Ветер яростно хлестал по лицам, вырывая слезы из глаз Реджинальда. Посох, словно живое существо, вибрировал под его руками, рассекая воздух. Внизу стремительно уменьшались очертания башни, а вместе с ними и фигура разъяренного Рэфа, который бесновался на крыше, выкрикивая проклятия. Реджинальд крепче сжал посох, чувствуя, как ветер пытается вырвать его из рук. Ида, прижавшись к нему, дрожала всем телом, её хрупкость пугала. Маленький Кинг, вцепившись в одежду Реджинальда, тихо всхлипывал. В ушах Реджинальда свистел ветер, в голове царил хаос, но сердце билось ровно, наполненное жгучей смесью страха и облегчения – они спаслись. Посох нес их вперед, над верхушками деревьев, которые казались сейчас мягким цветастым ковром. Реджинальд, преодолевая сопротивление ветра, направлял посох, стараясь держаться подальше от башни. Мир вокруг превратился в размытое пятно зелени и синевы. Он чувствовал, как начинают затекать руки, как тяжелеет посох, но упрямо продолжал свой безумный полет. Однако постепенно посох начал терять скорость, словно усталое животное. Реджинальд, чувствуя усталость, с трудом управлял им. Они начали снижаться, кружась над небольшой поляной, окруженной густым лесом. Наконец, с глухим стуком, посох коснулся земли. Ида, обессиленная, с кряхтением сползла на траву, тяжело дыша. Реджинальд, отпустив посох, тут же подбежал к ней. Его сердце болезненно сжималось при виде ее ран. Багровые следы от щупалец Рэфа, словно татуировки, покрывали ее кожу, местами уже набухшие, болезненные. Одежда, когда-то такая яркая и стильная, сейчас висела на ней клочьями, открывая взгляду еще больше повреждений. Золотой камень, что сиял в её груди, тускло мерцал, местами покрытый чернотой, словно на нем расцветала тень. Кинг, едва держась на ногах, подбежал к Иде и прижался к ней, дрожа всем телом.
— Ида! Ты в порядке? — спросил Реджинальд, его голос дрожал от волнения, выдавая весь ужас, который он испытывал. Он прикоснулся к ее руке, и она оказалась холодной, словно лед.
— Жива… — прохрипела ведьма, опираясь на посох, словно на костыль. Её голос был слабым, едва слышным, а глаза, обычно полные озорства, сейчас были мутными и полными боли. — Спасибо… тебе… — её слова были прерывистыми, каждое давалось с большим усилием.
Кинг подбежал к ней и уткнулся ей в колени, его маленькое тело сотрясали рыдания, а лапки крепко обхватили её ноги. Ида, собрав последние силы, погладила его по голове, стараясь успокоить, но движения ее были медленными и неуверенными.
Ида медленно повернулась к Реджинальду, ее глаза, прежде полные отчаяния, сейчас искрились какой-то тихой решимостью. — Мы должны… в дом Совы, — прошептала она, и ее рука слабо сжала древко посоха.
В тот же миг, словно от прикосновения невидимого тока, маленький совенок на вершине посоха, который прежде казался всего лишь деревянной резной фигуркой, расправил свои крылья, а его крошечные янтарные глаза вспыхнули живым светом. Это был Совелий, проводник и хранитель посоха, которому Ида вернула жизнь.
Реджинальд пораженно наблюдал за этим чудом. Он вспомнил их первую встречу, вспомнил свои резкие слова и обвинения. Он повернулся к Совелию, на которого смотрел с изумлением. — Прости… — пробормотал он, чувствуя, как краска стыда заливает его щеки, — за то, что… назвал тебя вором…
Совелий, не промолвив ни слова, лишь склонил голову в знак признания. Реджинальд посмотрел в его маленькие, но мудрые глаза. — Пожалуйста, — прошептал Реджинальд, его голос был полон отчаяния и надежды, — помоги нам… помоги мне отвести Иду в дом Совы…
Маленький совенок, ловко лавировал между деревьями, изредка взмахивая крыльями, чтобы осветить путь сквозь густую чащу. Его янтарные глаза, словно два маленьких фонарика, пронзали сумрак, выхватывая из темноты коряги, острые камни и переплетения корней, которые могли стать ловушкой для путников. Они продвигались медленно, с трудом продираясь сквозь колючие заросли шиповника и цепляющиеся за одежду ветви дикого винограда. Совелий то и дело опускался ниже, освещая путь своим мягким, пульсирующим светом, который с трудом пробивался сквозь плотную стену листвы. Реджинальд, напрягая все силы, поддерживал Иду. Каждый шаг давался ей с неимоверным трудом. Её ноги путались в цепких корнях, ветки хлестали по лицу, оставляя красные следы на бледной коже. Хрупкость Иды под его рукой пугала, он чувствовал, как дрожит её тело, словно у пойманной птицы. Её вес, казалось, увеличивался с каждым шагом, но Реджинальд стискивал зубы и упрямо двигался вперёд, его решимость лишь крепла от осознания её беспомощности. Маленький Кинг, преданный, словно рыцарь, прижимался к ноге Иды, стараясь не отставать. Он то и дело спотыкался, падал, всхлипывал, царапал колени о камни и колючки, но тут же поднимался и снова бежал за ними, его большие глаза, полные страха и преданности, не отрывались от Иды. Ида же шла, словно в бреду, бледная, с сжатыми от боли губами. Каждый вдох давался ей с мучительным усилием, она пошатывалась, словно вот-вот упадет. Лес вокруг, казалось, затаил дыхание, наблюдая за их мучительным продвижением. Шелест листьев, треск сучьев под ногами, далекие крики ночных птиц — все сливалось в тревожную, напряженную симфонию. В голове Реджинальда роились вопросы, «Почему Ида, называла себя сильнейшей ведьмой на Кипящих островах, сейчас так слаба? Что случилось с её золотым камнем, он источник её силы?» Эти вопросы, словно занозы, мучили его, требуя ответов. Но сейчас не время для размышлений. Взгляд на спутников отрезвлял. Ида, словно осенний лист на ветру, едва держалась на ногах, её кожа была ледяной, дыхание — прерывистым. Кинг, преданный маленький храбрец, прижимался к ней, в его глазах застыл испуг. Он сдерживал рыдания, чтобы не нарушать напряженную тишину. Реджинальд еще крепче сжал руку Иды, пытаясь согреть её своим теплом, и молча продолжил путь сквозь чащу, ведомый инстинктом, надеждой и любовью. Они были единым целым, связанные общей болью, страхом и неугасающим желанием добраться до безопасного места.
И вот, наконец, они добрались до дома Совы. Измученные до предела, уставшие от ран и боли, но с облегчением, вырвавшимся из самой глубины их сердец. Реджинальд, увидев знакомый силуэт покосившегося домика на поляне, почувствовал, как камень, тяжелым грузом лежавший на его груди, немного сдвинулся. Внутри забрезжила слабая, но искренняя надежда, и он едва заметно улыбнулся, зная, что их мучения, возможно, близки к концу.
Еще издалека, когда они, шатаясь, плелись по лесной тропе, дверь дома задребезжала, и из своего места медленно, величественно вытянулась длинная, изящная шея. На конце этой шеи красовалась огромная, мудрая совиная голова, чьи глаза, два горящих янтарных уголька, пронзительно смотрели на них. — Вы пришли, — прозвучал глухой, но спокойный голос Сычика, словно шум ветра в старых соснах. — Подойдите ближе, не тратьте силы. — Затем, обращаясь к Кингу, добавил, — Маленький, будь готов поймать.
И тут же, словно повинуясь невидимому приказу, массивная деревянная дверь распахнулась шире, приглашая их внутрь. Шея Сычика с удивительной грацией и ловкостью изогнулась, и, словно драгоценную ношу, подхватила Иду, бережно неся ее внутрь.
Реджинальд и Кинг, изнемогая от усталости, медленно, словно в тумане, последовали за Сычиком, переступив порог и оставив позади прохладный, тревожный лес. В нос тут же ударил теплый, успокаивающий запах сушеных трав, старой бумаги и чего-то неуловимо волшебного. В комнате царил полумрак, но было достаточно света, чтобы разглядеть множество полок, уставленных книгами и колбами. Сычик, с осторожностью, достойной величайшего уважения, опустил Иду на мягкий, видавший виды диван. Ее тело, казалось, стало невесомым, словно сломанная птица, и Реджинальд понял, как сильно она измучена, как сильно ее ослабили раны.
В следующее мгновение шея Сычика резко дернулась, и с полки, звякнув о дерево, на пол упал маленький, изящный золотой бутылек, наполненный чем-то таинственно мерцающим. Кинг, помня предупреждение, молниеносно среагировал и ловко поймал его прямо в воздухе. Он, словно опытный доктор, принялся аккуратно, капля за каплей, вливать в рот Иды содержимое бутылочки, не проливая ни единой драгоценной капли. Реджинальд, измученный и растерянный, не понимал, что происходит. Его взгляд метался от Иды к Кингу, от Сычика к таинственному бутыльку, пытаясь найти объяснение, пытался осознать, что они, наконец, в безопасности. Мальчик, с тяжелым вздохом, медленно опустился в глубокое, удобное кресло, стоящее рядом с диваном, и осторожно поставил посох рядом с собой, словно драгоценность, осознавая, что тот посох теперь не просто дерево, а верный товарищ, который оправдал надежду на спасение. Совелий же, покинув свой наблюдательный пункт на вершине посоха, юркнул под руку своей хозяйки, словно искал защиты и утешения в ее тепле. Он прижался к ее коже, словно пытался передать ей всю свою любовь и преданность, все свое маленькое, но бьющееся сердце.
Ида лежала на диване, слабая и бледная, но, к удивлению, Реджинальда, он заметил, как темные пятна на золотом камне в её груди начали медленно отступать, словно их пожирал внутренний свет. Камень вновь мерцал золотом, а дыхание ведьмы становилось более ровным и спокойным, словно она возвращалась из глубин изнеможения.
Мальчик, все еще ошеломленный происходящим, мог лишь наблюдать за этим странным, но обнадеживающим зрелищем. Он чувствовал себя беспомощным, не понимая, что происходит и как он может помочь.
Сычик, не теряя времени, с той же плавной грацией вытянул свою длинную шею и вернулся с подносом, на котором дымились три чашки горячего травяного чая, наполняя комнату пряным ароматом. Он осторожно поставил поднос на низкий столик и, повернувшись к Реджинальду, спросил своим глухим, но спокойным голосом, — Расскажи мне, что случилось. Что заставило вас вернуться в таком состоянии?
Кинг же, тем временем, не отходил от Иды, его мягкие лапки бережно поправляли одеяло на ней, а его маленькие глазки с тревогой наблюдали за каждым ее вздохом. Он осторожно вытирал с ее лба капельки пота и время от времени подносил к ее губам чашку с волшебным напитком, следя, чтобы она пила достаточно.
Реджинальд, глубоко вздохнув, сделал глоток обжигающего чая. Тепло разлилось по телу, прогоняя озноб и остатки страха, сковавшие его после побега. Опустив чашку на грубо сколоченный столик, он собрался с мыслями, облизал пересохшие губы и начал свой рассказ.
— Мы нашли корону Кинга… но… — он запнулся, сглотнув ком в горле, не желая ворошить ужасные воспоминания. — На нас напал Рэф… и… какое-то чудовище, — голос Реджинальда дрогнул. Перед глазами встала искаженная болью гримаса на лице Иды, — Они сломали корону… и ранили Иду. Сильно ранили… — мальчик замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Рэф схватил её… хотел… — он снова запнулся, не в силах выговорить страшное слово, — Но мы… мы смогли вырваться. Сычик молча слушал, огромная голова склонена набок, янтарные глаза, обычно излучающие спокойствие, сейчас были полны мудрой печали. Казалось, он не просто слушает, а проживает эту историю вместе с Реджинальдом, видит каждый удар, возможно, он действительно так умел.
— Ида, безусловно, сильная ведьма, — наконец, медленно произнес Сычик, — но и её недуг непрост. Очень непрост… Реджинальд нахмурился, готовясь потребовать более вразумительного ответа, но тут Ида закашлялась. Резкий, надрывный кашель сотрясал её хрупкое тело. С трудом приподнявшись на диване, она оперлась на подушку. Каждое движение, казалось, причиняло ей невыносимую боль. Слабая улыбка тронула её бледные губы. Она погладила Совелия, который тут же прижался к её щеке, словно пытаясь согреть её своим теплом. Кинг, завидев, что Ида очнулась, радостно завилял хвостом и запрыгал вокруг, его мордочка светилась счастьем. — Мои хорошие… — прошептала Ида, её голос был слабым, хриплым, но полным нежности. — Это долгая история… — она перевела взгляд на человека, и в её глазах, обычно искрящихся озорством, Реджинальд увидел глубокую благодарность и тень невысказанной печали.
— Спасибо тебе, Реджи… Ты меня спас. Не стоит так переживать, и тем более вмешиваться. Это не твои заботы… — затем её голос окреп, в нём появилась привычная твердость. — Теперь я сдержу свое слово и верну тебя домой. Я обещала, и я это сделаю. Никакая болезнь, никакие враги меня не остановят.
Ида, собравшись с силами, слабо улыбнулась Реджинальду, и в её глазах мелькнула тень былой озорной искорки, несмотря на усталость. — Реджи, — проговорила она, её голос все еще был тих, но уже звучал увереннее, — Дай мне ключ.
Мальчик, послушно, без колебаний, достал из кармана штанов маленький, искусно сделанный ключик, который Ида передала ему, словно драгоценность, перед их схваткой с надзирателем. Он протянул его Иде, и она бережно взяла его, словно он был частью ее самой. Легким, почти небрежным движением она вставила его в замочную скважину, словно расположенную в воздухе, и повернула. В комнате вспыхнул яркий, ослепительный свет, и перед ними, словно живая картина, открылся портал — кружащийся вихрь разноцветных огней, словно зазывающий в другой мир, словно сам мир приглашал их в неизведанные дали.
Реджинальд смотрел на портал, и в его груди поднималась целая буря противоречивых чувств. Там, за этим сияющим проходом, его ждал дом. Его мать, беспокоящаяся о нем, Ава. Знакомые стены, привычный быт, но вместе с тем, и старые проблемы, и неразрешенные вопросы, и ощущение чуждости, преследовавшее его почти всю жизнь, словно он никогда не принадлежал этому месту. А здесь… Здесь был мир магии, мир, в котором, как он подозревал, когда-то должен был быть и его отец, если верить тем странным воспоминаниям о борьбе с эхом. Может быть, именно здесь он найдет ответы, то, что ему действительно нужно, а не в лагере, куда его настойчиво отправляли, словно отталкивая от себя? Но, с другой стороны, этот мир был опасен. Он посмотрел на Иду, на её бледное лицо и раны, которые, казалось, еще не до конца затянулись. Даже самой сильной ведьме, как оказалось, здесь нужна помощь, а он, простой мальчик, что может он? Он посмотрел на свои руки, свои обычные, человеческие руки. Там, в своем мире, он был никем, он не мог никому помочь, он чувствовал себя бесполезным. Да… это был побег, очередной побег от проблем. Он не победил монстра, но… он спас Иду. Он почувствовал, как ее жизнь, его маленькое действие, цеплялось за него как якорь, удерживая его здесь, в этом странном, но притягательном мире.
И так Реджинальд поймал себя на мысли, что не хочет уходить. Он посмотрел на Иду и спросил, — Но… ты же всегда можешь открыть портал, да?
— Ну да, — ответила Ида, недоуменно глядя на него, — А что?
— Тогда… может… я задержусь здесь?
Ида опешила от его слов, нахмурив брови, — Что? Мальчик, ты не видел надзирателя? Ты не видел стражу? Ты не понимаешь, что здесь опасно? Это не прогулка в парке! — В её голосе прозвучало возмущение и беспокойство за него. — Ты здесь чуть не умер, Реджинальд! Это не игрушки, это реальная угроза!
— Но я же смог помочь тебе! — возразил Реджинальд, его голос стал тверже, увереннее, но в то же время в нем проскользнула нотка отчаяния, — Ида… я… я не могу найти свое место там, дома. Мне предложили отправится… куда-то… чтобы попробовать найти место там, но я чувствую, что это не мое. Мне нравится магия, я всегда хотел здесь оказаться. Да, здесь опасно, но позволь мне хотя бы попробовать побыть здесь. Я могу помогать тебе, могу чинить всякие вещи и быть у тебя дома. Я смог бы наблюдать за миром магии в безопасности и, может, именно магия это то, что мне нужно? Ведь она изменила все! Будто мой отец рядом, будто нет этого Эха, которое гложет меня каждый день.
Ида вскочила с постели, ее глаза метали молнии.
— Магия меняет все?! Ты думаешь, это сказки из книжек?! — прорычала она, — Магия – это не волшебная палочка, это сила, которая может сломать тебя в одно мгновение! Ты хоть представляешь, сколько жизней она разрушила? Ты говоришь про какую-то магическую идиллию, а я чуть не умерла из-за этой «магии»! Ты застрял здесь по ошибке, это не твое место, ты обычный человек! Мне не нужны проблемы с каким-то ребенком, который верит в сказки! Ты думаешь, что тут все так просто?! Ты думаешь, что у меня много времени, чтобы возится с тобой?!
— Но я хочу попробовать! — настаивал Реджинальд, — Я знаю, что я обычный, но… — он замолчал, подбирая слова, — но магия… она не отпускает. Я чувствую, что она может дать мне ответы, которых нет там, дома. Я не хочу уезжать, не хочу возвращаться к тому, кем я был. Там… там я никто.
Ида резко развернулась, отвернувшись от него.
— Ты не понимаешь. Ты просто романтизируешь все это. Ты думаешь, что магия это выход от твоих проблем, но это не так! Это не убежище для тех, кто бежит от реальности! — она потерла виски, явно пытаясь взять себя в руки, — А твой отец… это не значит, что раз он был здесь, то и тебе тут рады будут. Этот мир не для тебя, это тебе ясно вообще? Ты не понимаешь, что ты не выживешь здесь? Я здесь не нянька тебе!
— Но я не бесполезный! Я помог тебе! Я могу быть полезным! — Реджинальд повысил голос, его глаза были полны слез, которые он пытался сдержать. — Я научусь! Я буду работать! Я не буду тебе мешать!
Ида, прищурившись, внимательно посмотрела на мальчика. В его глазах она увидела не только страх, но и непоколебимую решимость, и отчаянное желание найти свое место в мире. Она вздохнула, откинувшись на подушки, словно утомленная его странностями. — Ты упрямый, как горный голем, — проворчала она, — И совершенно не понимаешь, что просишь. Но… — она задумалась на мгновение, смотря прямо в его глаза, словно пытаясь заглянуть ему в душу, словно ища в нем какой-то ответ. — Ладно. Я дам тебе шанс. Но если я замечу, что ты не справляешься, или что ты ставишь себя под угрозу, я отправлю тебя домой, без всяких разговоров. И ты будешь меня слушаться, понял?
— Понял! — воскликнул Реджинальд, и его лицо озарила широкая, искренняя улыбка. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым, и ему казалось, что он наконец-то нашел то, что искал, пусть даже это место и было опасным и непредсказуемым.
Продолжение следует...