Родные по крови 175
Тёплый ветер играл с листвой, а солнце лениво скользило по мостовой, когда Пётр и Настя вышли из дома. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Настя то и дело ловила на себе взгляд Петра, но старалась сохранять спокойствие.
— Тётушка заставила тебя? — вдруг спросила она, слегка повернув голову.
— Что ты имеешь в виду? — Пётр посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, в которой читался вызов.
— Прогулку, — ответила Настя, невинно пожав плечами.
— Нет, это я предложил, — спокойно ответил он. — Мне показалось, что тебе будет скучно сидеть в гостиной.
Настя усмехнулась, но ничего не сказала.
— Кажется, я угадал, — продолжил он, заметив её реакцию.
— Возможно, — тихо ответила она, но в её глазах мелькнула искорка. Они шли вдоль аллеи. Высокие деревья бросали тень, которая дарила прохладу. Настя разглядывала зеленеющую лужайку, а Пётр смотрел на неё. Он ожидал увидеть тихую, забитую девушку, которая едва шевелит губами, но она его удивляла.
— Ты давно в Америке? — спросил он, словно пытаясь понять, с чего начать.
— Нет, около четырех лет, — ответила Настя, остановившись у каменной ограды.
— Привыкла?
Она кивнула, но не сразу.
— Привыкла. Хотя в начале было тяжело.
— Что было самым трудным?
Настя задумалась, словно перебирая в памяти события.
— Понять, что у меня теперь нет дома. Всё здесь казалось чужим. Люди, язык, даже еда.
— А сейчас?
— Сейчас я чувствую себя... свободнее, — призналась она, посмотрев на него. Эти слова задели Петра.
— Свободнее? — переспросил он.
— Да, — с улыбкой ответила она. — Страх ушел.
Разговор тёк плавно, но с каждой минутой Пётр чувствовал, что Настя становится для него всё более интригующей. Она говорила просто, но не банально. Её слова были честными и не грубыми.
— Чем ты увлекаешься? — спросил он, когда они свернули в сторону реки.
— Читаю, — ответила она, глядя на воду. — Недавно начала интересоваться американской литературой.
— Например?
— Фицджеральд, Хемингуэй.
Пётр слегка удивился.
— Не ожидал.
— Почему? — она посмотрела на него с интересом.
— Обычно такие книги не выбирают... молодые девушки.
Настя засмеялась.
— Я думаю, ты слишком обобщаешь.
— Возможно, — признался он.
— Но всё равно приятно, что ты читаешь.
Она снова посмотрела на реку, а потом неожиданно добавила: А что любишь ты?
Этот вопрос заставил его на мгновение замолчать.
— Искусство, — наконец ответил он. — Живопись. Галереи.
— Это звучит красиво, — заметила она.
— А ты? Рисовала когда-нибудь?
— Нет, но... мне нравится смотреть на картины. Они помогают думать. Её слова снова поразили. «Думать?» Он ожидал услышать что-то вроде «милые» или «красивые».
Они долго бродили вдоль аллей, непринужденно разговаривали, и даже смеялись. Пётр смотрел на Настю. Было в ней что-то настоящее, неуловимо глубокое. Она говорила искренне, не пытаясь произвести впечатление. «Она совсем не такая, как я ожидал», — подумал он, засунув руки в карманы. Но в то же время его внутренний скептицизм нашептывал, что она вся какая-то правильная, и с ней будет скучно. И всё же он должен был признать: на фоне тех «невест», которых тётушка предлагала раньше, Настя выделялась. Молодая, красивая, умеющая говорить о книгах и жизни. «Может, тётушка на этот раз и не ошиблась», — подумал он, но тут же одёрнул себя.
— А где ты живёшь? — вдруг спросил он, небрежно срывая лист с ближайшей ветки.
— При церкви. В приюте, — спокойно ответила Настя, глядя на дорожку перед собой. Пётр остановился, словно пытаясь переварить её слова.
— В приюте? — переспросил он, повернувшись к ней.
— Да. Там живут люди, которым некуда идти. Отец Михаил и Меланья, женщина, которая заведует приютом, помогла мне, когда я приехала.
— Значит, ты работаешь у тётушки, но живёшь в приюте?
Настя кивнула: Да. Нина Николаевна предложила мне работу.
Пётр усмехнулся, покачав головой.
— Вот, оказывается, как тётя тебя нашла. Она просто... позвала тебя?
— Можно и так сказать.
— А что именно ты делаешь?
Она чуть нахмурилась, подбирая слова, но ответила честно.
— Слежу за прислугой, читаю газеты, сопровождаю Нину Николаевну на прогулках, сажаю цветы.
Пётр остановился, прищурившись: Значит, ты её доверенное лицо? Настя тихо рассмеялась и покачала головой.
— Не совсем. А ты, её родственник, знаешь того человека, которому бы она доверяла?
- Признаться, не наблюдал. Значит, тетя остается в своем репертуаре, - заключил он. – Но хватит о ней. Мне предстоит провести здесь еще вечер и завтрашний день. Кроме прогулки, чем мы можем еще заняться? Как вы развлекаетесь?
Настя пожала плечами.
— Развлекаться времени нет. Но иногда мы с подругой ходим в кино. — В кино? — Пётр поднял брови, будто это его удивило. — У тебя есть подруга?
— Да, Эмма, — ответила она.
— Эмма? — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Тогда у меня предложение. Сегодня я вам с вашей подругой составлю компанию. Все вместе идем в кино.
Настя нахмурилась, замедлив шаг: Но...
— Никаких «но», — перебил Пётр, искренне улыбаясь. — Сидеть весь вечер с тётушкой — это мука. Не дай мне пропасть.
Настя согласилась.
— Хорошо.
— Только тётушке — ни слова, — добавил он заговорщическим тоном. — Пусть ломает голову, чем мы заняты. Скажите во сколько и где мы встретимся?
Настя улыбнулась, слегка покачав головой.
— Ты, кажется, любишь интриги.
— А ты, кажется, любишь порядок, — парировал он.
— Возможно, — ответила она, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое и чуть озорное.
Они продолжили прогулку, и разговор уже не казался таким напряжённым. Пётр всё больше проникался Настей, её спокойной уверенностью и искренностью. В этот момент он подумал, что вечер с ней и её загадочной подругой может быть даже интересным.
Когда Пётр вошёл в дом один, Нина Николаевна читала у окна книгу. Увидев его, она сразу отложила её, и внимательно посмотрела на племянника.
— Где Настя? — её голос прозвучал почти строго, а в глазах мелькнуло беспокойство.
Пётр, снимая пиджак, лениво поднял на неё взгляд.
— Не волнуйся, тётя. Мы договорились встретиться вечером, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Сейчас я решил, что ей лучше пойти домой и отдохнуть. А мы с тобой пока посидим по-родственному, вдвоём.
Эти слова были для Нины Николаевны, как бальзам на душу. Она невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение медленно покидает её.
— Вот и правильно, Петя, вот и правильно, — пробормотала она, слегка приподнявшись в кресле. — Молодой человек должен уметь расставлять всё по своим местам.
«Значит, всё идёт по плану», — подумала она, ощущая приятное тепло внутри. Настя ему явно понравилась, иначе зачем договариваться о новой встрече? Ей не терпелось узнать подробности, но она решила не проявлять излишнее любопытство. Хотя бы до обеда.
К обеду на столе появилась белоснежная скатерть, серебряные приборы, фарфоровая посуда с изящным золотым орнаментом. Всё, как всегда, с изысканным вкусом.
Нина Николаевна с довольной улыбкой лично распорядилась насчёт угощений: лёгкий суп с пряными травами, фаршированные грибы, запечённая рыба с лимоном и фруктовый десерт.
— Ну что ж, Петя, — начала она, подняв наполненный бокал. — За тебя, и за твои новые приятные знакомства.
— За знакомства, — коротко ответил он, делая глоток вина.
— Как тебе Настя? — тётушка, стараясь скрыть любопытство, спросила с притворной небрежностью.
Пётр поставил бокал и слегка прищурился, словно размышляя, как лучше ответить.
— Настя... интересная девушка, — наконец, сказал он.
Нина Николаевна не скрыла своей удовлетворённой улыбки.
— Вот видишь, Петр, я же говорила. Девочка воспитанная, скромная, но с изюминкой.
Он кивнул, но промолчал, занявшись супом.
— А что ты планируешь делать дальше? — спросила она, слегка наклонившись вперёд. — Я имею в виду... твои дела.
Пётр вздохнул, как бы собираясь с мыслями.
— У меня скоро открывается выставка. Помнишь, я говорил, что консультирую галерею? На этот раз мы выставляем работы современных художников.
Тётушка поморщилась, словно её пригласили на завод смотреть на механизмы.
— Современное искусство, говоришь... А что, там есть что-то стоящее?
— Да, тётя, есть. Но все требует вложений.
— Ты прав, — отозвалась она с лёгкой насмешкой. — Но если тебе нужно, я могу помочь.
Пётр удивлённо поднял глаза, но быстро вернул себе невозмутимый вид.
— Это было бы кстати, — спокойно ответил он.
— Знаешь, Петя, — Нина Николаевна сделала паузу, чтобы глотнуть вина, — мне всегда хотелось, чтобы ты относился к своим делам более... серьёзно. Искусство — это хорошо, но оно не приносит настоящего дохода.
Он усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
— Тётя, ты всегда знала, что из меня не выйдет ни коммерсанта, ни фабриканта.
— Да, с этим трудно поспорить, — тяжело вздохнула она. — Но, Петр, жизнь — это не только мечты. Нужно думать и о будущем.
— Именно этим я сейчас и занимаюсь, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.