.
Дома больше я никогда не разговаривала, а только отвечала. От карманных денег отказалась, не могла простить маму. Она не смела подойти ко мне, а я не искала встреч. Каждую субботу я стояла перед отцом и молча смотрела в пол, когда мне он объяснял, для чего нужны женщины. Это называлось воспитательным процессом.
Только благодаря библиотеке, я не превратилась в психопатку. Туда я ходила под присмотром прислуги, которая с восторгом читала любовные романы. Мы с ней быстро обо всём договорились, я не мешала ей, а она мне. За неделю я освоила технику быстрого чтения. Нашла союзников – библиотекарей. Те, познакомившись с моим отцом и узнав, что я хочу читать, в карточку записывали только программные произведения. Отец проверял, что я читала, вызывая у библиотекарей гневные взгляды, а я читала и читала, то позволяло душе жить. Даже Бунина и Ахматову, о которых отец говорил, что они позор нации.
Я не знала, что это, но с замиранием сердца читала стихи о любви, создав образ благородного рыцаря с мечом, в белой шелковой рубахе с широкими рукавами, отважного и с горящим взором. Я представляла, как он понесёт меня на руках куда-то далеко, а я отдам ему сердце.
Как отдавать сердце я не знала, но была точно уверена, что это не связано с поцелуями, потому что обложки любовных романов, которые читала наша прислуга Тася, у меня вызывали недоумение и почему-то смех.
Вечерами я повторяла по памяти стихи или придумывала целые миры, населенные говорящими животными и растениями. Это было гораздо интереснее, чем стоять, как дамы на обложке, в платье с голыми плечами с разинутым ртом и смотреть в глаза мужчин с дурацкими усами.
Развлечений тогда у меня было очень мало, да времени на них не хватало, я должна была учиться лучше всех по программе, тайно изучать то, чему не учат в школе, а именно: структурную химию, металлургию и историю холодного оружия, ходить с родителями на концерты, тайно заниматься физкультурой, чтобы стать сильной.
Одним из развлечений было подслушивание разговоров родителей, как правило, скучных, состоявших из поучений отца, но однажды я услышала ужасную новость. Мама рассказала отцу, что на соседей напали.
– Андрей! Нам нужна охрана! Телефон с тревожной кнопкой.
– Зачем? У нас нормальный телефон.
– Чтобы в случае чего вызвать милицию! Представь, соседа сверху убили. Он же такой мощный! Его зарубили топором! Кошмар! Соседка и её дочка пропали. Милиция так никого и не нашла.
Отец взвыл:
– Убили соседа?! Убили! Что за дичь?! Топором!! Средневековье какое-то! Проклятье, конечно, наша доблестная милиция ничего не найдёт.
Я раскрыла глаза и обнаружила, что закутана в куртку Лестера.
– Ох, что-то меня знобит. Спасибо за куртку! Ребята! Такое уже было, но без пожара! Я расскажу, но попозже, что-то меня знобит.
– Правильно, рассказывать надо не здесь! Поехали на новый адрес! – Кирилл посмотрел на меня и покачал головой. – Лестер, тебе придётся её тащить, что-то она скисла.
– Сейчас! – возмутилась я. – Во-первых, я не маленькая, во-вторых, он меня не поднимет, в-третьих, я сама
Однако почему-то идти было трудно, меня качало, голова кружилась, и когда организм вознамерился улечься на землю, Лестер успел меня подхватить. Я потрясённо вцепилась него, ожидая, что скоро мы оба рухнем, но тот без признаков напряжения тащил меня к машине, да ещё и бубнил:
– Что, нельзя было просто вспомнить? Зачем надо было нырять в прошлое? Хорошо, хоть у тебя хватило ума, не вмешиваться.
– Я нырнула в прошлое? Странно. Мне показалось, что я просто вспомнила
– Если бы...
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: