Часть 1
1937 год
- Я тебе, Антип, говорил руками не махать? – кричал разъяренный Голова и тряс Бедового. – Ты клялся ведь мне, что больше и пальцем Дуняшку не тронешь!
Антип Бедовый сидел перед Петром и трясся. Он закрыл лицо ладонями и завывал в рыданиях. Да, обещал и долгие месяцы не трогал Дуню. Но она ж, пустоголовая, вздумала брагу от него прятать.
- Помилуй, Голова, - орал Антип, когда Пётр без малейшей жалости лупил его. Когда Бедовый упал, Голова еще пару раз наподдал. Мужик даже не пытался подняться.
Никто и никогда не видел спокойного, доброжелательного главу поселка в такой дикой ярости. Он всегда проявлял милосердие к односельчанам, пытался научить доброму, давал шанс на исправление, коли оступался кто.
- Я тебя много раз предупреждал, а надо было сразу в село везти, да в тюрьму отправить. Не долго бы там прожил со своим нравом горячим. И лежал бы в земле ты сейчас, а не Дуняша твоя.
Орал Антип от горя, осознав, что натворил, даже боли не чувствовал. Забил он свою женушку любимую, собственными руками сгубил. А ведь сама виновата была, отнимала брагу у мужика. Но он нашел-таки, накатил да решил поучить свою бабу уму разуму.
- Пойдешь под суд, - глухо произнес Петр, понимая, что надо брать себя в руки. Еще чуть-чуть и некого будет судить. Тот уже катался по полу и сотрясался в рыданиях.
- Аааа, прости, Голова, не отдавай меня властям, - кричал мужик, - подумай о детушках моих, о Пашке да дочках.
- Раньше надо было о них думать, - с презрением произнес Петр. Жалел он, что не отдал Антипа под суд еще в прошлый раз, когда тот гонял Дуню с поленом.
Не хотел Голова детей без отца оставлять. Понимал, что Дуне одной не справиться по хозяйству. А теперь и вовсе сиротами остались Пашка и сестры его.
- Пашка мой сынок бедный, как же без папки-то он? – причитал Антип, лежа на земле и стуча ногами. – Помилуй ради сынка и ради дочек, Голова!
- Не могу, даже если захотел бы, - ответил Петр, связывая мужика. - Отвечать будешь по закону. Ты человека сгубил.
Пётр взял веревку да связал мужика.
- За детей своих не беспокойся, - тихо сказал Петр, - им в детдоме лучше, чем с тобой будет. Государство выучит, людей из них сделает.
С этими словами пошел Голова соседей на помощь звать. Пришли крепкие мужики, да уложили Антипа Бедового в повозку. Никто не жалел его, знали все, что сотворил он с женой своей Дуняшей.
***
За Петром Головановым приехали прямо в село. Его арестовали по доносу Антипа Бедового. Когда его допрашивали, рассказал он, что глава поселка советскую власть не уважает, свои порядки в Головино наводит.
- Он и Божий дом собрался строить там! И никто ему не указ, - заливался соловьем Бедовый на допросе.
Мало кого интересовал пьянчуга, что порешил свою жену, а вот то, что вещал он в кабинете, очень ценно было. И про церковь, и про то, что суд свой сам вершит Голованов в поселке.
- А есть тот, кто подтвердит твои слова? – спросил человек в форме, что вёл допрос. – Голованов мужик уважаемый, претензий к нему доселе никто не имел.
- А какие ж претензии, коли подкупает он всех, чтоб молчали, - продолжал Антип, потирая ушибленные места, по которым прохаживался Пётр, - а подтвердит мои слова Потап, что по соседству живет со мной.
Потап, тот самый, что жениться на Наталье хотел, тоже на допрос приглашен был. И такого наговорил, что не оставил никаких шансов на оправдание Голованова. В один миг забыл, как помогал и поддерживал Петр его семью.
****
- Ох и неблагодарный же ты, - сказал Василий, отец Натальи, узнав, что натворил Потап, - взгреть бы тебя, как следует, да боюсь, рассыплешься. Кто, как не Голова, твоим детям помог?
- Может, и неблагодарный, а Наталья моей будет, - ответил старик, - куда ж она без своего мужика теперь?
- Она ж Петра любит, по нему её сердце тоскует, - с презрением произнес Василий, - и детушек у них двое, в жисть не признают они тебя.
- Двое детушек к моему десятку дочек да сынков, оно ж ничего такого, - рассуждал Потап, ни капли не смущаясь, - а кого Наталья любит, меня не трогает. Постель мою согревать будет.
Так думал глупый мужик, не понимающий, что Наталья не пойдет искать у других утешение и помощь старого вдовца ей ни к чему. так что зря он оговорил Петра.
***
Петра судили, но на его защиту встали остальные люди в посёлке, всё начальство большого села и даже люди из города. Его не посадили в тюрьму, не расстреляли, что было чудом, а сослали в дальние холодные края.
Перед отправкой на Енисейские берега позволили супруге увидеться с Петром. Та ревела белугой, думая, что едет прощаться с мужем. Но дело приняло иной оборот.
- Ты и дети можете поехать со мной в Сибирь, это разрешено, - произнес тихо Петр, - но коли решишь остаться, так я не в обиде. Не сахар там жизнь. А здесь ты будешь вместо меня в посёлке, за людьми присматривать. Понятно, что начальство новое пришлют, но люди любят тебя. К тому же в посёлке тепло, а кто знает, что ждет меня в Сибири...
- Ты что, не любишь меня? Отказаться от меня хочешь? - спросила Наталья.
- Люблю. Вот оттого, что люблю и даю тебе выбор.
- С тобой поеду, - только и сумела прошептать Наталья, - пока дышу, всегда и везде с собой.
И хотя тяжело на душе у Петра было все эти дни, но в тот момент ощутил он себя счастливым человеком. Ни капли жертвенности не появилось во взгляде жены – только искреннее счастье, что любимый будет рядом.
Только вот беспокоила мысль о детях. Оставить не с кем было - родители померли, а у Мишки самого дети были, почто им лишние рты. Даже спрашивать у брата он не стал, можно ли детишек к нему привезти. Сами справятся, как всегда справлялись. Ни к чему свои беды с другими разделять, это радостью делиться надо...
***
Жизнь в Сибири была ох, как несладка. Семью Головановых определили на проживание в барак, где зимой был невыносимый холод. Летом же все изнывали от жары в полуденный час. А к вечеру, когда приходила долгожданная прохлада, тело кусала какая-то странная мошкара.
Насекомые налипали на лицо, руки, все открытые части тела. Чесались эти укусы невыносимо...
Полгода Головановы ютились в крохотной комнатке в общем бараке. Пётр и другие осужденные с утра до ночи работал на строительстве дороги. Это был тяжелый труд, но ни разу он не показал жене и детям своего отчаяния. Напротив, уверял их, что скоро все беды кончатся. И однажды…
- Мы переезжаем, - с улыбкой сказал Петр супруге, - у нас будет свой дом.
- Мы возвращаемся в Головино? – широко распахнув глаза, спросила Наталья.
- Нет, - торопливо ответил муж, - но нам выделили отдельное жилье с участком. Подальше от реки, там не будет одолевать мошкара. Скромно, но ты сможешь там все обустроить по своему желанию.
- Как же так получилось? – удивилась Наталья, еще даже не успев обрадоваться. - А как все эти люди?
Наталья обвела взглядом обитателей барака. Петр покачал головой.
- Меня назначили бригадиром, - ответил он, - поэтому мне полагается свое хозяйство. Земли здесь не такие плодородные, но что-то вырастить можно. Кур заведем, свинью. Будем жить как люди.
***
Жизнь Головановых после переезда, действительно, изменилась. Сила, трудолюбие и ум Петра были замечены местным руководством, потому и работа для него нашлась по умениям.
Будучи бригадиром, Петр пахал не меньше тех, кто был у него в подчинении. За это уважали его и ссыльные рабочие, и те, кто представлял местную власть. Узнав о том, что в 1925 году в Нижегородской губернии Петр основал поселок, руководство назначило его возглавить небольшое поселение, где осели семьи бывших каторжных.
В почете оказалась семья Головановых и на новом месте. Видно, судьба у него была основывать поселения.
С двумя дочерьми Анной и Марией переезжали Пётр и Наталья в Сибирь. Но уже здесь родились у них Екатерина и сын Александр. Хорошо жили они, дружно, в мире и согласии. Даже достаток был, благодаря трудолюбию старших и младший.
Когда Великая Отечественная началась, даже вопрос не стоял о том, чтобы отправить Петра на фронт. Во-первых, возраст уже был не молодой, пятьдесят четыре года уж ему было. Наталья-то помоложе была мужа на пятнадцать лет. В ту пору многих неугодных в Сибирь ссылали, потому население здесь только увеличивалось. Работы у Голованова тоже всё больше было.
Его стараниями была создана здесь библиотека. Обучение местных детей не прекращалось даже в самое суровое время. Он лично изучал дела ссыльных, и врачей, учителей, других специалистов определял на соответствующую работу с приличным обеспечением.
****
В 1946 году на Голованова пришла бумага о том, что он может вернуться на родину. Посоветовавшись с женой и детьми, Петр отказался и остался в Сибири. Здесь теперь был его дом.
В Нижегородскую область (так теперь называлась родная губерния) он все же поехал, но повод для этого был печальный. Пришла весть о смерти дорогого брата.
У покойного Михаила осталась семья, которая находилась в бедственном положении после ухода кормильца. Жену и детей брата он перевез к себе в Сибирь. На родине остался только племянник Алексей, тот самый, что поваром был. Он наотрез отказался покидать дорогие сердцу места, но с родными связь поддерживал, а однажды даже приехал погостить, но не остался. У него была своя судьба и своя дорога...
Благодарю подписчицу за историю своей семьи. Другие рассказы вы можете прочитать в моем ТГ-канале, ссылка на который в описании канала, или в подборках навигации.