Звук выдвигаемых ящиков разносился по квартире, словно скрежет по стеклу. Я застыла у двери спальни, до боли сжимая чашку с остывшим чаем. Сколько можно это терпеть?
– Мама, ну куда ты опять лезешь? – раздражённо выдохнул Игорь, наблюдая, как его мать с явным неодобрением перебирает вещи в шкафу невестки.
– Я просто хочу навести порядок! Посмотри, какой бардак устроила твоя... – Нина Петровна осеклась, поджав губы. – А это что такое? Шёлковая блузка? В нашей-то семье все всегда скромно одевались!
Я стояла в дверном проёме, чувствуя, как предательски дрожат руки. Три месяца. Всего три месяца прошло с тех пор, как мы переехали сюда после ухода из жизни свёкра. Казалось бы, горе должно сблизить семью... Как же я ошибалась!
– Игорь, может, всё-таки поговоришь с мамой? – тихо спросила я вечером, когда мы остались одни в спальне.
– Марин, ну ты же понимаешь... Ей сейчас тяжело. Папы не стало... – муж устало потёр переносицу. – Давай просто потерпим немного? Она успокоится.
Я промолчала. Что тут скажешь? Свёкор ушел внезапно – инфаркт прямо на работе. Нина Петровна осталась одна в большой квартире, и мы, конечно, не могли оставить её в таком состоянии. Переезд казался логичным решением: поддержим, поможем пережить утрату...
– Мамочка, смотри, что бабушка мне подарила! – радостный голос шестилетнего Димки ворвался в мои мысли. В руках он держал новенький планшет.
– Милый, но мы же договаривались – никаких гаджетов до...
– Вот! – торжествующе воскликнула появившаяся в дверях свекровь. – Я так и знала! Вечно ты запрещаешь ребёнку всё! А я, между прочим, педагог с сорокалетним стажем. И я лучше знаю, что нужно детям!
Дни складывались в недели. Недели – в месяцы. Каждое утро начиналось с придирок.
– Опять яичницу жаришь? А я вот всегда Игорюше кашку варила...
– Эта юбка слишком короткая для матери!
– Почему полы не помыты? У нас в семье всегда...
"У нас в семье". Эта фраза преследовала меня, как навязчивый кошмар. Я старалась не обращать внимания, убеждала себя, что всё наладится. Но становилось только хуже.
– Мариночка, – певуче протянула свекровь однажды утром, – я тут просматривала твой телефон...
– Что?! – я резко обернулась, расплескав кофе.
– Ну как что? Я должна знать, чем живёт моя семья! Кстати, кто такая Света? И почему ты жалуешься ей на нашу жизнь?
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Света – моя лучшая подруга, единственный человек, которому я могла излить душу. Теперь и эта отдушина исчезла.
– Бабуль, а правда, что мама не умеет готовить? – донёсся как-то голос Димки из кухни.
– Конечно, солнышко. Разве ты не видишь, какие она невкусные супы варит? То ли дело я...
Я замерла за дверью, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она настраивает против меня собственного сына! А ведь раньше мы с Димкой были не разлей вода... Помню, как он забирался ко мне в постель по утрам, обнимал своими маленькими ручками и шептал: "Мамочка, ты самая лучшая!" Где теперь эти моменты? Где эта безусловная детская любовь?
Каждый вечер я доставала старый фотоальбом, когда все засыпали. Вот мы на море – Димка делает первые шаги по пляжу, я поддерживаю его за ручки, а Игорь снимает на камеру. Вот наш первый Новый год в собственной квартире – ёлка, подарки, счастливые лица... Неужели всё это было? Или приснилось?
– Игорь, я больше не могу, – сказала я вечером. – Давай снимем квартиру?
– Марин, ну о чём ты говоришь? Какую квартиру? Ты знаешь, сколько сейчас стоит аренда? А маме одной тяжело будет...
– А мне? Мне не тяжело?
– Потерпи, пожалуйста. Это же моя мать...
И я терпела. Глотала слёзы, когда свекровь выбрасывала купленные мной продукты, потому что "в нашей семье такое не едят". Молчала, когда она перекладывала вещи в шкафах, потому что "у нас всегда был идеальный порядок". Сжимала зубы, слыша, как она рассказывает сыну сказки про "злых мамочек, которые не любят своих детей"...
Последней каплей стал тот вечер. Я возвращалась с работы, предвкушая выходные. Купила новое платье – яркое, цветастое, совсем не в стиле "скромной семьи" свекрови. Но так хотелось хоть немного радости...
В квартире было непривычно тихо. В гостиной сидели все: Игорь, насупившись, Димка с планшетом и Нина Петровна – прямая, как струна, с торжествующей улыбкой.
– А теперь, зайка, ты будешь делать только то, что я тебе скажу! – объявила свекровь, демонстративно доставая из пакета моё новое платье. – Раз уж живёте в моём доме...
Она подошла к открытому окну. Лёгкая ткань взметнулась в воздух, как разноцветная птица, и исчезла в сумерках двора.
Повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было потрогать руками.
– Мама... – начал было Игорь.
– Молчи! – резко оборвала его Нина Петровна. – Я всё решила. Раз вы живёте здесь, значит, будете жить по моим правилам. И ты, Мариночка, – она снова улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня мурашки бежали по коже, – будешь делать всё, как я скажу. Потому что только я знаю, как правильно!
Я смотрела на неё и вдруг почувствовала удивительное спокойствие. Будто что-то щёлкнуло внутри, какой-то переключатель.
– Нет, – тихо сказала я.
– Что?! – свекровь даже привстала.
– Нет, – повторила я громче. – Я не буду делать то, что вы говорите. И жить по вашим правилам тоже не буду.
– Да как ты смеешь...
– Димка, солнышко, – я повернулась к сыну, – собирай вещи. Мы уезжаем.
– Никуда вы не поедете! – вскричала Нина Петровна. – Игорь, скажи ей!
Но я уже не слушала. Методично складывала в сумку наши с сыном вещи, документы, любимого Димкиного медведя...
– Мам, а куда мы едем? – тихо спросил сын, помогая собирать игрушки.
– К бабушке Тане и дедушке Коле. Помнишь, как нам было хорошо у них летом?
– Помню! А можно взять планшет?
– Нет, солнышко. Оставь его здесь. У нас будет много других интересных занятий.
Игорь молча наблюдал за сборами. Нина Петровна металась по квартире, то причитая, то угрожая. Я не обращала внимания ни на что. Внутри была удивительная лёгкость – будто спала наконец с плеч невидимая тяжесть.
Такси приехало быстро. Уже сидя в машине, я увидела в окне растерянное лицо мужа. Он так и не произнёс ни слова.
Родители встретили нас без лишних вопросов. Мама только крепко обняла, а папа подхватил сонного Димку на руки.
Телефон разрывался от звонков Игоря, но я не отвечала. Впервые за долгое время спала спокойно, без снов.
***
Утро седьмого дня началось с настойчивого звонка в дверь. Я как раз готовила Димке любимые оладушки с яблоками – такие, как делала моя бабушка. Звук был таким требовательным, что я вздрогнула, расплескав тесто.
Открыла мама. Я услышала знакомые шаги в прихожей и замерла. На пороге кухни появился Игорь – осунувшийся, с кругами под глазами и какой-то непривычной щетиной. Раньше он никогда не позволял себе ходить небритым.
– Я снял квартиру, – сказал он вместо приветствия. – Трёхкомнатную, рядом с Димкиной школой. И... прости меня. Я должен был защищать вас, а не...
Я молча смотрела на него, не зная, что ответить.
– Дай мне шанс всё исправить, – тихо попросил он. – Я больше не позволю никому вмешиваться в нашу жизнь. Даже маме.
***
...Незаметно пролетел год. Теперь у нас уютная квартира на солнечной стороне, где по утрам пахнет свежесваренным кофе и домашней выпечкой. Каждая вещь здесь на своём месте – там, где мы сами решили её поставить. Димка ходит в художественную школу – оказалось, он прекрасно рисует. Игорь научился говорить "нет" своей матери, хотя это было непросто.
А Нина Петровна... Она по-прежнему звонит каждый день, но теперь эти звонки длятся не больше пяти минут. И при встрече она старательно сдерживается, хотя я вижу, как ей хочется сделать замечание или дать совет.
Иногда я думаю: может, нужно было просто терпеть дальше? Но потом вспоминаю тот вечер, летящее из окна платье и понимаю – нет. Нельзя позволять другим решать, как тебе жить. Даже если эти другие – семья.
А платье... Я купила себе новое. Ещё ярче прежнего. И теперь никто не говорит мне, что можно носить, а что нельзя.
Потому что есть вещи, которые каждый решает сам. И своё счастье – одна из них.
Рекомендуем почитать