Рыска как всегда, нахмурив лоб, принялась рассказывать про своих ненаглядных буренок. Любит она их. И в другой раз я бы, может, и слушать не стала, но сейчас мне нужно было узнать еще кое-что... да так, чтобы Рыска ничего не заподозрила.
- Рыска, а вот скажи, - вклинилась я в паузу между рационами для дойных и яловых коров, - король и герцог же братья?
- Да, - отмахнулась от неинтересной темы сестра, - король и герцоги — братья. А вот для дойных коров нам сено получше нужно будет покупать... И если корова второй раз прохолостит, то лучше не ждать следующего года. Продавать надо. Либо быка менять...
- А что за герцоги, Рыска? Я думала, он один. Энндорский, который...
- Малла, - Рыска сердито взглянула на меня, - герцоги Энндорский, Эллдорский и королевский род Эррдорских всю новую историю Гвенара вместе правят. Что ты такие глупости спрашиваешь, будто бы не знаешь?
- Знаю, - рассмеялась я, - что ты там говорила про коров яловых? А кто это, вообще, Рыска?
Сестра застонала и принялась объяснять, кто такие коровы яловые. А я послушала. На всякий случай. Никогда же не знаешь, какие знания пригодиться могут...
А то, что про герцогов услышала, запомнила. И в темной комнате закрыла. В той самой, где кошка черная прячется, о которой думать нельзя...
Мы с Рыской, пока болтали, незаметно до коровника дошли. А там доярки-животноводки наши стоят, позевывают. В белоснежных халатах. Будто бы не в коровник собрались, а в операционную.
- Рыска, - ахнула я, - халаты-то белые!
- А ты думала! - фыркнула Рыска, - купцы как увидели, чуть слюной не захлебнулись. Нане за секрет состава такие деньжищи предлагали. Но она сказала, что состав колхозу принадлежит, раз придумала его она — колхозница. Ведь никому же не нужны были ее таланты, пока она простой вдовой была. Ты еще кувшины Зарнины не видела. Они от кипятка не лопаются. И она тоже всем желающим рецепт секретный заполучить от ворот поворот дала. Мне, мол, колхоз впервые в жизни шанс дал не скрывать свой Дар, а заниматься тем, что нравится и я предавать его не собираюсь. Знаешь ведь Зарну. Если ее довести, она все прямо, как на духу, говорит.
- Рыска, - я остановила сестру, - меня же всего три дня не было. Как столько всего случится могло?
- Малла, - рассмеялась она, - не три дня, а почти неделю. Ты же в кутузке еще сидела. Да и, вообще, колхозу нашему еще трех месяцев нет. А ты посмотри чего мы достигли. И в самом далеком уголке Гвенара о нас уже наслышаны. И купцы уже от колхоза нашего любой товар сметать готовы не глядя. А все потому, что работаем с удовольствием и огоньком, и каждая колхозница готова в лепешку расшибиться ради всеобщего процветания.
- Салина свою лавку открывает, - вздохнула я, - а не колхозную.
- Салина из крупнейшего купеческого рода, - пожала плечами сестра, - ей эти лавочки Варновские как для тебя цветочки на подоконнике, для развлечения. А вот то, она отцу своему в продаже товаров колхозных отказала, это о многом говорит. Заявила ему, мол, я тебе столько лет вдовой не нужна была, а тут вспомнил, что дочь. У них ведь родственные связи важнее всего. Так что Салина колхоз своей семьей считает, и никогда против его интересов не пойдет. Ох, и заболталась я с тобой. Пора коров доить. Вон орут уже...
Коровы на самом деле возмущенно мычали, выражая негодование за позднюю дойку. Да, им не скажешь, что вчера в деревне было очень важное событие — свадьба. Они привыкли к определенному распорядку.
Оставив Рыску в коровнике, я забежала на три дольки к Глае, чтобы узнать, как там дела с цыплятами. Избушка на курьих ножках, окончательно превратилась в птицефабрику.
Инкубатор работал в полную силу, яйца закладывались каждые три дня. И каждые три дня выводились цыплята. И теперь даже самые последние скептики поверили, что разведение кур на мясо — это не сказка, а реальный способ заработка. Птичницы, над которыми, как и над моими овощеводками в свое время, посмеивались, вдруг перестали быть смешными. Все же столько цыплят одновременно не было еще ни в одном хозяйстве Гвенара.
На кухне в огромных горшках запаривалась синяя каша для кормления нашей стаи. Птицы разного возраста у нас было уже больше трех сотен. Самым первым инкубаторским цыплятам исполнилось полтора месяца, и они стали совсем похожи на взрослых, только маленьких. Даже было видно, кто из них петушки, а кто курочки. Всех курочек Глая собиралась оставить для пополнения родительского стада, а петушков хотела пустить на мясо. Их пока, конечно, не так много...
Глая, озабочено хмурясь, рассказывала мне о любимых птичках. О кормах и даже о болезнях куриных. А я слушала ее внимательно. И запоминала.
А после уже целенаправленно в мастерскую заглянула. Благо колхозницы на работу рано приходили. Даже в мастерских ткачихи да швеи с рассветом работу начинали. Здесь Вилина с Наной бригадирствовали. Но Вилины не было пока, она с утра в правлении работала. Подсчет трудодней-то все еще на ней был.
- Малла, - обрадовалась Нана, - ты куда у нас пропала-то?! Мы так ждали тебя! Смотри, как мы здесь все обустроили.
И Нана повела меня на экскурсию. Весь двор наши колхозники-строители накрыли навесом, под которым стояло три ряда грубо сколоченных деревянных столов и несколько больших бадеек, наполненных водой.
- Вот, - наша ткачиха с гордостью показывала свои владения, - на этом ряду шерсть сортируют и чистят от крупного мусора. Потом моют и сушат на втором ряду столов. А на третьем вычесывают. Я здорово придумала, да? Так и порядка больше и соблюдение технологии легче контролировать.
- Здорово, - согласилась я, - Нана, а скажи, - снова вставила между делом, - а ты знаешь, что у короля младший брат есть?
- Да, кто же этого не знает, - рассмеялась Нана. И подхватила разговор, - говорят он красавчик такой, что все аристократки с ума сходят. Но он никак не женится, все выбирает и выбирает...
- Как интересно! - воскликнула я, - а ты его видела?
- Нет, конечно, - фыркнула Нана, - я же не дворянка. Вот господин Гририх, наверное, видел... хотя может и нет. Говорят, - она понизила голос, - младшенький-то с придурью. Вместо дам книжками интересуется. И с его величеством всегда спорит.
- О чем? - тоже шепотом спросила я.
- Не знаю, - пожала плечами Нана, - говорят спорит... Ну, пойдем во внутрь, я тебе покажу, как мы там все устроили. Со двора вычесанная шерсть попадает к прядильщицам. Они в этой комнате работают. И я тут же с ними. Ткацкий станок большой, так то кроме меня больше пока ткать ни у кого не получается, места нет. А тут Вилинина бригада, - она мотнула головой в сторону другой комнаты, там они кроят и шьют.
- А что это? - ткнула я пальцем в тюки, аккуратными стопками лежащие в коридоре-кухне типового домика, который мы отвели под мастерскую.
- Это сырье, - вздохнула Нана, - шерсть для нас и ткани для Вилининых девочек.
Мы поговорили еще немного и я побежала в правление. Мне нужно было увидеть Салину.
Но я даже не смогла подойти к сестре. Она сидела на крылечке в окружении толпы купцов. Которые орали каждый на свой лад. А потом, мои девочки-овощеводки принесли короба с огурцами, помидорами, кабачками, баклажанами. А потом взмыленная Сайка принесла несколько головок сыра... А потом...
Я смотрела и понимала, что-то у нас в колхозе идет не так. Но что?
Сегодня, в Первый день, в поселение, как обычно приехала ярмарка. И переделав все утренние дела, вдовушки побежали за покупками. Я никуда не пошла, не хотелось позориться в своем старом платье-мешке, в котором я так и моталась с утра по деревне. Поэтому, пока все развлекались, я занялась стиркой.
Без стиральной машины дело это было не быстрое, поэтому я терла свою изодранные джинсы и думала о том, что увидела сегодня утром в колхозе. И пыталась понять, что же так царапало и мешало радоваться его развитию. Почему мне кажется, что скоро все начнет рушиться? Что крах всей задумки очень и очень близко?
Вот как с джинсами. Я ведь их когда перед побегом надела, целые они были. И не могу сказать, что я их специально рвала. Нет, просто бежала, забыв обо всем, и видя перед собой только цель — Туда. И получилось, что ни Туда не добралась, и джинсы порвала. А все потому, что думать надо было и о них тоже... и теперь у меня дыры такие на штанинах, что можно на подиум выходить в наше мире...
Так и в колхозе нашем. Бежим мы сейчас куда-то туда, сами не знаем куда. Это сначала мы хотели вдовам дать возможность Дары применить. А сейчас они это свободно могут делать, а значит надо другую цель нам выбрать. И путь другой. Если бы я не лесами да полями бездумно скакала, а через порталы пошла, то дошла бы куда нужно.
Я еще стирку закончить не успела, как озарило меня. Все оказывается так просто. Надо с господином Гририхом посоветоваться, как все это лучше сделать. Развесила белье, да бегом в правление.
- Малла! - господин Гририх, сидевший за столом, увидел меня, вскочил и кинулся обниматься. Я даже растерялась немного. Я его, конечно, уважаю очень. И даже люблю, как... ну, как дядюшку, наверное. Но этот странный порыв меня смутил.
А ему будто бы мало, позвал жену свою, Вилину, и она тоже начала меня обнимать. И слезы вытирает, всхлипывает.
- Господин Гририх, Вилина, все хорошо? Или что-то случилось?
- Все хорошо, - прокашлялся наш председатель, - просто ты пропала так внезапно. Вот мы и волновались. Да еще Орбрен... господин Орбрен сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Даже вчера на свадьбе Сайкиной плохо тебе стало.
- Ох, Малла, - Вилина никак не могла отцепиться от меня и с силой прижимала меня к своей необъятной груди, - так уж мы твои песни хотели послушать. Бабы-то хвастали, что очень душевно ты поешь. И даже Дайра таланты твои хвалила.
Дайра... мне стало даже как-то больно что ли... я-то к ней со всей душой, а она... надо будет потом зайти к ней, спросить зачем она так поступила.
- Все хорошо, Вилина, - прохрипела я, - просто немного устала.
- Да-да, Орбрен так и сказал, - всхлипнула Вилина и снова прижала меня так, что захрустели кости, - ты уж береги себя, Малла. Мне Салина с Рыской рассказали, что тебе и после кутузки плохо было. Хорошо, что ты решила в столицу наведаться и у лучших лекарей совета спросить.
- От-ткуда вы это знаете? - выпучила я глаза. Я-то точно ничего такого не никому не говорила.
- Так, господин Орбрен рассказал, - всплеснула руками Вилина, выпуская меня из объятий. Я моментально отскочила на пару шагов назад, - и как же хорошо, что это всего лишь небольшое нервное расстройство... Обрен сказал покой тебе прописали.
- Я твоих девочек предупредил уже, что эту семидневку будут без тебя работать. А ты отдохни, дочка, - улыбнулся господин Гририх. А мне вдруг так накрыло... показалось мне на какой-то миг, что мама и папа это мои. И ножом по сердцу тоска по ним так полоснула, что не выдержала я и навзрыд разрыдалась, в плечо господина Гририха уткнувшись. А он жалел меня, гладил по голове и что-то нашептывал. Точь в точь, как мой папа.
Это все гормоны, наверное...
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги