Анна стояла у плиты, помешивая кашу. Раннее утро растягивалось, как липкая жвачка, и казалось, что даже звуки в квартире звучали медленнее. В другой комнате Арсений готовился к работе: гремел ремнём, искал телефон, что-то бурчал себе под нос.
— Ань, я футболку чёрную не видел? — прокричал он через комнату.
— На стуле у кровати, — машинально ответила она, добавляя молоко в кастрюлю.
Каждый их день начинался одинаково: завтрак, короткие разговоры, звуки хлопающей двери, и потом — тишина до вечера. Анна чувствовала, как её жизнь превращается в череду одинаковых эпизодов.
— Что у нас сегодня? — спросил Арсений, садясь за стол и потирая руки.
— Овсянка. Как всегда.
Анна поставила перед ним тарелку и чашку с чаем. Он бросил взгляд на еду, чуть нахмурился, но ничего не сказал.
— Ань, а ты чего не ешь? — спросил он, заметив, что она просто сидит с чашкой кофе.
— Да как-то не хочется, — она пожала плечами, не сводя глаз с его тарелки.
— Ты опять работаешь из дома сегодня?
— Угу.
Анна пыталась найти повод для разговора, но слова не складывались в фразы. Она хотела сказать ему о том, что последнее время её преследует чувство, будто она что-то упускает. Но не знала, с чего начать.
— Знаешь, Арсений… Я тут подумала… — наконец решилась она.
— О чём? — он не отрывал взгляда от телефона, одним глазом пробегая новости.
— Хочу записаться на курсы.
— Курсы? — он наконец посмотрел на неё. — Какие ещё курсы?
— Керамики. Видела студию неподалёку. Учат лепить, делать посуду, вазы…
Арсений поставил телефон на стол и скептически взглянул на неё.
— Зачем тебе это?
— Просто… — она замялась, подбирая слова. — Мне кажется, мне нужно что-то для себя.
— Анют, ну ты серьёзно? Тарелок у нас и так хватает.
Он сказал это без злобы, но с той привычной лёгкой насмешкой, которую Анна всегда терпела.
— Это не ради тарелок, Арсений. Я просто хочу попробовать что-то новое.
— А работа? — он приподнял бровь. — Тебе разве не хватает, чем заняться?
Она почувствовала, как внутри её разгорается обида, но проглотила её, решив не раздувать конфликт.
— Просто подумай об этом, ладно? — мягко сказала она, вставая, чтобы убрать посуду.
— Ладно, — пробормотал он, возвращаясь к своему телефону.
Анна стояла у раковины, слушая, как Арсений ест, и думала:
«Почему я должна всё объяснять? Разве недостаточно того, что я просто этого хочу? Или мои желания всегда будут для него чем-то… несерьёзным?»
Она пыталась понять, когда их разговоры перестали быть откровенными. Когда она начала бояться рассказывать ему о своих мечтах.
Её жизнь казалась ей похожей на старую, застывшую в вазе воду. На поверхности всё спокойно, но внутри чувствовался застой.
«Я не хочу стать застывшей водой. Я хочу быть рекой, которая течёт, двигается, меняет свои берега».
В тот же вечер Анна позвонила своей старшей сестре Марине.
— Привет, Ань, что-то случилось? — спросила Марина, услышав её голос.
— Ничего особенного… Просто хотела с тобой поговорить.
— Ну давай. Что у тебя?
Анна выдохнула и решилась рассказать:
— Хочу записаться на курсы керамики, а Арсений считает, что это ерунда.
— Так это ты у него разрешения спросить решила? — в голосе Марины послышалась улыбка.
— Нет… Просто он всегда так реагирует, когда я что-то хочу для себя.
— Ань, ну ты чего? Это твоя жизнь. Пусть он злится, но не ты же тарелки лепить будешь ради него.
Анна рассмеялась, но смех быстро сменился тяжёлым вздохом.
— Ты думаешь, я зря переживаю?
— Думаю, что если ты не сделаешь это сейчас, то потом будешь жалеть.
Эти слова застряли в голове Анны. Она поняла, что уже приняла решение, просто боялась озвучить его вслух.
На следующее утро, пока Арсений был на работе, Анна решилась записаться на пробное занятие. Её пальцы дрожали, когда она нажимала на кнопку «подтвердить» в приложении, и внутри всё сжималось от волнения.
Она вздохнула, глядя на подтверждение. В этот момент в её голове мелькнуло:
«А вдруг он прав? А вдруг это действительно бесполезно?»
Но она тут же отогнала эти мысли, вспомнив слова сестры: «Если ты не попробуешь, то будешь жалеть».
Студия оказалась уютной и светлой, с длинными деревянными столами и стеллажами, заполненными готовыми изделиями. Анна чувствовала себя немного неуверенно, заходя в помещение, где все уже что-то делали.
— Добро пожаловать! Вы Анна? — улыбнулась ей женщина в фартуке, которая оказалась мастером.
— Да, это я.
— Проходите, мы уже начали.
Анна села за один из столов, перед ней поставили кусок глины и инструменты.
— Не бойтесь, глина всё стерпит. Главное, дайте волю фантазии и расслабьте руки, — сказала мастер, подмигнув ей.
Анна посмотрела на глину, и её сердце замерло от мысли, что в её руках может родиться что-то новое.
Ей казалось, что глина — это как её жизнь: мягкая, податливая, но готовая принять форму, какую она захочет ей задать.
Она осторожно начала мять её, а потом увлеклась так, что время прошло незаметно.
Когда Анна вернулась домой, Арсений уже был там. Он лежал на диване, уставший после рабочего дня, и даже не поднял глаз, когда она вошла.
— Привет, — сказала она, снимая пальто.
— Привет. Где была?
— На занятии по керамике, — ответила она, стараясь не придавать своему голосу слишком радостный тон.
— И как? Слепила тарелочку? — с лёгкой усмешкой спросил он, наконец посмотрев на неё.
Анна почувствовала, как внутри у неё что-то оборвалось.
— Арсений, ты вообще понимаешь, как это для меня важно?
Он сел, с недоумением глядя на неё.
— Аня, ну ты серьёзно? Это же ерунда. Ты тратишь время и деньги на какой-то детский лепет.
— Это не ерунда! — внезапно повысила голос она, удивив даже саму себя. — Я устала делать только то, что «полезно». Я хочу чего-то для себя.
— А о семье ты подумала? — его голос стал более жёстким. — У нас есть дела поважнее, чем твои игрушки.
Анна смотрела на него, не зная, что ответить.
Она думала о том, что её муж всегда был таким. Практичным. Сдержанным. Для него жизнь делилась на «нужно» и «не нужно».
«Но ведь есть ещё и «хочу», Арсений. Почему ты не понимаешь?»
На следующий день Анна встретилась с Мариной. Они сидели в кофейне, и Анна рассказывала о вчерашнем споре.
— Ань, так и надо было. Ты высказалась, молодец, — сказала Марина, размешивая сахар в чашке.
— Но он не понял. Он считает, что это всё бесполезно.
— Пусть считает. Это его право. А твоё право — жить, как ты хочешь.
— Я не знаю… Он обиделся, и я не хочу ссориться.
— Слушай, — Марина посмотрела на неё серьёзно, — а он когда-нибудь ставил себя на твоё место?
Анна задумалась.
— Кажется, нет…
— Ну вот. Может, пора ему объяснить, что у тебя тоже есть свои мечты и желания?
Анна чувствовала, что её жизнь напоминает старую шкатулку, в которой лежат ключи, но ни один из них не подходит к замку.
«Может, ключи не подходят потому, что я всё время ищу их в неправильном месте?»
Вернувшись домой, Анна достала с полки свой первый глиняный горшок. Он был неровным, с кривыми краями, но это был первый её собственно изготовленный горшок и он ей нравился.
Она решила, что не остановится.
«Я заслуживаю хотя бы попытаться. Даже если он не понимает меня сейчас, я должна быть честной с собой».
Анна продолжала ходить на занятия, несмотря на напряжение, которое висело в воздухе дома. Каждый раз, когда она возвращалась с горящими глазами и пачкой новых глиняных изделий в руках, Арсений лишь хмуро смотрел в её сторону.
Анна поставила на стол кастрюлю с борщом, привычно убирая со стола документы, которые Арсений зачем-то разбросал по всей поверхности.
— Ты что-то сегодня тихий, — осторожно заметила она, садясь напротив.
— А что говорить? — он отложил ложку и сложил руки на груди. — Ты всё равно всё делаешь по-своему.
— Это про занятия? — Анна уже знала, что ответит, но не смогла сдержать вопрос.
— А про что ещё? Я же сказал: это пустая трата времени.
— Для тебя — пустая. Для меня — нет, — она с трудом сдерживала голос, чтобы не перейти на крик.
— Аня, ты не понимаешь. Ты бегаешь на свои курсы, а я всё это вижу. Ты тратишь деньги, которые мы могли бы отложить на отпуск или на что-то нужное.
— Я не прошу у тебя денег на эти занятия, — возразила она. — Я всё оплачиваю сама.
— А время? Ты же могла бы дома что-то сделать!
Это было последней каплей.
— Арсений, ты говоришь так, будто я твоя домработница. Я не только «должна» и «нужна». Я тоже человек. И у меня есть право на свои желания!
Его захлестнула волна раздражения. Он чувствовал себя лишним в этих её «поисках себя».
«Когда мы женились, всё было просто: дом, работа, семья. Зачем ей это всё? Глина, кружки, тарелки… Она тратит на это больше, чем на нас».
На следующем занятии Анна рассказывала мастеру о своей борьбе с мужем.
— И что ты будешь делать? — спросила мастер, расставляя на полке готовые изделия.
— Не знаю, — вздохнула Анна. — Мне кажется, он просто не хочет понимать.
— А ты не жди, что он поймёт. Люди редко принимают то, что выходит за пределы их комфорта.
— Но это же не значит, что я должна всё бросить?
— Конечно, нет, — мастер улыбнулась. — Знаешь, я тоже через это прошла. Когда я только начинала, мой муж говорил, что это пустая трата времени. А теперь помогает мне вести студию.
Анна почувствовала, как слова мастера дали ей чуть больше уверенности.
Однажды вечером, когда Анна вернулась домой, она нашла Арсения на диване, смотрящего телевизор.
— Ты рано сегодня, — заметил он, не отрывая глаз от экрана.
— Я решила не задерживаться.
Он выключил телевизор и повернулся к ней.
— Аня, я, наверное, перегнул палку. Просто… — он помялся. — Мне кажется, что мы отдаляемся.
Она остановилась в дверях, удивлённая его словами.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты всё больше времени проводишь там, а не со мной.
Анна задумалась.
— Арсений, я не хочу, чтобы ты думал, будто я избегаю тебя. Но мне нужно пространство для себя. Я хочу делать то, что нравится и приносит мне удовольствие. Это как рыбалка для мужчин.
— А мне нужно чувствовать, что я всё ещё важен, — тихо сказал он.
Анна сравнила их отношения с двумя горшками: один был новым, только что вылепленным, а второй — старым, с трещинами. Она понимала, что старый горшок можно спасти, если постараться. Но если игнорировать трещины, он рано или поздно развалится.
Анна и Арсений продолжили разговор. Он не до конца понял её страсть к керамике, но впервые попытался посмотреть на ситуацию её глазами.
«Может, нам всё-таки удастся сохранить наши горшки целыми», — подумала она, укладываясь спать.
Прошло несколько недель. Анна чувствовала, как керамика постепенно становится для неё чем-то большим, чем просто хобби. Её работы становились ровнее, а формы – изящнее. Она с гордостью ставила свои изделия на полки студии, и даже мастер хвалила её за прогресс.
Но дома всё было не так просто. Арсений старался казаться спокойным, но напряжение висело в воздухе, как грозовые облака перед дождём.
Спустя несколько недель, Анна решила отнести свои изделия на ярмарку, которая проходил в одном из ДК. Это было для неё чем-то вроде проверки: смогут ли её работы понравиться другим людям?
Она долго колебалась, но всё-таки договорилась о месте на стенде.
Когда Арсений узнал об этом, он окончательно вышел из себя.
— Ты серьёзно? Теперь ты ещё и торгаш? — его голос звучал громче, чем обычно.
— Да, — коротко ответила она, собирая изделия в коробку.
— Аня, остановись. Ты уже заходишь слишком далеко.
Она замерла, глядя на него с удивлением.
— Слишком далеко? Ты хочешь, чтобы я просто сидела дома и варила тебе борщи?
— Я хочу, чтобы ты думала о нашей семье, а не о себе.
Эти слова прозвучали, как удар. Анна почувствовала, как что-то внутри неё ломается.
Она вспомнила, как на одном из занятий лепила чашку. Её края треснули, когда она слишком сильно надавила на глину. Сейчас она чувствовала себя так же: как будто на неё давят, не давая ни одного шанса сохранить свою форму.
В день ярмарки Арсений сидел дома, мрачно листая телевизионные каналы. Он думал о том, как упрямо Анна настаивает на своём, и как это раздражает его.
Но в какой-то момент ему стало стыдно.
«Она ведь не делает ничего плохого. Почему я так к этому отношусь?»
Эти мысли долго не давали ему покоя, пока он не встал, взял ключи и не поехал на ярмарку.
Анна стояла за своим столом, нервно теребя угол скатерти. Её изделия стояли перед ней — чашки, тарелки, несколько ваз. Прохожие время от времени подходили, рассматривали их, а одна женщина даже купила кружку.
— Вы только начали этим заниматься? — спросил мужчина, держа в руках небольшую вазу.
— Да, — с улыбкой ответила она.
— У вас талант. Продолжайте в том же духе.
Анна почувствовала, как её сердце переполняется теплом.
В этот момент она заметила, как среди толпы появился Арсений.
— Ты что здесь делаешь? — удивлённо спросила она.
— Решил посмотреть, — он неловко подошёл к её стенду.
Он взял в руки одну из ваз и долго её рассматривал.
— Ты это сделала сама?
— Конечно.
— Знаешь, она… красивая, — наконец сказал он.
Анна не ожидала таких слов и едва сдержала слёзы.
Она смотрела на Арсения и думала, что их отношения похожи на её первые работы: неидеальные, с трещинами, но всё ещё красивые и ценные.
Когда они вернулись домой, Арсений помог ей занести коробки с оставшимися изделиями.
— Прости меня, — тихо сказал он.
— За что?
— За то, что был таким упрямым. Я просто боялся, что ты уйдёшь слишком далеко от нас.
— Я никогда не уйду, — ответила она. — Но мне нужно время для себя.
Он кивнул, и она поняла, что он действительно её услышал.
Анна лежала на диване, устало уткнувшись лицом в подушку. Арсений сидел рядом, листая новости в телефоне, но время от времени бросал на неё взгляд. Её молчание после ярмарки казалось ему подозрительным.
— Ты чего такая тихая? — наконец спросил он.
— Думаю, — ответила она, не поднимая головы.
— О чём?
Анна повернула голову к нему и посмотрела внимательно.
— О том, что я хочу делать дальше.
— Так ты же вроде уже делаешь, — он чуть улыбнулся, стараясь не выглядеть скептично.
— Да, но это только начало. Я хочу попробовать больше. Может, учиться этому профессионально, может, открыть свою маленькую мастерскую.
Арсений нахмурился.
— Слушай, это всё хорошо, но ты уверена, что нам это нужно?
— Я уверена, что это нужно мне, — мягко, но твёрдо ответила она.
Он замолчал, задумчиво склонив голову.
Она смотрела на него и понимала, что он, возможно, никогда полностью не поймёт её стремлений. Но в его глазах появилась новая тень уважения — пусть небольшая, но ощутимая.
«А может, этого и достаточно? Мы не обязаны быть одинаковыми, чтобы поддерживать друг друга».
На следующий день Анна встретилась с Мариной в её любимом кафе.
— Ну что, как ярмарка? — с энтузиазмом спросила сестра.
— Неплохо. Я даже немного заработала.
— И как Арсений? — Марина хитро прищурилась.
— Он… пришёл туда, представляешь?
— Серьёзно? — Марина подняла брови. — Вот это да.
Анна кивнула, улыбаясь.
— Мы поговорили. Кажется, он начинает понимать, что это для меня важно.
— Слушай, а ты молодец. Я думала, он тебя замучает своими упрёками.
— Знаешь, Марин, я поняла одну вещь, — Анна откинулась на спинку стула. — Когда ты начинаешь бороться за себя, люди либо начинают уважать тебя, либо уходят. И в этом нет ничего страшного.
Марина улыбнулась, поднимая чашку с кофе.
— Ну, за новую Анну!
Анна рассмеялась и чокнулась с ней своей чашкой.
Анна чувствовала, что её жизнь стала напоминать вазу, которую она когда-то слепила: с небольшими трещинами, но всё же крепкую. И теперь она была готова наполнить её тем, что считала действительно важным.
Поздно вечером Анна сидела у окна с чашкой чая. Она смотрела на звёзды, и мысли её были светлыми, как лунный свет, который заливал комнату.
— Ты чего не спишь? — спросил Арсений, заглянув в комнату.
— Просто думаю.
— Опять?
Она улыбнулась.
— Да.
— Ну, если что, зови. Вместе подумаем, — он неловко улыбнулся и пошёл спать.
Анна почувствовала, что между ними начинает расти новая связь. Она не была идеальной, как и их жизнь, но она была настоящей.
Свою кружку Анна поставила на подоконник рядом с первой вазой, которую она слепила. Внутри неё была уверенность, что впереди их ждёт светлое и сложное, но прекрасное будущее.