Я весь день так и провела у господина Гририха. И не потому, что для дела это было нужно. А просто так. Хорошо не было с ними. Душевно.
Сначала мы с господином Гририхом думки мои обсудили, план составили и речь к завтрашнему собранию подготовили. А как Вилина из мастерской вернулась, силком меня из кабинета председателя вытащила, выговаривая супругу, что совсем замордовал бедную девочку. А тот соглашался и сокрушенно качал головой, оправдываясь, что он не нарочно. И участливо спрашивал, как я себя чувствую. От такой заботы щипало в носу и садился голос.
- Малла, - Вилина усадила меня на стульчик на своей идеально чистой кухонке, - ты какие пирожки больше любишь?
- С картошкой, - вырвалось у меня нечаянно. Как-то расслабилась я, совсем забыла, что мир другой.
- Не знаю я про такую приправу, - искренне огорчилась Вилина, - это в Хадоа у вас такая?
- Да, - вздохнула, - в Хадоа... но я ее здесь посадила... через год-другой и у нас такая будет.
- Ну, вот и отлично, - Вилина энергично месила тесто, - значит через год-другой настряпаем пирожков с кар-тошкой твоей.
- М...м-м-м, как вкусно пахнет, - на кухню вошел господин Орбрен и показательно потянул носом. Вот уж кого-кого. А его мне видеть совсем не хотелось.
- Вон! - тихо приказала ему госпожа Вилина, не поворачивая головы, - вон из моей кухни! Пока не исправишь то, что натворил, лучше не на глаза не попадайся. Ты меня разочаровал, Орбрен. Никогда не думала, что ты такой трус.
- Ты же знаешь, что я не виноват! Я, вообще, ничего не сделал!
Я продолжала тихо, как мышка, сидеть за столом, разглядывая свои туфли и делая вид, что меня здесь вовсе нет.
- Вот именно! - Вилина изо всех сил швырнула кусок теста об стол, - а должен был! Должен был объяснить и рассказать, что к чему.
- Но, тогда бы...
- Это было бы честно, Орбрен, - перебила его Вилина. А у меня возникло стойкое чувство, что разговор идет обо мне. - А начинать жизнь с обмана — последнее дело. И мы с Гририхом целиком и полностью не на твоей стороне.
- Ну, и ладно! - с какой-то злой яростью ответил господин Орбрен, - обойдусь без вашей поддержки.
Он ушел из кухни, хлопнув дверью. А я почувствовала себя не в своей тарелке.
- Молодой еще, - вздохнула Вилина и добавила, будто бы извиняясь, - глупый.
Я согласно покивала. Хотя не считала господина Орбрена настолько молодым, чтобы это оправдывало его глупость. Хотя я и глупым его тоже не считала. Негодяй, да. Но не дурак.
Вечером, когда я нагруженная пирожками, сыто отдуваясь после обильного ужина, возвращалась домой, возле моей улочки меня остановил тихий окрик:
- Малла, - Дайра ждала прислонившись к заборчику, - мы можем поговорить?
- Нет, - мотнула я головой для большей ясности, - я не хочу с тобой говорить. Я тебе доверяла, а ты...
Дайра опустила голову:
- Прости, но я не могла по-другому. Я... я люблю его... понимаю, это неправильно, но ничего не могу поделать. А так... я хотя бы ему нужна. Понимаешь? Он-то настоящий... жалеет меня... всегда жалел. Даже... из жалости... А я... как дура...
Дайра всхлипнула, закрыла лицо ладонями и заплакала, вздрагивая плечами.
-- Дура и есть, - буркнула я и, проклиная свою жалостливую натуру, позвала, - пойдем ко мне, поговорим.
Я шла и думала, что совершенно зря позвала ее с собой, ведь у меня дома этот проклятый негодяй. А мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то знал об этом. А поскольку Салина не прибежала ко мне с вопросами, я сделал вывод, пока о том, что господин Орбрен ночевал в моем доме, никто не знает.
А теперь я сама, собственной дурной головой, собиралась все испортить. Это мне той, прошлой, все равно было. Не в моей же постели мужик спит. Но сейчас... нет, сейчас мне не хотелось замарать свою репутацию такой отвратительной сплетней.
- Дайра, - остановилась я у калитки, - у меня к тебе просьба. Я знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, поэтому молчи о том, что увидишь у меня дома. Поняла?
- Х-хорошо,- Дайра испугалась. Уж не знаю, что она там придумала, но заходила ко мне в дом с каким-то трепетом. Наверное, решила, что не зря герцог велел за мной приглядывать.
Дома, к счастью, никого не было.
Накрыв на стол, позвала Дайру, замершую у порога и старательно прикрывающую глаза, чтобы не увидеть ничего лишнего.
- Рассказывай, - выдохнула, подавая чашечку травяного напитка.
- Что? - испуганно прошептала Дайра.
- Дайра, - сморщилась я, - не бойся. Можешь открыть глаза и посмотреть. Просто я не люблю, когда обо мне сплетничают. А особенно, - я многозначительно посмотрела на нее, - когда передают сплетни на сторону.
- Прости, Малла, - выдохнула Дайра, - но... я давно это делаю... это обычная практика. У него каждом поселении есть пригляд. А мы с ним знакомы были еще в юности. Он тоже был среди моих поклонников... ну, знаешь, когда ты актриса в театре, у тебя всегда много поклонников. Они и подарками заваливают, и в любви признаются. Да только и ты, и они сами понимают, что не всерьез это. Не тебя они любят, а героиню твою, которую на сцене увидели...
Я молча прихлебывала чай. Пожалуй, Дайре важнее было выговориться, чем мне послушать ее откровения. Хотя, да, было интересно. Особенно то, что было дальше.
- Потом я его увидела уже тогда, когда погиб мой Глай. Ранили его сильно. Умирал он, а я никак не могла его спасти, Малла. Почти всю себя отдала, но он все равно умер. И тут появился его светлость, узнал меня, и... вот...
- Погоди. Объясни толком. У нас в Хадоа все совсем по-другому. И я ничего не поняла... Как ты могла спасти Глая, если ты не лекарь?
Дайра вздохнула.
- Брак у нас истинный был, Оракулом одобренный. Как вчера у Сайки с Дирком. В таком браке жена всегда может свою силу жизненную передать, чтобы мужа от смерти спасти. А может и не передать. Поэтому вдов и считали порождением тьмы. Раз они своей жизнью ради спасения супруга не готовы пожертвовать, значит и любви там не было никакой. Одно притворство.
- А мужчинам, значит, можно не делиться? - вскинула я брови.
- А мужчина не может делиться, Малла, - грустно улыбнулась Дайра, - не способны они к этому. Поэтому вдовцов и жалеют. Он ведь был бы рад спасти любимую, да не может.
- Чушь, - фыркнула я, - ты сама-то в это веришь?
- После того, как столько лет вдовствую? Нет. Но раньше верила.
- А его светлость, значит, уговорил тебя не делиться?
- Нет. - Дайра зажала ладошки между коленями, так они дрожали, и, помолчав, продолжила, - он перед Оракулом меня своей назвал...
- Что? - я вытаращила глаза. И тут же вспомнила, как говорил его светлость, что женат, - так ты замужем? За его светлостью?
- Нет, - мотнула головой Дайра, - не могу я... он же не любит меня. Он же из жалости. А я не могу так. Не хочу, чтоб из жалости...
- Он тоже тебя любит. А не жалеет вовсе. Думает, что ты из-за Совета вашего против, - пробормотала я. Перед глазами одновременно стояли две картины: Сайка и Дирк на коленях, и я, смешивающая энергии с господином Обреном...
- Это он тебе сказал, Малла? - Дайра схватила меня за руку и заглянула в глаза.
- Не мне. Но он, - ответила я. Вздохнула, нужно было прояснить один момент, - Дайра, скажи, я правильно поняла, он назвал тебя женой перед Оракулом, а ты нет? Ты не назвала его мужем. И ты вчера снова слышала этот вопрос и ответила нет?
- Верно, все так и есть, - Дайря все так же смотрела на меня, - Малла, скажи, что он сказал?
- Напиши ему. Хоть что-нибудь. Личное. Он очень ждет, Дайра... и у него к тебе не жалость. Это правда, - ответила я. Кошмар меня подери! Как же так-то?!
- Малла, - взвизгнула Дайра и кинулась обниматься. Да что за день сегодня такой? Все обнимаются и обнимаются. И ведут себя странно. А особенно Дайра. Все же влюбленные идиоты.
И я тоже... потому что я, кажется, согласилась. Вчера. И значит теперь только от господина Орбрена зависит, будем мы женаты или нет...
Когда я смешала наши энергии — это была только часть брачного ритуала. Та, которая остается недоступной неВидящим. А вторая часть — та, которая видима всем и которая заключается в клятве перед Оракулом... Она-то и осталась не завершена у Дайры с герцогом. И у меня с господином Орбреном, потому что он не сказал свое «да». В отличие от меня. Или сказал? Ведь его величество видел, что он женат? Или что?
У меня разболелась голова. Дайра убежала к себе, писать послание его светлости. А я все сидела за столом и думала.
- Малла, - господин Орбрен тихо вошел в дом, - нам надо поговорить.
- Я так не думаю, - пожала я плечами, - нам не о чем разговаривать.
Но господину Орбрену как всегда было плевать на мои желания. Он прошел в дом, сел за стол, и нагло и бесцеремонно, забрав мою кружку, отхлебнул мой отвар.
- Что вы себе позволяете?! - вскочила я, думая, что совершенно напрасно не договорилась с Салиной и не напросилась к ней на ночевку.
- Малла, - он поставил кружку и пристально взглянул на меня, - я знаю, что ты притворялась во время беседы с его величеством и его светлостью. Ты далеко не дура, как старалась показать нам. И я сделал вид, что ничего не заметил.
Я попятилась. Вот сейчас мне на самом деле было страшно. Если он раскусил меня, то и другие тоже...
- Ты сыграла очень талантливо, кроме меня никто ничего не понял, - спокойно продолжил он, - я догадался только потому, что видел, как ты ведешь дела в колхозе, как выступаешь на собрании, как руководишь своими девочками. И я знаю, что господин Гририх не считает зазорным посоветоваться с тобой, и что все колхозные новшества, да и сам колхоз, твоих рук дело. И сейчас, Малла, прекрати изображать из себя дуру. Хватит. Это далеко не самый лучший способ договориться.
А я снова почувствовала ту же злость, как тогда на полянке, когда решила встретить Угрозу лицом к лицу.
- Да, - я выпрямилась и смело сделала шаг вперед, - я притворялась. Но это именно вы вынудили меня.
- Я? - удивленно переспросил господин Орбрен.
- Вы! - сделав усилие, села за стол напротив него. Боялась, что колени подогнуться. Так тряслись. Я же еще никогда вот так открыто не выступала в свою защиту, и всегда старалась сделать это как можно незаметнее.
Господин Орбрен вопросительно смотрел на меня. И я продолжила:
- Вы каждый раз провоцировали меня, обвиняли в том, что я что-то сделала. А ведь я не знала, что я, вообще, что-то сделала. Сарафан у Оракула попросила? Так многие вдовы к нему ходили с просьбой разрешить им носить нормальную одежду. Вы же не знаете, каково это ходить в дерюжном мешке. Вы вообще ничего не знаете о жизни во вдовьем поселении. А потом? Я просто пела. Понимаете? Я же знать не знала, что мои странные видения имеют какой-то смысл. А вы?! Вы орали на меня, не объясняя, в чем моя вина. А потом, вообще, засадили в кутузку. И там, на озере, вы обещали никому не говорить о моей беременности. И что?! Вы сдержали слово?! Нет. Вы тут же сдали меня его светлости и его величеству. Так с чего мне было верить вам? А, ваша светлость?!
- Ты догадалась? Да, я герцог Эллдорский, младший брат его величества. Но здесь я господин Орбрен.
- А вы не особо и скрывались, - ответила я. Запал, с которым я только что выкрикивала обвинения, никуда не исчез, - еще бы... Малла же дура, - передразнила я короля, - у нее только замужество на уме. Как же я вас ненавижу. Вас всех! Мне ведь от вас ничего не нужно! Я просто хочу спокойно жить в колхозе, просто растить своего ребенка сама, просто не видеть всех вас в своей жизни. Я не аристократка, и никогда ею не была. И меня это устраивает. Я, как и все женщины, могу помечтать в короле, но замуж хочу выйти за нормального мужика. Не за вас. Но вы ведь даже это не удосужились мне объяснить. Нет, вы предпочли все скрыть, чтобы в очередной раз посмеяться над дурой-Маллой. Но не переживайте, я снова не знала, что этот дурацкий вопрос, который мне послышался, что-то значит. И мне не нужно ваше «да». Назовете потом перед Оракулом своей какую-нибудь герцогиню, и будете счастливы.
- Кхм... Малла, это невозможно. - господин Орбрен прокашлялся и ткнул куда-то вверх пальцем, - ты же видишь
- Что опять я должна видеть?!
- Мой Жар и твой Жар...
- Господин Орбрен, - я закрыла глаза ладонями, - я не понимаю, что вы от меня хотите. Вы прекрасно знаете, я из другого мира. У нас нет магии. И ничего похожего на ваши Дары тоже. И именно поэтому я ничего не вижу и не знаю даже, куда нужно смотреть, чтобы увидеть.
- То есть... ты ничего не видишь? Вообще?
- Я уже не первый раз говорю вам об этом...
- Но как же ты тогда... на поляне. Ты же сама говорила, что собрала Жар и сделала из него Шар...
- Это было образно, я так чувствовала, - я вздохнула, запал сошел на нет, после того, как я выкрикнула все, что накипело, - ваша светлость, раз мы все выяснили, может вы покинете мой дом и уйдете? Уже поздно, и я хочу спать. Обещаю не обращаться к Оракулу ни с какой просьбой.
- Да... - господин Орбрен тоже тяжело вздохнул, - надо было поговорить с тобой намного раньше... Я не могу уйти, Малла... свое «да» я сказал еще там... на поляне.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги