Мужчина подошёл к зеркалу и внимательно посмотрел на своё отражение. Смочив руки водой, он начал умывать лицо, и, точно воск, все его черты стали смываться. Нет, они не ушли, просто казалось, что в одном лице было множество лиц, черт, выражений одновременно. Там, за зеркалом, он мог видеть Би, но теперь, когда она вновь проглотила таблетку, её словно накрыла тень, мешавшая выследить её. Неплохо. Очень неплохо. Но на сколько тебя хватит, милая?
Би проснулась от того, что её толкали в плечо.
***
— Остановка, просыпайся уже! Приехали …
Водитель, явно желающий быстрее ринуться в дорожное кафе, недовольно смотрел на просыпающуюся девушку. Смущённо улыбнувшись, Би поправила сползающий капюшон и выскочила из автобуса. Она оказалась на автовокзале, на котором было не так уж много народу. В нос ударил запах печёной кукурузы, еды быстрого приготовления, дороги и чего-то такого, чему нельзя было дать название, но что сразу ассоциировалось с поездкой. Пройдя мимо расписания автобусов, девушка посмотрела в сторону дорожных магазинчиков. Аптеки среди них не было, но могли быть те, кто подсказал бы ей, куда идти. Она нерешительно шагнула к самому близкому и замерла с запиской в руках. Впервые за последнее время ей по-настоящему стало страшно. Теперь казалось, что людей было гораздо больше, и они словно давили на неё. Би захотелось вновь прыгнуть в автобус и вернуться в тот домик, и будь что будет. Но… Её губы дрогнули, и она открыла дверь.
***
Лейн уснул в гостиной. Он проснулся незадолго до катастрофы, которая казалась глобальнее урагана. Шея затекла, а мысли путались. Сначала ему даже показалось, что он снова дома, а через час — тест. Тест! Смешно, сейчас это казалось глупой насмешкой жизни. Посидев с минуту с опущенной головой и ощущая жуткую сухость во рту, Лейн услышал, как наверху кашляла Бекки.
Миссис Буврук едва проспала хоть час в эту ночь. Все её мысли были с Би. Сначала она просто вязала, затем попыталась начать читать один из дешёвых коротких романчиков. Но всё заканчивалось тем, что она останавливалась, задумываясь, немного прикрыв глаза. Кашель Бекки так же не придавал спокойствия. Будь она моложе, то, возможно, дала бы волю слезам, а сейчас всё просто казалось странным, долгим сном. Она что-то почувствовала, а может, услышала. Кто же знает? Однако в какой-то момент ей захотелось схватить Бекки и бежать. А затем она услышала, как у их домика останавливается машина.
Лейн налил себе воды и сделал большой глоток, когда услышал, как входную дверь стали выбивать.
***
— Кхм, мисс, вы что-то хотите?
Би кивнула и дрожащей рукой протянула ему листок. Мужчина поправил очки и плотно поджал губы.
— Я не могу продать вам это лекарство без рецепта.
Би замерла. Переступив с ноги на ногу, она забрала обратно листок и выскочила из магазинчика. Тяжело дыша, она ощутила, как сердце бешено колотится у неё в груди.
— Биатрисса, сила — это власть.
Девушка посмотрела, нахмурив брови, на мужчину. Она ощущала слабость, и её клонило в сон, но всё же ей удавалось улавливать его слова. Он посмотрел на пакет с её кровью и, с подобием грусти в глазах, погладил её по голове.
Би нащупала бутылёк с таблетками в кармане. Она не пила таблетку со вчерашнего вечера. Возможно, прямо сейчас он наблюдает за ней, следит точно коршун. Она добыча для него, но для других людей она охотник. Вряд ли сработает, она плохо чувствовала сейчас свои силы, но разве у неё был другой способ? Вернувшись в аптеку, Би увидела недовольное выражение лица у аптекаря.
— Мисс, я же сказал, что не могу…
(Ты продашь мне лекарство без рецепта.)
— Что? — Его глаза под очками округлились, и Би шагнула ближе к стойке.
(Ты продашь мне лекарство без рецепта.)
— Я… не… я… — Над верхней губой выступил пот, и он вынул платок.
(Ты слышишь меня в голове, и ты не сошёл с ума. Я могу сделать так, что ты прыгнешь под машину, поэтому не испытывай моё терпение.)
Она не знала, смогла бы исполнить свою угрозу, даже будь уверена, что силы все с ней. Би даже не была уверена, что ей хватит сил выстоять тут перед стойкой, но аптекарь сдался первым. Отвернувшись и одновременно протирая лицо платком, он стал рыться в ящиках. Би чувствовала, как к её щекам приливает кровь, и невольно вцепилась в край стойки.
— Вот, — он положил упаковку. — Уходи. Просто уходи.
Глава 16: история писалась, стирая его лицо и имя.
Когда-то его звали Мэрли. Дурацкое имя, совсем не подходящее ему. Даже внешность не подходила его нутру. Утончённые черты и русые локоны больше походили романтику или девушке, но не ему, уж точно не ему. Он всегда это знал, как и знал, что ему предназначено великое будущее. То был восемнадцатый век, время, предстоящее большому техническому буму, и словно всё, даже воздух, трещало, накалялось перед этой бурей. И Мэрли желал застать его, ощутить…
— Мэрли, — женщина высунулась в окно со второго этажа многоквартирного дома, её светлые волосы торчали из-под белой косынки. — Сходи на рынок, но не задерживайся там, купи только муки и сразу обратно!
— Да, мама, — мальчик был выше своих лет. Так же он знал, что на него смотрят не только ровесницы. Богатые, зажиточные мужчины, разъезжающие в кебах, порой задерживали на нём взгляд. Один даже предлагал ему сесть к нему в карету, предлагая конфеты. И Мэрли доказал, что это имя и внешность ему не подходят. Он кинул камень в кеб, чуть промахнувшись и выслушав ругательства в свой адрес, весело умчался прочь. — Я возьму накидку отца?
***
— Мэрли! — Тимоти, опять весь в саже и пропахший унынием и бедностью своей семьи, чуть не сорвал с него капюшон. — Ты даже представить не можешь, что случилось?!
— Твоему отцу наконец-то выплатили зарплату?
Они не спеша шли с рынка, мимо затхлых домишек, но воздух тут был гораздо чище.
— Да, и не только! Мистер Пакет обещал зайти к нам на ужин!
Мэрли бросил на него короткий хмурый взгляд.
— Не знаю, что ты нашёл тут веселого, — они свернули, и показались первые очертания города. — Все знают, что этот старик любит таких мальчиков, как мы.
Повисла тишина, нарушаемая шорканьем их ног. До конца пути они больше не произнесли ни слова. А когда Тимоти свернул на другую улицу, Мэрли остановился, провожая его взглядом. Он уже знал, что больше не увидит его. Называйте это интуицией или третьим глазом, суть не изменится: родители Тимоти действительно продали его. Да и какая разница, у них было ещё четыре дочери и другой ребёнок на подходе.
***
— Мэрли, — его мать при свете тусклой свечи чистила картофель.
— М?
— Твой отец хочет, чтобы ты пошёл в ученики к бакалейщику…
— А школа? — Мэрли подбросил в печку пару палений.
Женщина вытерла тыльной стороной ладони лоб.
— Читать и писать ты уже умеешь, считаешь неплохо, вот и хватит с тебя, — и она вновь принялась за картофель.
Через год город накрыла какая-то зараза, унёсшая многих, в том числе и отца. А ещё через пару месяцев умерла мать, но уже от неудачных родов, унеся с собой и дитя. И Мэрли остался один. Как это было странно, но он едва что-то чувствовал. По-своему внутри он любил их, но вместе с этим ощутил свободу. В тот же день, после похорон матери, он бросил работу в бакалейной, собрал свои скудные пожитки и покинул город. А ещё через пару лет своих странствий он познакомился с Бертой Шон, дочерью крупного землевладельца. И пусть он считал, что его внешность и имя не подходили ему, Берта влюбилась в них. Ей нравилось шептать его имя, когда она запускала свои пальцы в его локоны, ей нравилось трогать его тело и любоваться им. Она сама была хорошенькой, пусть немного и глупой. Но Мэрли видел в ней только одно: его путь вырваться вперёд.
— Ты выйдешь за этого проходимца?! — кричал мистер Шон, краснея и ощущая, как кровь бурлит в его венах.
— Да! — Берта залилась слезами. Привыкшая получать всё, что хочет, она дрожала от негодования и любви к Мэрли. — Я люблю его, папочка…
— Ты и собак на псарне любишь, так что мне и с ними тебе свадьбу организовать! Мало любви…
— Наша любовь уже куда больше, чем просто слова! — Берта опустила руки на живот и склонила голову.
— Ты… ты… — Мистер Шон стал хватать ртом воздух, а затем его качнуло, и слуги прибежали на крик Берты и грохот тела своего господина.
Мистер Шон пережил приступ, но понимал, что дней его осталось мало. И теперь его единственным желанием стало увидеть внука.
— Пусть это будет мальчик, и не унаследует он мозгов нашей дочери, — прохрипел он рыдающей жене, сидящей у его постели.
Мэрли и Берта поженились через неделю после всего, чтобы скрыть позорную внебрачную беременность, и мистер Шон, бледный и слабый, присутствовал на венчании, но на самом торжестве уже вернулся в спальню, оставив жену управлять всем.
Желание мистера Шона сбылось: Берта родила мальчика, правда, радость была недолгой, и уже через месяц дом покрылся трауром. А Мэрли… ну, Мэрли получил то, что хотел, ну, почти.
— Ты постоянно закрываешься в кабинете! — Берта положила руки на бока. Его грудь яростно вздымалась. — Ты уже давно не ложился спать со мной, и просыпаюсь я без тебя!
— Как вульгарно, — улыбнулся он, рассматривая в микроскопе кровь.
— Вульгарно! — К её щекам прилила кровь. — Это будешь говорить мне ты, человек из… — Она резко замолчала, поняв, что перешла черту.
Но Мэрли было всё равно, он даже не обиделся и, сделав пометку на листке, вновь вернулся к микроскопу. Это-то и обидело её больше. Она изменила ему с конюхом. Велика потеря. Через девять месяцев она родила девочку. Милую белокурую куколку, на удачу похожую на мать, и общество не заметило подставы. Но Мэрли было плевать, он был равнодушен даже к родному сыну, что уж говорить о девчонке. По крайней мере, так было, пока Шоре не исполнилось десять лет.
— Как ты узнала, что он хочет нас обмануть?
Шарлотта испуганно подняла глаза на того, кто, конечно, не был её отцом. Она знала это, но разве могла сказать?
— Я словно на мгновение услышала о том, что он думает… — Её голос стал совсем тихим.
— И давно ты так можешь?
— Всегда… Сколько помню себя…
Мэрли присел рядом и заглянул ей в глаза.
— Удиви меня, — улыбнулся он.
— Я знаю, что вы не мой отец, — прошептала она, опустив глаза на свои руки. — Матушка часто об этом думает.
— Как мило, — он издал смешок. — Шарлотта, скажи, милая, ты боишься крови?
Он убил Берту во сне, принеся ей покой. Теперь оставался только сын, Джозеф. Мальчик, пусть и родился с тем полом, который желал его дед, но вот второе желание не унаследовал и пошёл умом в мать. К тому же тяготел больше к их дворецкому, нежели к дочерям друзей их семьи. В общем, не продолжения рода, не преемника… Не велика потеря. При загадочных обстоятельствах Джозеф разбивается на лошади и умирает почти сразу. А Шарлотта с каждым днём становилась всё бледнее и сонливее, в то время как Мэрли казалось, даже не старел. Вскоре после смерти сына Мэрли покидает поместье почти на год, уезжая на Восток. В его отсутствие Шарлотта выходит замуж и, пережив два выкидыша, не желает больше жить. Как жаль, что у Мэрли на неё были свои планы.
Мэрли вернулся в, пожалуй, самую холодную зиму того столетия, привезя с собой индианку и приставив её к «дочери». Но не только эти изменения произошли с хозяином дома. Многие заметили, что его цвет глаз меняется, кожа может быть с утра светлой, а к вечеру — смуглой. А когда буран настиг округу и многие дороги и пути были перекрыты снегом почти на месяц, прислуга поняла, что эту зиму она не переживёт.
Шоре стукнуло двадцать четыре года. И эта зима не пугала её, как и другие. Разве что она ощущала тоску. Индианка хорошо ей прислуживала и была вечным сосудом для Мэрли. Шора знала, что девушка хорошо управляется с тем, что можно было назвать эмоциональным фоном. И когда тоска совсем съедала её, ей вдруг становилось тепло и хорошо. Так же она знала, что Мэрли планировал закончить свои опыты. И прислуга… прислуга станет расходным материалом.
***
— В дом Шонов требуются гувернантка, повар, служанка… — Миссис Берис читала утреннюю газету и удивлённо уставилась на объявление. — Чего это Мэрли решил обновить всю прислугу?
— Не только прислугу, — мистер Берис был ближайшим соседом дома Шонов и помнил ещё самого мистера Шона. — Слышал, он нанял строителей к весне и хочет расширить дом, сделать какие-то постройки.
— Была бы жива Марта, не позволила бы этого, — миссис Берис была ближайшей подругой матери Берты, которая ненадолго пережила мужа и умерла от пневмонии. — Помню, как они заехали в этот дом. Я тогда носила первенца, — она замолчала, вспомнив с умилением своего старшего сына. — И помню, как приехала их поприветствовать и пригласить навестить нас с визитом… Марта была так счастлива этому дому, сказала, что не изменила бы в нём даже погнувшуюся дверь в кладовую. И правда, она ещё несколько лет была кривой… — Эти воспоминания вызвали в ней грусть, и она попыталась заглушить её несколькими большими глотками чая. — Эти несчастья принёс им Мэрли, начиная с приступа почтенного мистера Шона и заканчивая смертью Джозефа!
Мистер Берис не дал ответа жене, но в душе он был согласен с ней.
Мэрли застал техногенный бум. Всё, что происходило в девятнадцатом веке, приводило его в восторг и дарило больше эмоций, чем всё то, что было у него до этого. Он восхищался как радостями, так и горестями, впитывая их, запоминая, наслаждаясь мгновениями. История писалась, а он видел её написание. К тому моменту он стал больше походить на то, кем являлся внутри. Лишь имя осталось, да и его он стёр.
Предыдущие главы
Следующие глава