Дама сдавала в багаж
Диван,
Чемодан,
Саквояж,
Картину,
Корзину,
Картонку
И маленькую собачонку…
/С. Маршак/
Сегодня собирала вещи и твердила детский стишок. Помощник у меня был, как маленькая собачонка, хорошо что не потерялся и не подрос за время сборов. Но любопытный, как чернота его шубки. Сначала пытался занять под спальное место чемодан, пока был свободен. Потом, понимая, что собираюсь уезжать без него, искал возможность спрятаться среди пакетиков и остаться не замеченным..
Я старалась впихнуть не впихуемое в маленький чемоданчик. Провалила затею и увеличила объём тары. Решила, лучше не нервничая взять всё, что хочется и нужно.
Раньше сборы в больницу были не такие глобальные и очень редкие. За последние пару лет, я закрыла гештальт за все прошлые “невыездные”, не больные годы. Каждый раз, в памяти всплывают старые больничные истории, не спрашивая разрешения они миксуются с новыми..
Вспомнилось..
Роме было шесть лет, нас положили в больницу в глазное отделение на операцию. У него был астигматизм, дальнозоркость, плюс нужно было подтянуть мышцу на одном глазу. Взрослое отделение, мы с ним вдвоем в палате. Кругом только взрослые с повязками на глазах. Других детей не было за все время лежания.
Сутки после операции, я удерживала его в кровати, нельзя было вставать. Отвлекала, читала и просто болтали обо всем. Я благодарила Бога за его детскую мудрость и удивительное спокойствие мальчика-живчика в постельном режиме. Он выдержал стойко все процедуры и заточение.
Впечатления остались положительные об том периоде, хотя волнения конечно же присутствовали. Но в памяти застряла одна перевязка перед выпиской.
Мы пришли в огромную перевязочную, заняли очередь и наблюдали, как несколько докторов с медсёстрами, словно на конвейере, осматривают больных. Кто-то был до операции, готовился. Кто-то после.. Перед нами была очень старенькая бабушка, лет за 80.. Я помогла ей дойти до специалиста мужчины, усадила на стул. А потом сама с сынулей прошла к нашему лечащему врачу. Неподалёку раздался резкий голос.
— Ну, с чем пожаловала бабуля?
— Правый глаз перестал видеть, милок.
— А с левым что? Была операция?
Доктор расспрашивал и одновременно изучал бабушкины глаза .
— Да, глаукому удаляли в Ленинграде.
— В Санкт-Петербурге значит. А почему там?
— Дочка так решила, туда возила, заплатила.
— Как платить так туда, а к нам бесплатно решила. А чего туда не поехала?
Он задавал вопросы жестко, не стесняясь людей. То ли знал, что всем некогда, то ли считал нормой, стиль своего общения. Все вокруг были заняты своими осмотрами, болячками, разговорами. И словно не замечали, не слышали хамства.
Бабушка попыталась объяснить, что дочка решает, а она её слушается, потому что стара для решений..
— Ну, так проси дочь, чтоб везла опять или нам заплатила.
— Сил нет, милок, ехать. Два года назад я бодрее была. Уж делайте здесь, дома..
Бабушка разговаривала, не замечая сарказма. Словно упрашивала внука, надеть теплую шапку перед выходом на улицу, а не операцию сделать.
Наш врач заметила, что я покраснела и пытаюсь повернуться в сторону разговора. Это не удавалось, потому что держала Рому, одной рукой его колени, другой голову. Она сделала жест рукой коллеге. А мне было стыдно, стыдно от того, что слышу и никто не пытается прервать. Стыдно, что не смогла остановить хама во время.
— Ладно бабуля, иди готовься, завтра почистим твой глаз. Бесплатно.
Мы вышли чуть позже из кабинета. Бабушку увела медсестра. А врач продолжал в свободной, привычной для себя форме общаться с больными. Но кто ему мог сделать отпор, разговор шел совсем по другому..
Через полгода, мама потеряла зрение и всегда удивлялась, почему в походах по больницам, я ее никогда не оставляла один на один с врачом.. Словно маленькую держала за руку, не отпускала, даже в кабинете. Я чувствовала себя виноватой, что не защитила ту бабушку..
Почему-то вспомнилось накануне своего нового этапа в больнице. Ведь я тоже еду в Питер, в платную медицину. Я тоже уже не молода. Интересно, что скажут местные врачи, когда вернусь обратно..