Георгий был таким же как и всегда. Работал, отдыхал. Отец все таки смягчился и пристроил его водителем на ветеринарный "Газ". Георгий разъезжал с ветврачом Галиной, полной теткой, с добрым лицом. Работа не сложная, вози её по комплексу, жди, спи в машине. Но если бы родители хоть на минуту заглянули ему в душу, то увидели бы что ни работа, ни отдых, ни случай с Диной, а совсем другое тревожит его. Что бы он ни делал, Георгий чувствовал и видел только одну Зойку.
- Вот ведь, замухрышка, было бы по чему сохнуть. Была какая нибудь особенная. А так, маленькая, грудки как два яблочка. На язык вострая. Только вот глаза эти в зеркале, тогда в магазине. Пол ночи не мог уснуть, все время их видел. Лучше бы не смотрел.
Снег почти весь сошёл и на болоте, пролежавшая зиму клюква, рассыпалась словно горсти рубинов. Под снегом она сохранилась отлично и весной можно было собирать ароматные, сладкие ягоды. В выходной, одев сапоги бродни, взяв большую плетеную корзину Георгий решил сходить на болото. Они ещё раньше уговорились с Зойкой что пойдут вместе. Сунул в карман прорезиненого плаща две подсоленные горбушки, пару яиц сваренных вкрутую. До болота доехали на ветеринарном газике. Зойка уселась на переднее сиденье и когда машину потряхивало на ухабах она вскрикивала:
- Гошка! Аккуратно! Как на лыжах с горки летим!
,,Газик,, оставили под черемуховым кустом. У кромки трясины Зоя остановилась и вдруг уперлась:
- Я боюсь, утону!
Георгий с улыбкой протянул ей руку, сказал ласково:
- Не бойся, болото хоть и тряское, но не вязкое. Вот увидишь, пойдем как по волнам.
Прошли до глубины и наконец на кочках, рубиново сверкая рассыпались ягоды. После снега, напоенные водой они были словно литые, легко собирались. Георгий набирал полную горсть ссыпал в короб. Зойка смотря на него делала тоже самое.Через два часа обе корзины были наполнены. Выбрались обратно к машине, присели на упавшую деревину. Георгий вынул из кармана хлеб и яйца, половину протянул Зойке.
После еды потянуло в сон, Зоя закрыла глаза. Задремала. Георгий смотрел на неё украдкой.
- Вот ведь, встречаемся уже давно, а до сих пор даже не поцеловались. Иногда Георгию удавалось дотянуться губами до мягкой мочки Зойкиного уха, но она тут же уворачивалась. Так и ходили из конца поселка в другой конец, изредка приседая на скамейку. Вот и сейчас Зойка сидела неподвижная дремлющая, зато как близко. Кончики чёрных волос, от влаги завились на плечах в колечко. Над губой темноватый пушок. Георгий на минуту представил себе её лoбoк и у него неожиданно все горячо задрожало внутри и пересохло в горле. Неожиданно он обхватил её одной рукой за плечи, другой - за шею и зашептал:
- Зоя! Зоинька!
Она резко открыла глаза. Георгий хотел притянуть ее к себе но Зойка уперлась локтем ему в грудь.
- Не тронь! Пусти! - грозно произнесла она и сдвинула брови.
-Не пущу! Георгий сжал её ещё крепче. Зойка неожиданно обмякла. Тихо произнесла:
- Думаешь силою все можно? Нет Гоша.
Но тот уже не слушал. Он словно завелся, сжимая Зойку словно в тисках крепко поцеловал в губы.
- Пусти! Зойка пыталась вырваться.
А у Георгия в голове билась только одна мысль: - Уступлю, не мужик я. Вот ведь маленькая, а какая сильная! Нет! Не отпущу! Добьюсь своего ...
Он не успел даже заметить как Зойка вытащила из объятий одну руку, нашарила на земле толстый сук и со всего размаху врезала ему в середину лба.
- Покалечила! С горечью думал он ощупывая лицо.
Зойка стояла в стороне, взъерошенная, настороженная, не выпуская палку из рук.
- Только подойди ... прошипела она.
Георгий даже не ответил. Он сполоснул из прозрачной лужицы лицо, вытер его воротником фланелевой рубашки. Посмотрел на себя в зеркальце на двери кабины. Толстая красная полоса пересекала лоб ровно по середине.
Здорово приложила. Стерва. У Георгия пропал всяческий интерес. Он сел в кабину, распахнул пассажирскую дверь.
- Садись. Домой поедем.
Зойка нерешительно подошла. Прежде чем выбросить палку выждала ещё несколько минут. Потом села. Смотрела на Георгия.
- А если бы ты мне шальная глаз выбила? Он повернул ключ зажигания, стал прогревать мотор.
- Чуть руки мне не вывихнул. Бизон здоровый! Думаешь тебе все можно? Женись сначала, а потом распоряжайся. Зойка передернула плечами.
До поселка ехали молча. У Зойкиного дома Георгий остановился, передал ей корзину с клюквой.
- Про свадьбу ты это серьезно?
Зойка вступила на хрусткий весенний ледок, перекинула корзину из рук в руки. Сказала, как отрезала:
- Шутя, только котята рождаются.
Вечером, приехав с работы Константин Георгиевич взглянул на расцарапанное лицо сына, вздохнул, и достал из холодильника потный графинчик, тарелку с ветчиной и салатом. Жестом показал Георгию сесть рядом за стол. Разлил водку по крошечным рюмочкам, Выпили.
Что, опять подрался? - спросил он, устало.
-Нет. Не поверишь отец. Меня девушка ударила. Палкой.
Константин Георгиевич сначала нахмурился, что-то соображая в голове, а потом неожиданно заразительно и молодо захохотал, высоко вскидывая голову. Наконец он успокоился, посмотрел на опустившего низко затылок Георгия.
- Так что тебе еще нужно? Шалопай ты был, шалопай и есть. Возьми и женись на этой девушке если нравится!
Наступил май. Римма Николаевна с Маргаритой белили дымоходы, двери, стирали занавески, половички, дорожки. Одним словом готовились к свадьбе. Вовсю цвели яблони, словно фата падали на землю белые лепестки. Отмечать решили дома в поселке. Погода благоприятствовала, стояла теплынь. Константин Георгиевич постарался, две новые "Волги" из района пригнали. Для жениха черную, для невесты белую. Съехалась родня со стороны Старховых. Маргарита Павловна сияя от счастья встречала гостей. В доме вовсю шла готовка. Крутилось мясо на котлеты, в чугунах доходили свиные и говяжьи ножки. Из огромного таза отщипывалось тесто на пончики. Из города привезли свадебное платье. Зойка посмотрела на пышное белоснежное кружево и отвела глаза.
- Может мне лучше одеть вот это, бордовое?
- Ну что ты, деточка. Это же на второй день. Когда уже жена. А пока ты невеста, чистая, непорочная. Маргарита Павловнамвстряхнула пенную фату, накинула её Зойке на голову и вспомнив что забыла положить перец в бульон убежала на кухню.
Играла радиола, магнитофон и даже гармошка. Гости пили, ели, танцевали. Зойка сидела с красными словно помидоры щеками, слегка опьяневшая от шума, от постоянно щелкающего фотоаппарата. Около дома толпился народ, заглядывал за забор. Георгий не отпускал Зойкиной руки. Даже когда кричали ,,горько,, он так и держал её маленькую ладошку. И ближе к полуночи за руку повел наверх, в мезонин.
Все это время у забора стояла старуха, по самые глаза закутанная шалью. Даже самый проницательный не смог узнать в ней Дину. А она стояла и смотрела ...
В мезонине было темно и прохладно. Где-то на горизонте уже появилась полоска зари. Георгий запер дверь. В голове шумело вuнo. Наконец-то они одни ...
В окно светило яркое майское солнце Зойка лежала отвернувшись к стене. Потом посмотрела на сидящего сгорбившись Георгия.
- Я думаю, у вас отсутствует средневековая традиция показывать родителям и гостям, простыню после брачной ночи.. Зойка села на постели, согнула одну ногу и прижала колено к подбородку.
Георгий встал, начал ходить из угла в угол. Уронил стул, поднимать не стал.
- Прямо удар в самое сердце - думал он. Пнул ногой валявшийся стул, это помогло смягчить злобу.
- Как так можно? - спрашивал он себя мысленно. Ведь еще вчера такими глазами смотрела! Он сел с краю на постель. Спросил глухо:
- Зачем было разыгрывать эту комедию невинности? Лицо его было холодно, во взгляде лёд. Георгий снова встал.
- Я всё расскажу родителям. Наш брак аннулируют.
Зойка сначала молчала.
- Сядь. Ты хочешь, чтобы завтра весь поселок узнал, какая у главы невестка? Зачем. Послушай Гоша. Я тебе все расскажу. А потом ты сам решишь расставаться нам или нет.
Зойка росла одаренной, с хорошей памятью, музыкальным слухом. Римма Николаевна пророчила ей поступление в институт. И тут словно гром среди ясного неба. Отец, шутливый, громогласный пропадал сутками на работе. Домой приходил пропахший машинным маслом. Если Римма Николаевна задерживалась в школе, без упреков, сам разогревал макароны или кашу на сковородке. Но в последнее время Зойка заметила что родители стали мало разговаривать друг с другом. И однажды отец собрал чемодан. Он пришел через месяц, принес деньги.
- Римма, ты не против если на каникулы я возьму детей и мы с ними поедем в горы. Хочу показать им Кавказ. Я уже купил путевки.
Римма Николаевна стояла у окна и неприятно щелкала пальцами.
- Сын ... этой ... тоже поедет?
Бывший муж прислонился к косяку.
- Денис хороший парень, тем более что он всего на три года старше Зойки. Пусть подружатся. Какие проблемы?
- Ты вероятно прочел ,,Дикая собака Динго,,? Так вот,, у Зои с твоим приемышем ничего не может быть общего. Понятно?
Римма Николаевна выпрямилась как циркуль, готовая отразить любую атаку. Но тут неожиданно Зойка подала голос.
- Я поеду мам, я хочу.
Погода стояла чудесная, в горах, на вершинах, словно сахар белел снег, от горного озера веяло холодком.
Денис представлялся Зойке, высоким золотоволосым и гладко причесанным. А вместо этого она увидела лохматого парня, в темно синей курточке и таких же спортивных штанах, слегка пузырившихся на коленках. На шее красный шарф в чёрную клетку. За плечами его был небольшой рюкзачок, а на боку фотоаппарат. Зойка даже хохотнула в кулак. Денис заметил, но не подал вида. Когда приехали в горы Денис небрежно произнес:
- Давай сюда свои чуни.
Он опустился на одно колено и стал ловко застегивать Зойке крепления на лыжах. Она наблюдала за этим свысока, надменно:
У её ног тот кого она должна ненавидеть. Смотрите все!
Денис шел на лыжах действительно здорово. Зойку периодически посещало второе дыхание и она бежала с ним на равных. Отец плелся далеко позади. Разогнавшись, Зойка не успела вовремя затормозить и оказалась в сугробе.
-Вылезай, снегурочка! - вздыхал Денис и протягивая руку вытаскивал её из снега.
И вот Зойка стала падать чаще, оставляя в снегу следы локтей, затылка и спины. Когда Зоя отставала, отец с Денисом останавливались и поджидали её, о чем-то оживленно беседуя. Но как только Зойка приближалась, они срывались с места и мчались дальше. Через семь километров сделали привал. Отец разжег костёр, выстругал из куста палочки. На них насаживали кусочки черного хлеба и поджаривали над язычками пламени. Денис достал из рюкзачка термос, налил в крышку горячий кофе и первой протянул Зое. Она хотела взять, но почувствовала что правая рука замерзла.
- Дай сюда - Денис взял её ладошку в свои руки и стал растирать сначала снегом, а потом своим шарфом. Он тер очень аккуратно, но Зойка иногда тихонечко попискивала.
Горячий кофе помог окончательно раз морозится и дорога обратно показалась короче. У гостиницы, Денис снова встал в снег на колено перед Зоей. Крепления лыж щелкнули, выпуская на волю её ноги. И кончился этот первый совместный день. Остаток отдыха они все трое ходили в кино, в кафе пили лимонад, ели мороженое и апельсины. И что-то случилось. Не тогда, после. Денис словно поселился в сознании.
На майские праздники в городе было шумно. На демонстрацию шли люди и Зоя вдруг неожиданно в толпе увидела Дениса. Он шёл в чёрном полу пальто, из выреза которого торчал тот самый красный шарф. Он прошёл мимо, лишь взглянул мельком и не узнал. А у Зойки от неожиданности язык словно прирос к небу. И какое-то необыкновенное упругое волнение овладело ею. Это чувство ещё не раз будет овладевать ею, но она об этом пока ещё не знает. Вроде ещё школьница, в коротком коричневом платье, в сером плаще и высоких сапогах на узком каблучке, но уже совершенно другая, повзрослевшая. Проснулась однажды утром и поняла - другой человек. Взрослая, едва приспосабливающая к ритму времени. А оно летело так стремительно и жаль что в сутках всего 24 часа. Окончен восьмой класс, впереди экзамены. Римма Николаевна взяла путевки на чёрное море.
С той поездки Зоя с отцом не встречалась. У него бесконечные были командировки, нужно было зарабатывать чтобы содержать и ту семью и помогать Зое. И вот через восемь месяцев эта встреча с Денисом. Он прошёл мимо и даже не заметил ...
К сентябрю нужно было поступать в педагогический. Но желание идти туда учиться у Зойки отсутствовало напрочь. Однажды утром, за чаем, Римма Николаевна откусив печенье неожиданно обмолвилась:
- Отец звонил в школу. Спрашивал про тебя.
Зойка намазывала вареньем половинку батона.
- И как он? - спросила она, торопливо откусывая, так как варенье было готово капнуть на скатерть.
- Месяц назад, своему Денису свадьбу отгулял.
Батон застыл в воздухе, капля вишневого варенья тягуче вытянулась с батона и медленно упала на светлую ткань. Голова Зойки потяжелела.
- Ты чего побледнела? - Римма Николаевна допила чай и отставила чашку в сторону.
- Собирайся на занятия, а то опоздаешь.
Зойка вышла из дома, свернула в какую-то улочку. Прижалась к серой шероховатой стене.
- Что это такое с ней? Надо идти. Она пошла, медленно. В груди какая-то невыносимая горечь. Ударить бы по чему. Водосточная труба была вся забита льдом. Зойка пнула по ней раз, другой. Из трубы с грохотом посыпались ледяные осколки. Проходящая мимо женщина, с авоськами, в которых желтели куриные ноги отпрянула:
- Ты пьяная что ли? Что творишь?
А Зойка села у стены на корточки и заплакала. Неужели я влюбилась? Или придумала себе сама? Ждать надо может отпустит.
Так проходила зима. Ночами Зойка лежала с открытыми глазами и представляла что Денис лежит рядом. Такой нежный и внимательный. Как тогда, когда надевал ей лыжи. Что бы чувства были еще ярче она стала спать раздетой. Холодная простыня приятно касалась горячего тела, дума о его ненасытных руках скользящих по её телу волновала так мучительно что к утру Зойка еле открывала глаза
Наступил жаркий май. Наконец Зойка решилась. Из будки телефона - автомата она набрала номер квартиры где жил отец. И тут же в трубке услышала голос Дениса.
- А-а... Снегурочка. Помню. Отца? А его нет. Ещё не вернулся из командировки. Зойка преодолев страх, голосом похожим на детский, сказала:
- Денис. Знаешь что. А давай встретимся?
Потом она жалела только об одном, что позвала Дениса к себе. От накатившего вдруг страха заныло под ложечкой. Но отменить все было уже поздно. Денис приехал. Если бы на нем был тот самый красный шарф было бы привычней. Но на дворе был май жара стояла. От бывшей лохматости Дениса не осталось и следа. Волосы коротко подстрижены, белая майка обтягивала его сухое поджарое тело. От этого выглядел ещё красивее. Сел на диван, Зойка напротив в кресло и журнальный столик оказался между ними.
- Я не знал, что купить. Вот вино взял наугад. Фрукты. Он расстегнул спортивную сумку достал темную бутылку, пакет с яблоками и апельсинами. Вино было густое, вкусное.
- Натуральный кагор - пояснил Денис.
Он очистил апельсин и дольки разложил веером по столу. Зойка сама не заметила, как быстро опьянела, порозовела. Она что-то говорила, вероятно смешное, потому что Денис все время смеялся.
- Какие белые у него зубы. Наверное, целоваться это приятно - сквозь шум в голове думала Зойка.
Пошатываясь, она встала с кресла и села на диван рядом с Денисом. Погладила рукой по ершику волос на его голове, потеребила пальцами толстую розовую мочку его уха. Провела пальцем по самому краешку выгоревших коротких ресниц ...
Помнила капельку пота между его бровей, глаза его сверху. На белке левого глаза у него лопнул крохотный сосуд. Но Денис не замечал. От него вкусно и резко пахло одеколоном. Кажется древесный аромат. Он спокойно и ритмично покачивался. Зойка только на секунду закусила губу, застонала ...
Денис замер, словно понял. Это продолжалось только минуту. Он заспешил, испугался. Дернулся несколько раз и обмяк ...
Зойка закуталась в простыню и отодвинулась к краю дивана. Обернулась и посмотрела на ту потную капельку между серыми бровями.
- Почему ты мне ничего не сказала, не предупредила?
Голос Дениса прерывался. Но Зойка своим уже женским чутьем поняла, что он счастлив. И она улыбнулась ему. Денис притянул её обратно к себе, стал целовать плечи, грудь, обнял и начал укачивать.
- Прости меня. У нас ничего не может быть. Я женат. П о н и м а е ш ь?
С той значительностью, с которой было произнесено, это слово она поняла всё. Когда за Денисом закрылась дверь, Зойка пошла в ванну. Посмотрела в зеркало и плюнула в своё отражение.
- Господи ... как же тяжко на душе.
На стеклянной полочке, в стаканчике осталась отцовская бритва в футляре ... Не глядя резанула по запястью. На минуту стало легче. Но словно молния пронзила мысль. Мама! Ей это за что?
Зойка сама вызвала,, скорую помощь,, сама открыла дверь. Хотела ещё одной рукой вытереть кровь на полу, но сил не хватило. Только все размазала по кафельной плитке в ванной.
Через неделю она вернулась из больницы. И два месяца просидела дома, никуда не выходила. Украла у Риммы Николаевны восемь лет жизни, а может и все десять. Но болеть по Денису перестала. Стало никак.
Однажды, все-таки спустилась в сберкассу заплатить за квартиру. Оставалось пересечь дорогу. Неожиданно взгляд выхватил с той стороны пару. Мужчина в лёгкой летней курточке вез голубую коляску. Рядом семенила маленькая полная женщина, в черно-желтой кофточке и синей юбке. Она что-то показывала мужчине руками, на толстом пальце даже на расстоянии поблескивало золотое кольцо. Зоя узнала эту пару. Денис с женой. Равнодушно подождала пока они пройдут. А дома с мольбой сказала Римме Николаевне.
- Мама. Давай уедем. Куда нибудь в деревню где нас никто не знает..
Продолжение следует. Начало тут. Спасибо за прочтение и помощь! Мира и добра нам!