- Ну уж если так любишь его, так зачем было дите губить? - с отчаяньем в голосе причитала бабка Серафима смотря как Дина целыми днями только и делала что плакала.
- Помолчите, бабушка!
Дина, закутавшись в ту самую серую шаль сидела у окна и смотрела на дождь, на мокрый мир за толстым стеклом. Слез уже не было, только иногда в глазах проскакивали злые мстительные искорки. Неверующая, однако мысленно молилась и верила - обязательно сбудется.
- Господи! Покарай! - шептала Дина сухими губами и чувствовала, что не будет ей покоя пока не обрушится карающая десница на головы тех, кто причинил ей горе.
Серафима подходила сзади, легонько тыкала сухой ладонью Дине между лопаток.
- Окстись, девка! Сама подумай, кому смерти просишь!
Дина спохватывалась, начинала шептать побелевшими губами: Спаси и Сохрани!
Потом, когда отпустило, стало забываться, Дина решила вернуться в школу. Обливалась по утрам холодной водой, закаляла нервы. Вернулся прежний румянец, окрепла шея, и пополнели плечи. Привычно ощущала в руках теплое древко указки, водила ей по глянцевой карте обводя голубые моря и зеленые низменности.
С Риммой Николаевной не здоровалась. Умом понимала, что та ни в чем не виновата. С Зойкой можно сказать и подругами не были, так, болтали о моде, о прическах. И все равно, мысли лезли, словно в болотный след нога вступила и тут же в него текла мутная вода.
Зойка целыми днями валялась на широкой застланной клетчатым пледом кровати. В шкафу у Константина Георгиевича плотными рядами стояли книги и Зойка, порывшись, перетащила несколько случайных книг в их с Гошей комнату. Они так и валялись на полу возле кровати. По вечерам, Маргарита Павловна, улыбаясь вкатывала в комнату стеклянный столик на колесиках, на котором стоял чай, бутерброды, винегрет или холодец. Ставила столик около кровати молодых и спрашивала:
- Как ты себя чувствуешь Зоинька? Может огурчиков малосольных принести?
Георгий усмехался и уходил на кухню курить. И Константин Георгиевич возвращаясь с работы в своей Волге обращал внимание на женские головы, склоненные над детскими колясками. Два года уже прошло как сын женился, а внуков до сих пор нет.
Вечером на кухне, Зоя, в ситцевом домашнем халатике чистила у раковины картошку на ужин. Вошёл Георгий, взял из холодильника пакет молока поставил на стол. Попутно достал хлеб, колбасу.
- Не кусочничай, скоро ужинать будем - обернулась от раковины Зоя. Георгий молчал. Постукивал об столешницу уголком пластиковой зажигалки.
- Убери зажигалку - попросила Зоя.
Георгий отложил пачку сигарет вместе с зажигалкой в сторону. Затем взял ложку и кончиком стал отбивать по столу мелкую дробь.
- Не стучи, прошу.
Георгий будто не слышал, продолжал постукивать.
- Ты ведешь себя так, как будто бы я перед тобой в чем-то виновата.
Зоя налила в кастрюльку с картошкой воды и поставила на газ. Снова вернулась к раковине. В эмалированной миске была замочена соленая треска. Осталось только взбить муку с яйцами для обжарки.
- Молоко все не пей. Оставь, мне для кляра нужно.
Георгий отрезал у треугольного пакета носик, взял его со стола, подошел к Зое и опрокинул пакет над ней. Молоко тоненькой струйкой потекло по голове, лицу, по ситцевому халатику. На полу образовалась белая лужица. Зойка отвернулась к раковине, склонилась над ней. Заплакала.
- Я понимаю, тебе нужна свобода.
Георгий ничего не ответил. Он отправился в комнату и там включив погромче музыку на магнитофоне лег на диван. В кухню вошёл Константин Георгиевич с женой.
- Зоя! Рыба пригорает!
Маргарита Павловна быстро перевернула на сковородке куски трески, открыла форточку и схватив полотенце стала размахивать им разгоняя дым.
Зоя хотела выбежать из кухни, но Константин Николаевич поймал её за руку, посмотрел на влажные от молока волосы и мокрый халат.
- Что тут у вас происходит?
-Вы случайно не поссорились? - подхватила Маргарита Павловна.
- Нет, нет. Что вы. - Зоя принялась накрывать на стол.
Константин Георгиевич мельком взглянул на жену, потом на Зою.
- Зоя, ты скажи, если Гошка начнет тебя обижать я его быстро приведу в порядок!
-Да все хорошо, не волнуйтесь - Зоя старалась улыбаться одними уголками губ.
Константин Георгиевич не поверил. Он вошёл в комнату сына, убавив громкость присел к нему на диван.
- Что происходит, Георгий?
- Ничего отец. Ровным счетом ничего.
Георгий подложив под щеку маленькую плюшевую подушку повернулся к спинке дивана.
- Характер свой показываешь? Константин Георгиевич говорил спокойным ровным тоном.
- Не спрашивай, отец Ни о чем не спрашивай. - тихо проговорил Георгий. Маргарита Павловна позвала их к ужину.
Начиналась ветеринарная обработка скота. Весь день Георгий крутил баранку своего Газика объезжая животноводческий комплекс. К вечеру загнал машину в гараж, вышел и сел на скамейку. Закурил. Домой идти не хотелось. Вроде и время прошло, надо жить, а обида на то что его Зойка обманула не проходила. Наоборот, копилась день ото дня. Можно еще было забыть, если бы в постели у них было жарко. Но Зойка, как тот дремлющий майский месяц. Тихий, как нечаянный вздох. Светит ярко, но не греет. Георгий вспомнил Дину.
- Какая она была знойная и так умела ласкать ... Он с тоской посмотрел за болото, оттуда был виден желтый рассеянный свет от колхозных теплиц. Постоял, покачиваясь словно маятник, что-то обдумывая и махнув рукой в сторону дома, неторопливым шагом отправился на свет теплиц.
Георгий остановился у сломанной пополам березы, на повороте узкой утоптанной тропинки. Тихо, только слышно, как квакают лягушки. Он поднялся выше по тропинке и вдруг неожиданно увидел Дину. Она выходила за поворот. Походка легкая, скользящая. Фигурка крепкая, напряженная, в руках большой букет желтых купальниц. На плечах накинута кофточка. Нет, она не испугалась. Не удивилась, как будто ожидала его увидеть.Положила цветы на землю и продела руки в рукава кофточки. Потом подняла цветы.
- Здравствуй - Дина подняла голову заглядывая Георгию прямо в глаза.
- Здравствуй - почти прошептал он.
- Дина! ... Она оборвала его на полуслове.
- Не нужно ничего говорить Гоша. Все что между нами было, осталось там ...в районной больнице.
- Прости меня! Дина! Дурак был. Всю жизнь тебе испортил. И все равно, знай, никакой другой жизни без тебя у меня нет и не будет!
Дина сузила глаза, сжала губы.
- Живи Гоша. Просто живи как все. А остальное получится само собой.
Она зябко поежилась. Георгий снял с себя куртку и накинул на полные круглые плечи Дины. Она попыталась куртку скинуть, но Георгий осторожно прижал её к себе, чувствуя ладонью как она вздрагивает словно от озноба. Легонько подтолкнув, он пошёл вместе с ней по тропинке, мимо заметно обмелевшего после паводка болота. Вот уже затеплились на небе три первые звездочки, их голубой свет упал на гладь ручья. Эти три пятнышка закачались, когда Георгий тихо произнес:
- Прости меня Д и н а.
Зойке не спалось. Вроде всё, о чем мечтала есть. Живёт в просторном доме, холодильник всегда урчит наполненный до отказа едой. В комнатах темно-коричневая новая мебель блестит полировкой, на полу и на стенах пушистые ковры. Даже шкура белого медведя с разинутой пастью висит в их комнате на стене. Цветной телевизор. Что ещё нужно. Все поселковые невесты ей завидуют. А счастья нет. Вон даже мать счастливая со своим Виталием. Он ее на руках носит. Дома все сам, и корову доит, и печь топит и пол моет. Даже тесто замешивает! Попробовал было научить Римму корову доить, но она только руками замахала: - Я её боюсь! А Виталий смеётся: вот тебе новость! Женщина боится коровы!
Скрипнула дверь, пришёл Георгий. Разделся и лег на диван. Включил ночник, взял с пола книгу и уткнулся в страницу на середине.
- Гоша ...тихонько позвала Зоя. Он не откликнулся, заснул. Или сделал вид.
«Знаешь что про нас говорят в поселке?» —в другую встречу спросила Дина у Георгия.
Он вздохнул: - Догадываюсь. И добавил: - А что конкретно?
Дина не спешила с ответом.
- Ничего теперь не поменяешь Гоша. Да и менять не хочу. Тебя вот только жалко.
- Опять ты за своё! Договорились же! - воскликнул Георгий.
Дина замолчала и примирительно, как кошка потерлась о его плечо щекой. Потом протянула руку и крепко сжала его широкую ладонь. Потянула за собой. По крепким мосточкам перешли ручей и вышли на широкую поляну, посреди которой стоял не тронутый прошлогодний стожок. Он ещё пах июньским прошлым зноем, и этот запах разнотравья дурманил голову, сильнее стучало в груди сердце и куда-то исчезал мир. И оставались только жаркие губы Дины, мягкие податливые плечи. Наверное, они так долго были в разлуке, думали друг о друге то теперь с удвоенной страстью спешили. И каждый гнал от себя вопрос: - А что же будет дальше?
Зоя узнала. Убирая вещи, она в кармане пиджака нашла расческу. Помнила этот гребешок с царапиной. Дина тогда шутила, что Гоша случайно, уронил на него пепел от сигареты. К горлу подступила тошнота. Вот уже две недели не приходит женское ... Радоваться бы надо. Родители ждут внука. Но как после всего жить?
Дома опостылело все, осточертело. Бесконечные одинокие вечера, мытье посуды за всеми, подметание полов и разглядывание редких прохожих за окном. Дождалась, когда свекр придет с работы, спросила сразу, напрямую.
- Константин Георгиевич, на работу хочу выйти.
Тут вмешалась Маргарита Павловна
- Зоя, детка. Когда ты нас уже называть правильно станешь. Мама, папа?
Зойка не ответила. Она ждала что скажет свекр. И он понял.
- Обратно на станцию пойдешь? Старика Матвея на пенсию проводили недавно. Теперь ты будешь за главную. Согласна?
И вот Зойка снова перенаправляла железнодорожные пути, осматривала рельсы, шпалы и в случае неисправности вызывала ремонтную бригаду, ругалась, спорила. Но главное теперь она была снова на своём месте. Приходила домой уставшая, ничком валилась на кровать, совала голову под тяжелую пуховую подушку и мгновенно засыпала.
К утру возвращался Георгий. Однажды, когда он вернулся и постарался пройти незаметно у него ничего не получилось. На крылечке он заметил красную точку папиросы. Подумал с досадой: - отец!
Константин Георгиевич потушил папиросу, бросил её в чугунную урну около ступенек. Погладил за ухом овчарку.
- Ты что творишь, сын?
Георгий присел рядом на ступеньку.
- Это мое дело отец. Хочу живу, хочу разведусь. Имею на это полное право.
- Ну с правами у тебя полный порядок. - А как насчет обязанностей? - строго спросил Константин Георгиевич.
- Ты же взял на себя ответственность за другого человека! - продолжал он. А возможно в скором времени и ещё за одного если Зоя забеременеет.
На крыльцо вышла Маргарита Павловна.
- Тише Костя, соседи услышат!
Георгий поднялся.
- Если что, буду как все платить алименты. Пойми отец, не получается у нас ничего. Если и разойдемся, то мирно, спокойно. Без скандала. Не беспокойся, на твоей репутации это не отразится.
Константин Георгиевич вскипел:
- Тогда и тебе нечего делать в моём доме!
Георгий ухмыльнулся:
- Подумаешь! Проживу! Сейчас не те времена!
Он вбежал в дом, Маргарита Павловна бросилась за ним.
- Гоша, сынок, успокойся. Отец вспылил, ничего, бывает. Вот увидишь он отойдет!
Но Георгий уже ничего не слышал. Схватил спортивную сумку стал бросать в неё мыльницу, зубную щетку, бритву, полотенце. Открыл бар в полированной стенке, и схватил первую попавшуюся бутылку ...
У Зои ещё с утра было дурное предчувствие. Сначала опоздали мастера и едва успели починить рельсы. Пришлось даже поругаться с ними немного. От того, наверное, она и остальное время была как на нервах. Вот-вот должен был пройти товарный поезд. Зоя перевела стрелку с первого на третий путь и в ожидании, разговаривала со своей помощницей тетей Полей. Состав был длинный и шёл под уклон с большой скоростью. Тетя Поля выпрямилась и подняла флажок. Неожиданно лицо пожилой женщины исказилось, побелело. Успела крикнуть
- Зоя! Там!!!
Зойка резко повернулась и увидела Георгия. Он шел по путям, шатаясь, в сторону торфоболота. В руках болталась белая спортивная сумка
- Пьяный. - К ней пошёл! Успела подумать Зоя.
Она метнулась вперед, выскочила на рельсы и столкнула Георгия с полотна вниз, под откос. Хотела отскочить сама и не успела. Только лишь выставила вперед руки инстинктивно защищаясь от настигшего её поезда ...
Когда её на носилках несли к машине скорой помощи, успела выкрикнуть:
- Гоша, ты жив?
Георгий подскочил к носилкам.
-Я тут. Зоя!
- Мне обе ноги отрезало? - еле шевеля белыми как мел губами спросила она. Георгий отвел глаза ...
Зоя не плакала до самой больницы. И потом, там, в приемном покое запретила плакать ему.
- Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что теперь ты свободен.
Лето подходило к концу, на полях словно перед сражением выстроились в ряд новые комбайны. Начиналась жатва. С утра до ночи Константин Георгиевич разъезжал на своей Волге, следил как идёт уборка. Вон вдали пылится синий,, ЗиЛ, За рулем сын. Георгий перешел на грузовик. Дома он практически не бывал, а если, когда и ночевал, то лежал в комнате, смотрел на мутно белеющий потолок и виделось ему железнодорожное полотно, поезд несущийся с огромной скоростью крик и тишина потом. Тягучая, пахнущая мертвыми цветами тишина.
Все эти месяцы он приходил в себя, превозмогал боль и шум в голове. <<Поезд>><< "Зоя>> <<Простила>> тупо, вполголоса повторял он одно и тоже. Надо было жить дальше. Что сегодня отвезти в больницу? Яблоки или куриный бульон?
Зоя мужественно перенесла операцию. Почти три часа хирурги сшивали сосуды, удалось ноги сохранить до колен. Все заботились о ней. Когда пришло время выписываться, Константин Георгиевич первым приехал в больницу. Вошёл в палату. Зоя лежала у окна и осеннее солнце золотым лучиком гуляло по её лицу. Увидев свекра улыбнулась.
- А я за тобой. Дома уже готова комната. Ни о чем не беспокойся.
Зоя заговорила спокойно, певуче.
- Спасибо Константин Георгиевич. Извините, но я к вам не вернусь.
Тут дверь палаты с шумом отворилась и вошли Римма Николаевна, Виталий и его мать Агриппина. У неё в руках был глиняный горшочек, перевязанный марлей.
- Молочко топленое с пенкой, как ты любишь. Пей и собирайся.
- Домой поедем - улыбалась Римма Николаевна.
- Как же домой? - огорчился Константин Георгиевич. У нас с Ритой все готово к приему Зои.
- Да что вы. Константин Георгиевич, кроме родной матери никто лучше не будет ухаживать. Римма Николаевна собирала в пакет Зоины вещи.
- Правильно дочка! - подхватила Агриппина. Пусть не дал мне боженька внуков, буду за Зоинькой ухаживать как за родной. Так что Георгиевич не обижайся и не сомневайся.
Виталий, улыбаясь развел руками.
- Вот какие у меня женщины славные! Что жена, что маманя!
Константин Георгиевич поднялся.
- Я уже заказал протезы. Сделают в лучшем виде. И коляску на складе самую лучшую выбрал. Поправишься, приходи ...
Тут он поперхнулся, закашлялся.
- В общем если захочешь работать, то найдем дело.
Он ещё что-то хотел сказать, но резко повернулся и вышел.
У больницы переминаясь от волнения стояли Георгий с Диной. Подошли к коляске, на которой сидела Зоя. Та с прежней улыбкой, смотрела и не было в её глазах ожесточения. Наоборот, Зоя уже давно всех простила. Горькая струя отчаянья ушла в песок. Навсегда. Чтобы жить дальше нельзя быть в противоречивом состоянии, нужно уметь прощать. Впереди другая жизнь, заново.
Весть о бесстрашной женщине, которая спасла жизнь человеку, облетела не только район, но и область. О Зое написали в газете. Стали приходить письма, они были как лекарство. Разноцветные конверты Зоя складывала в стопку, потом несколько раз перечитывала. А одно письмо она убрала отдельно. Оно было от мужчины, у которого тоже не было ног.
<<Держимся Зоя! Вспоминаем Алексея Мересьева. Вот и меня зовут Алексей. Мы с тобой обязательно научимся ходить на протезах. Возможно даже держась за руки ...>>
Глава первая, глава вторая. Всем огромное спасибо за прочтение и помощь! Счастья и любви!