Виски сержанта Уварова с самого утра стискивала неприятная тупая боль. Последние пару недель всё шло наперекосяк. А он-то тешил себя напрасной иллюзией, что на его участке будет относительно спокойно. Молодой спальный район. Дома – в основном новостройки, в которых живут обычные люди, впахивающие с утра до ночи, чтобы вовремя закрывать ипотечные взносы. А вот же – просчитался!
Девять дней назад его дёрнули на вскрытие нехорошей квартиры, адрес которой показался ему смутно знакомым. Труп в ней оказался очень даже криминальным, кроме того, убиенную хозяйку Уваров знал по её запоминающемуся визиту с требованием найти Лиама Нисона. Не успел он отойти от этого события, как случилось новое, пусть и не на его участке. Неделю назад вернулась гуляка-Ирка. Точнее, не вернулась, а приползла под утро, вся израненная, еле живая, до полусмерти напугав дворничиху Зухру. Успела прошептать разбитыми губами подоспевшему к ней Алексею: «Чудовище… он стал чудовищем…» и потеряла сознание. К прибытию «скорой» она уже была мертва. А четыре дня назад двое подростков-руферов свалились с крыши высотки, добавив Уварову проблем.
Да и сегодня всё шло наперекосяк. На нынешний день в местной школе, в которой учились погибшие подростки, была запланирована профилактическая беседа, но инспектор по делам несовершеннолетних, на чьё убедительное красноречие и полагался Уваров, в последний момент слилась, сославшись на какие-то неотложные дела. Краснеть, потеть и отдуваться, на ходу придумывая речь, пришлось одному Алексею, что не способствовало ни его хорошему самочувствию, ни прекрасному настроению.
Школа была новая, по стать району, не чета той, где учился сам Уваров. Огромное четырёхэтажное здание с просторным актовым залом, двумя спортивными залами, зимним садом и множеством всяких закоулков, поэтому, выйдя из актового зала, участковый малость заплутал в бесконечных школьных коридорах. И это состояние топографической беспомощности в сочетании с головной болью, окончательно выбило его из колеи. Уваров застыл посреди коридора, пытаясь собраться с мыслями и понять, куда ему двигаться дальше. Уроки в школе уже закончились, шумный поток учеников схлынул, и теперь в помещении воцарилась непривычная тишина. Разве что откуда-то раздавались приглушённые голоса. На эти звуки Уваров и двинулся, надеясь разузнать дорогу к выходу из школы.
– … а ты сегодня пойдёшь с нами? – доносилось из-за двери одного из кабинетов.
– Не знаю пока, – отвечал другой голос. – Уроков задали до фига.
– Да блин! Дались тебе эти уроки! Неужели не интересно совсем?! Ребята говорили, что он на Лиама Нисона похож!
Уваров, потянувшийся было к дверной ручке, застыл на месте. Сердце его подпрыгнуло, пустилось аллюром. Опять этот актёр, будь он неладен! Может, девчонки просто фильм какой-нибудь обсуждают? Да только чуйка сержанту нашёптывала совсем другое. Он рванул дверь на себя и заглянул в класс. Две девочки лет четырнадцати испуганно вскрикнули.
– Здравствуйте! Участковый уполномоченный Уваров, – зачем-то представился Алексей. – Мне нужно знать, где именно вы видели человека, похожего на Лиама Нисона.
«Во будет смешно, если они мне сейчас какой-нибудь блокбастер назовут», – пронеслось в его голове. Девочки испуганно переглянулись и настороженно уставились на участкового. Он шагнул в класс и прикрыл за собой дверь.
– Это очень важно, девочки, – слегка надавил он. – Этот человек – опасный преступник. И если вам хоть что-то известно о его местонахождении или вы где-то видели его…
– На чердаке, – откликнулась та, что пониже ростом, круглолицая и кареглазая. – Только мы его не видели. Нам Колька с Женькой рассказывали.
– А они где его видели? – спросил Уваров.
– Ну, в том доме, на чердаке, с крыши которого они упали, – нехотя отозвалась вторая девочка.
– И вы собирались идти туда сегодня? – невольно вырвалось у Алексея. – Нечего там делать, на этом чердаке. Человек, которого там видели – очень опасен. Не ходите туда ни в коем случае, поняли?
Девочки одновременно кивнули, заворожённо глядя на собеседника. Уваров поспешил ретироваться, подгоняемый новой информацией.
– Подождите! – крикнула ему вслед подружка кареглазой. – А это, что, получается, он Кольку с Женькой с крыши столкнул? Они не сами что ли?
Уваров оглянулся и сказал:
– Этого я вам сказать не могу. Просто будьте осторожны и не гуляйте там, где не положено.
Как найти выход из бесконечных лабиринтов школьных коридоров, он так и не спросил. Хотя, ему это уже было и не нужно. Ноги сами несли его в нужном направлении.
*
– Чего там опять проверять? Заперто там! – старшая по подъезду недовольно нахмурилась, когда Уваров возник на пороге её квартиры. – Позавчера новый замок повесили.
Но ключ всё же выдала. Только вот необходимости в нём никакой не было. Дужка навесного замка была сломана. Не перепилена и не перекушена. Её словно разорвали, приложив неимоверные усилия. В горле Уварова внезапно пересохло, над верхней губой выступила нервная испарина. И несчастный случай с двумя мальчишками-руферами заиграл вдруг новыми зловещими красками. Они рассказывали, что видели кого-то, похожего на актёра, как и гражданка Аверьянова, живущая кстати в соседнем доме. И теперь и она, и двое пацанов мертвы. Совпадение?
Уваров потянул дверь на себя и осторожно шагнул в пыльную тишину чердачного помещения. Технический этаж многоэтажного дома – место несомненно опасное, но очень притягательное для всяких лоботрясов. «Неудивительно, что им тут как мёдом намазано», – размышлял Уваров, осторожно передвигаясь в сумраке. Свет, льющийся в узкие окошки-бойницы, едва дотягивался до середины помещения, концентрируя в центре густые тени, загоняя их по углам и закоулкам. Сумрак покоился на балках под крышей, прятался возле каждого столба. Тут можно было скрываться, оставаясь незамеченным, долгое время. До тех пор, например, пока тебя случайно не обнаружат любопытные мальчишки, пришедшие сюда весело провести время.
Напряжённую тишину внезапно всколыхнул гул, Уваров вздрогнул, оглянулся на звук и нервно выдохнул, опознав заработавший механизм лифтового подъёмника. Он вытащил из кармана мобильник и включил фонарик, от света которого чердачный сумрак тут же отступил вглубь помещения, заполз в укрытия. Алексей медленно двинулся вперёд, стараясь не обойти вниманием ни одного угла и закоулка. Его тихие осторожные шаги звучали оглушительно громко в гулкой пустоте.
На лежбище он наткнулся, когда обошёл почти весь чердак. Свет фонарика выхватил в одном из закутков кучу тряпья. Рядом валялись смятые пластиковые бутылки из-под воды. Логово – вот как определил это место Уваров, с некоторым омерзением рассматривая раскиданные вокруг кости. В основном, птичьи и ещё каких-то мелких зверьков. Кто-то жил здесь продолжительное время, спал на куче тряпок и жрал голубей и крыс. Воображение тут же нарисовало ему Лиама Нисона, вгрызающегося дохлой крысе в хребет. Уваров гадливо поморщился. Вымышленный образ получился тошнотворно чётким и в то же время безумным, дополненным омерзительным запахом, который источали тряпки в закутке. Кто бы тут не обитал, сейчас его тайное убежище пустовало. Возможно, обитатель вернётся сюда с минуты на минуту, и как он отреагирует на вторжение участкового – хороший вопрос, ответ на который Уварову знать не очень хотелось. А может быть, таинственный обитатель никуда и не уходил? Затаился здесь, в одном из закутков, до который Уваров ещё не добрался, и наблюдает за ним, решая, что делать дальше. Участковый вдруг почувствовал, как мурашки бегут вверх по спине, неприятно щекочут шею, тревожат волосы на затылке. Ощущение пристального недоброго взгляда, направленного в спину между лопаток, стало невыносимым. Уваров сглотнул образовавшийся в горле комок и медленно оглянулся, готовый к любой неожиданности. Но сумрак технического этажа был безмятежно неподвижен. Обманчиво неподвижен. Тени спали на своих местах, и лишь тишина как-то угрожающе сконцентрировалась. Будто пыталась замаскировать что-то угрожающее под своим непроницаемым покровом. И вдруг одна из теней всколыхнулась, скользнула по стене вверх, перепрыгнула в пятно сумрака и растворилась в нём. Тишину встревожили шорохи торопливых шагов, разнеслись отголосками повсюду, сбивая с толку. И почти сразу громко хлопнула дверь. Уваров сорвался с места, торопясь догнать того, кто спешил покинуть чердак, не желая показываться на глаза. Рискуя свернуть себе шею, Уваров мчался к двери, в глубине души понимая: он уже опоздал. Таинственный наблюдатель исчез, растворился на улицах города и, вполне возможно, теперь найдёт новое место укрытия.
*
К концу дня погода совсем опаршивела. Ненастный промозглый вечер недобро таращился в окно, вызывая озноб. Уваров не выдержал и отгородился от него пластиковыми жалюзи, кинул взгляд на часы и щёлкнул кнопкой электрочайника. До конца рабочего дня оставалось не более часа, на участке было тихо, но эта тишина отчего-то не вызывала никакой радости. Потому что закон подлости всегда срабатывал в самый неподходящий момент, и согласно ему – сейчас для этого самое подходящее время.
Щёлкнула кнопка закипевшего чайника, и Уваров плеснул кипятка себе в чашку, опустил в воду пакетик чая, собираясь согреться. И в тот самый момент, когда он поднёс чашку ко рту, предательски взвизгнула входная дверь. «Приплыли, – подумал сержант, отставляя чашку в сторону. – Принесла кого-то нелёгкая по паршивой погоде. Значит, не ерундовое что-то». Уваров в ожидании уставился на дверь кабинета, и она почти сразу распахнулась, пропуская внутрь высокого мужчину в строгом деловом костюме и сером плаще, небрежно накинутом поверх него. «И откуда к нам этого красавца замело?» – пронеслось в голове Уварова что-то киношное.
– Участковый уполномоченный Уваров Алексей Иванович? – спросил посетитель.
И Алексей, ощутив в его голосе стальные нотки, внезапно поднялся со стула, приосанился и отрапортовал по-армейски:
– Так точно!
Посетитель извлёк из внутреннего кармана пиджака удостоверение и тут же перешёл к делу:
– Есть разговор, сержант.
Уваров растерянно захлопал глазами, успев выхватить из предъявленного ему удостоверения лишь разрозненную информацию. Юрий Анатольевич Колесников – это он успел прочитать чётко. А дальше шла какая-то галиматья: Следователь… особого отдела… (чего-то там)… МВД. Или не МВД? А посетитель тем временем продолжал, не дав возможности опомниться:
– У тебя на участке по адресу Октябрьская, дом восемь, корпус три произошло убийство.
– Да, было дело, – кивнул Уваров и слегка поёжился, вспомнив выпотрошенный труп.
– А до убийства на твоём участке никаких странных происшествий не происходило? – спросил Колесников. – Ты только не торопись, подумай хорошенько.
– Ну-у… – участковый пальцами взъерошил волосы на макушке, словно хотел разбудить память. – Аверьянова эта… которая убита… – Уваров сделал паузу, обдумывая свои слова. Умалчивать о её визите он не мог, пусть и прозвучит это очень странно. – Она за несколько дней до убийства обратилась с жалобой. Якобы её обворовал Лиам Нисон, который проживал у неё в квартире.
Уши у сержанта предательски запылали, а Колесников заинтересованно подался вперёд.
– Так-так, давай теперь подробнее.
Всё ещё смущаясь нелепости произошедшего с гражданкой Аверьяновой, Уваров подробно пересказал то, что она ему говорила, ожидая, что в какой-то момент собеседник прервёт его и объявит всё это бредом, но он на удивление внимательно слушал. И это настолько приободрило участкового, что он упомянул и о частично подслушанной беседе девочек в школе, и о своём визите на чердак. Колесников смерил его оценивающим взглядом.
– Это про какой дом ты говоришь? – уточнил он. – Адрес какой?
– Да второй корпус там же, на Октябрьской. Только, мне кажется, его уже там нет, человека этого. Мне кажется, я его спугнул.
Колесников мрачно усмехнулся:
– Проверить всё равно не помешает. Давай-ка завтра утром с тобой на тот адресок сходим. Посмотрим, что да как.
*
Дождь гнался за ним по пятам всю дорогу. Дышал холодной влагой в затылок, гнал с улицы прочь, под защиту стен. На душе Уварова после визита Колесникова скребли кошки. И чем больше он перебирал в голове последние события, тем гаже он себя чувствовал. Особое, ничем, кроме полицейской чуйки, не подтверждённое подозрение вызывал у него сам Колесников. Сержант не успел подробно разглядеть предъявленное удостоверение, и теперь терзался сомнениями: а тот ли человек этот капитан Колесников, за кого он себя выдаёт. Да и почему какой-то особый отдел заинтересовался обычным, пусть и очень жестоким убийством.
Подъезд встретил его тусклым светом ламп, неясными звуками из-за дверей квартир и гулким эхом, подхватившим его шаги. Уваров поднялся до третьего этажа и внезапно замер, прислушиваясь. В перекличке эха ему чудились какие-то невнятные звуки, маскирующиеся за привычными шорохами. Он дождался, пока смолкнут отголоски его шагов, затаил дыхание, прислушиваясь к звукам и к собственной чуйке. Показались ли ему торопливые шаги где-то наверху и скользнувшая по стене торопливая тень? Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, он поднялся выше, до последнего этажа. Везде – лишь пустота и закрытые двери. Ни души, и скрыться негде, во всяком случае, совершенно бесшумно. Уваров потоптался растерянно на лестничной площадке и спустился на четвертый этаж, к дверям своей квартиры. «Совсем ты нервишками испортился, Уваров, – упрекнул он себя. – Да и как тут не нервничать, когда на участке хрень какая-то творится». Он напоследок снова окинул взглядом лестницу, потом вытащил из кармана связку ключей и вставил один в замочную скважину. Дверь подалась назад ещё до того, как он повернул ключ. Уваров толкнул её, шагая в тёмную прихожую.
– Бабуля, ты опять дверь забыла закрыть! – крикнул в недра квартиры Алексей.
Его старенькая бабушка, несмотря на солидный возраст, вела довольно активную, в рамках своего возраста, жизнь. Спускалась вниз за корреспонденцией, выбиралась на беседы с приятельницами у подъезда на лавочке. Иногда, по возвращению, она забывала запереть дверь, и Уваров порой задумывался, не сменить ли ему замок на такой, который захлопывается сам, но всякий раз его останавливала мысль, что рано или поздно этот замок сыграет с активной старушкой злую шутку, оставив её куковать до вечера на лестничной клетке без ключей. Оставалось лишь надеяться, что незапертая порой дверь не сподвигнет кого-нибудь обнести и без того небогатую квартиру.
– Бабуля! – снова окликнул Уваров, снимая в прихожей куртку.
На кухне бормотал телевизор – шло какое-то вечернее ток-шоу, но самой старушки на её привычном месте у стола не было. Алексей заглянул в комнату, и заготовленная фраза про совместный ужин застыла на губах.
Старушка неподвижно лежала посреди комнаты, раскинув руки в стороны и вперив невидящий, как будто немного удивлённый взгляд в потолок.