Дети вывезены, но спасены ли они? Вы уже знаете, что в воспоминаниях товарища Котова есть страшные цифры детской смертности в том детском доме, в котором находился он сам. Была ли эта ситуация уникальной? И да, и нет. Не так часто встречалась смертность с такими огромными цифрами, но не часто встречались и настолько переполненные учреждения, у которых не было реальной возможности выполнить свои задачи в полной мере эффективно. Единственной реально важной задачей стало сохранение жизни детей в детских домах.
В первую очередь перед руководством детских домов встала проблема территориального расположения и хозяйственного снабжения. Наталья Викторовна Чернышева цитировала воспоминания заведующего сектором детских домов Кировской области, пусть проблему опишет непосредственно сам участник событий: «… На случай войны были у нас мобилизационные планы. Но кто думал, что к нам столько детей пришлют. И кто думал, что из Ленинграда… Сразу прибыло несколько эшелонов, попавших под бомбежку: тут и кровь, тут и убитые. А у нас ни одного помещения готового фактически не было. Куда ребятишек? Мы поначалу просто растерялись… А поезда все следовали и следовали…»
А ведь в Кировскую область прибыло «всего» 26 тысяч детей из двухсот детских учреждений Ленинграда. Не нужно забывать и о том, что кроме эвакуированных из Ленинграда людей, хватало ещё эвакуированных из других регионов. Кроме того, современник событий вспоминал, что прибыло несколько эшелонов, прошедших бомбёжки и обстрелы. Мы рассказали вам про Лычково, но сколько таких «Лычково» ещё было? Оказывать помощь было просто некому. Неоднократно встречались автору воспоминания о том, что даже в послевоенное время в детских домах не было квалифицированного медицинского работника, который способен оказывать помощь, не говоря уже про военный период.
Где размещались детские дома? В первую очередь им отдавали здания школ. Региональная специфика везде была своя, но школы передавались массово и по всем регионам. Далее шло всё, что было у местных органов – встречались упоминания о клубах, о производственных помещениях, конторы разных видов. На территории Узбекистана сохранилась информация о том, что детей размещали в исторических зданиях (в первую очередь медресе), памятниках архитектуры в Ташкенте и Бухаре. Территория Узбекской СССР не относилась самым развитым регионам своего времени, но уже в декабре 1942 года туда было переправлено более 600 000 советских граждан, а первые пять сотен ленинградцев приехали уже 4 августа 1941 года. В эту же республику было направлено огромное количество детей – около 200.000, из которых 5000 ленинградских. В этой республике была проведена даже отдельная специальная акция для того, чтобы детей забирали в семьи, такие семьи не получали от государства прямой и активной поддержки, это было похоже на усыновление.
В Казахской, Узбекской и Киргизской СССР и других регионах старались по возможности использовать уже построенные помещения, но шло и строительство. Где позволяли погодные условиях – могли обходиться полуземлянками и даже землянками, где не позволяли – строили всё, что могли и как могли, ведь на строительство не было ресурсов и рабочих. В случае существования колхозов, которые могли прокормить приезжую группу – детские учреждения передавали под обеспечение колхозам. Например, на территории Узбекской СССР были примеры, когда беженцы находились на попечении у колхозов вынужденных переселенцев-корейцев (выселенных с Дальнего Востока в 1938 году), которые и сами-то с трудом себя обеспечивали.
Долгое время, особенно в советской историографии, было непринято говорить про проблемы социально психологического характера. Сложно подобрать правильный термин. Дело в том, что все регионы, даже находящиеся в тылу, находились в очень тяжелом положении. Далеко не везде хватало сил для того, чтобы обеспечить минимум для местных. А ведь были и местные детские дома, и местные семьи, которые остались без отцов и мужей. Конечно, «СССР— наш общий дом родной», но основы объединения людей в регионах по территориальному принципу еще никто не отменял. Встречались случаи и формального отношения, и халатности местного руководства, но система работала именно на то, чтобы по максимуму сохранить жизни детей, ставя это в однозначный приоритет.
Кроме проблемы размещения была ещё и проблема обустройства. Люди ехали в эвакуацию «с тем, что было». Детские дома – не исключение, только вот у них нередко не было практически ничего, а им нужно очень многое. По разным воспоминаниям – подавляющее большинство детских домов приезжало вообще без любых вещей, приезжали и без денег, а если деньги были – то минимальные суммы. Например, узбекские исследователи посчитали, что даже когда деньги были – суммы не превышали 2000 рублей. Для понимания – на организацию специального детского дома-карантина для больных детей (на 200 человек всего) в Ташкенте, в 1941 году, было выделено 180 000 (!) рублей.
А детским домам нужно было вообще всё. Нужны спальные принадлежности (во всём диапазоне, от кроватей до одеял хоть в каком-то виде), нужна была тёплая одежда (обувь, носочно-чулочные изделия, бельё, верхняя одежда), нужны дрова, нужна самая банальная еда. Одно дело, когда этого нужно на 10 человек, другое – когда на 100, совсем-совсем другое, когда за неделю прибавляется 5000–10000 комплектов всего перечисленного. Подготовится заранее тоже возможности не было, в разных регионах ситуация была +- одинаковая, о том, что к ним приехал детский дом руководство могло узнать в тот момент, когда они вышли на станцию. А у детских домов из Ленинграда ВСЕГДА была отдельная проблема – это здоровье и питание детей. Медицинская помощь и правильное питание нужно было начинать экстренно, сразу после того, как детей привозили. Это было вопрос жизни и смерти в самом прямом смысле слова. Особенно для Ленинградцев, которых даже просто накормить после приезда было нельзя – это могло их убить. Такие случаи тоже зафиксированы, к сожалению, они не единичны.
При этом, руководству детских домов нужно было планировать пищевое обеспечение на следующие годы, в том числе и по средствам труда собственных воспитанников. В первые послевоенные годы дети в 14 лет достаточно часто покидали детские дома и начинали самостоятельную жизнь, они должны были быть к ней готовы. Детским домам выделялись сельскохозяйственные земли, по возможности – формировалось собственное нехитрое хозяйство (не везде такая возможность физически была). Необходим был для этого рабочий инвентарь. Всё это нужно было получить в условиях военного времени и очень быстро.
В холодных регионах всё это дополнялось ещё и потребностью в организации отопления, и заготовки необходимого количества дров. В Чувашии, к примеру, в августе 1942 года, заготовка дров для детских домов была завершена всего на 11,3%. Проблемы были совершенно разные – где-то не выделили лесосеки, где-то учреждения не могли сами преступить к заготовке дров (отсутствие работников и транспорта – ключевые проблемы). Часто топили хворостом, который собирали дети и сотрудники, информация об этом встречается повсеместно.
Достаточно частой была ситуация, когда большая часть детского дома состояла из малолетних детей. Далее мы возьмём в пример один конкретный детский дом из Чувашии, Ишакский детский дом, содержал 110 детей трёх блокадных детских домов Ленинграда, их них 67 детей было дошкольного возраста. Сохранилась информация о том, что в этом самом детском доме не было скамеек и табуреток, зато были кровати. В той-же Чувашии фиксировались случаи, когда продукты, которые были выделены детским домам, урезались в пользу местных детских домов, а в Ишакском детском доме, примером которого мы сегодня пользуемся, не было горячей пищи, потому что кухня была далеко. Этим детям не хватало одежды, не хватало многих вещей. Сохранилось свидетельство инспектора, который обследовал детский дом через три месяца после его организации: «отмечалось… быстрое снижение веса у воспитанников на 0,5–1 кг: «детей приняли полненьких, краснощеких, а сейчас выглядят очень плохо. Худые, синие»».
Почему всё так плохо? К сожалению, ответ на этот вопрос тоже есть. Я процитирую небольшой фрагмент исследования Н.Ю. Толстовой:
«…Сохранилось много документов, в которых в связи с выявленными недостатками в работе детских учреждений и поведении их директоров (пьянство, грубость, разбазаривание продуктов, злоупотребления по должности)… поднимался вопрос о необходимости смены руководства учреждений….в частности - Ишакского детского дома. В последнем очень быстро после прибытия в Чувашию упала дисциплина среди воспитанников, которые не соблюдали режим дня, начали воровать».
Последняя часть – цитата из архивного документа. Директор был сменён, тот, который привёз детей из Ленинграда – снят с должности, поставлен новый, солдат-инвалид возрастом 22 лет. Мне кажется, этот пример станет достаточно ярким мазком говорит о проблемах с кадрами, которая была тоже повсеместной. Единственное, мне хочется добавить небольшое историографическое дополнение. Материал о конкретном Чувашском детском доме автором взят из двух научных статей, Н.Ю. Толстовой (ДОИ будет в конце текста) и Л.И. Васильевой. В статье второго автора, которая построена архивных воспоминаниях детдомовцев, нет упоминания о причинах смены руководства или о наиболее ярких проблемах, наоборот, воспоминания бывших детдомовцев максимально положительные. Это небольшой, но, с моей точки зрения, важный момент, который позволит чуть лучше понять, что такое мемуары и воспоминания как исторический источник.
Мы сейчас постарались приоткрыть и описать ключевые проблемы быта детских домов во время эвакуации. В одной заметке это сделать невозможно, даже ключевых проблем слишком много. Слишком много частностей. Мы не затронули вопрос образовательной деятельности – он слишком велик, возможно, позже мы к нему вернёмся, а ведь школа работала, детдомовцев продолжали обучать. Была и культурно-массовая, просветительная работа. Был и поиск родителей. В детдомах были не только круглые сироты – ситуация в Ленинграде была особая и детей, у которых были живы родители в детских домах, эвакуированных из Ленинграда, хватало. С этим связана очень болезненная ситуация, когда после 1945 года одни дети ехали домой к живым родителям, а другие, полные сироты, направлялись в другие детские дома… Но это точно история другого текста.
Перечисленные в этом тексте проблемы – они не уникальные, характерные для конкретных регионов, просто привести примеры отовсюду – невозможно. Совнарком РСФСР в постановлении от 9 мая 1943 года прямо указывал на то, что положение эвакуированных детских домов продолжает оставаться неудовлетворительным. При этом, в достаточно большой перечень документов (например – периодическая печать) и во многие исследования попадали только достижения системы организации детских домов. С моей точки зрения, главным показателем успеха является выживание колоссального количества детей, все остальные успехи (а их было немало) – второстепенны. Однако, необходимо констатировать – проблем было невероятно много, проблемы были разные: личные и системные, каких было больше – вопрос до сих пор открытый. История должна сохранять реалии такими, какими они были. С невероятным героизмом, с проявлениями малодушия, трусости и даже подлости, с тяжёлой военной повседневностью, от которой тяжело страдали дети – совершенно невиновные, и не имеющие возможности хоть что-то изменить, с теми взрослыми, которые в ущерб себе и своим близким спасли сотни тысяч обречённых детей, часть из которых лишь чудом пережила блокаду Ленинграда.
Автор: Кирилл Латышев
Материалы:
Исследование Н.Ю. Толстовой - 10.47026/2712-9454-2022-3-2-37-47
Исследование Л.И. Васильевой - Ишакский детский дом Чувашии в воспоминаниях детей, эвакуированных из блокадного Ленинграда