«Тимур не в первый раз оказался на просторной кухне, выполненной под старину с выверенной планировкой и с множеством встроенной бытовой техники…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/Z4ZQYcAzDg_E7VNy)
Добротный деревянный стол, за которым могли разместиться шесть персон, был установлен ближе к окну с видом на ворота и накрыт без лишних изысков: в центре возвышались шесть тёмных бутылок пива (ну, конечно, же «Радебергского»…), плетеная корзиночка с булочками, глубокие тарелки для супа, большие тарелки для горячего блюда, тарелки для салата, столовые приборы, рюмки и стаканы.
Саксонский фарфор и чешский хрусталь. Оставалось только дождаться еды из ближайшего ресторана. К немецкому пиву на столе с троекратным стуком добавилась русская водка. И это хорошо! Это гут.
Значит, останемся с хозяином дома один на один с тремя бутылками «Пшеничной». Ну, ещё, разумеется, шесть бутылок «Радебергского» в придачу для усиления непростого разговора по душам.
И, наверняка, пива в доме навалом. Русский и немец: бывший прапорщик Советской Армии и бывший офицер Вермахта. Российский разведчик и саксонский пенсионер. А когда нам было легко?
Питер фон Остен-Сакен восхитился изменившимся на глазах натюрмортом, не выдержал, открыл «Пшеничную» и разлил по рюмкам, оставшись стоять во главе стола. Затем поднял взгляд на странного гостя, застывшего у окна, и попытался произнести на русском:
– Надо вспомнить Тимура.
– Помянуть… – Поправил по-русски Джон, он же – Студент, он же… Да он уже сам запутался и, продолжая искать нужную нить разговора с немецким стариком, перешёл на родной язык: – Питер, ты знаешь, что Олега убили?
Старик печально кивнул и поднял рюмку. Ильдар последовал примеру хозяина дома и твёрдо произнес, переходя на немецкий:
– Мы сейчас вспомним Олега Блинкова, затем вспомним Гамлета, и ещё выпьем за шахту №44… – Небольшая пауза и уверенный взгляд карих глаз, направленных в лицо немца. – А потом поговорим о Тимуре.
Потомственного дворянина задели слова гостя, звучавшие как приказ. Так с Питером никто не разговаривал. Даже в городской администрации чиновники старались не перечить старику из древнего рода, отбывшего семь лет в русском плену и сохранившего все награды.
Хозяин дома кивнул и поднял рюмку выше, продолжая разглядывать собутыльника. За Олега пьём стоя, молча, не чокаясь и не закусывая. Русские после первой не закусывают!
Сегодня у Питера в доме появился странный человек с дерзким взглядом. Посмотрим, что он расскажет о прапорщике, ставшим членом «Russische mafia» и погибшем в бандитских войнах у себя на Родине.
Да и Ильдар, как он себя назвал, видимо, из той же компании. Стоит, как истукан с застывшим взглядом. Ни разу не улыбнулся хозяину дома. Так нельзя! Будь ты хоть русским, хоть немцем… Да хотя бы татарином! Вот тебе и незваный гость.
Выпили, присели и взглянули друг на друга. Гость молча захватил бутылку со стола и разлил по второй. Между первой и второй перерывчик небольшой! Старик крякнул, поднялся и, как мог, метнулся к огромному холодильнику фирмы «Bosсh», откуда выудил миску с квашеной капустой (Sauerkraut).
Какая-никакая, а закуска! Гость ухмыльнулся, чокнулся и, маханув полтишок, с аппетитом и хрустом закусил блюдом домашнего приготовления. Молодец, Барбара! Отличная капуста. Почти как наша из деревянной бочки, но всё же чего-то не хватает…
Три рюмки водки уложились в двадцать минут, как раз до прибытия службы доставки в виде рыжей девчушки лет пятнадцати на велосипеде и с огромным жёлтым ранцем за спиной. Эльза не в первый раз доставляла еду пожилому человеку, была знакомой хозяину дома и, ловко раскладывая еду по тарелкам, с интересом разглядывала гостя с густой шевелюрой.
Это ещё кто такой? Может, артист? Даже не улыбнётся, но хотя бы поднялся с места и кивнул бородкой. Получив традиционные чаевые, немочка пожелала всем хорошего аппетита и покатила дальше вниз по улице.
Довольный Питер оглядел стол: на первое солянка, на второе венский шницель с картофелем. Далее на выбор: свекольный или картофельный салат, к которым добавились с пяток острых колбасок каждому.
Русский гость, забыв о водке, придвинул к себе первую тарелку и с азартом принялся за горячий суп. Нагулялся сегодня после кофе с единственным штруделем. Старик последовал примеру гостя, но с меньшим старанием и изредка поглядывая на Ильдара. У русского хороший аппетит, пусть поест, успеем поговорить…
Немец не успел доесть свой суп, как гость молча сдвинул пустую тарелку в сторону и принялся за второе. Хозяин стола улыбнулся.
Der Appetit kommt beim Essen! (Аппетит приходит во время еды…) и потянулся к «Пшеничной». Ильдар шумно выдохнул, отодвинул от себя вторую тарелку и, подняв рюмку, сказал:
– Питер, давай вначале выпьем за твой дом. А потом поговорим о Тимуре.
Старик с готовностью протянул руку через стол. Раздался звон чешского хрусталя и русская водка начала осваивать сытый организм обоих мужчин: молодого татарина и пожилого немца. Питер фон Остен-Сакен закусил капустой и молча уставился на Ильдара. Говори!
Кантемиров взглянул на остаток водки в бутылке, задумался на секунду, глубоко вдохнул, выдохнул и, чуть наклонившись, приблизил лицо к немецкому старику и сообщил приказным тоном:
– Питер смотри на меня внимательно, слушай и не перебивай!
Глаза саксонского дворянина только сверкнули в ответ, гость поспешил смягчить резкость слов:
– Мне сейчас тяжело! Питер, и тебе будет нелегко.
Заинтригованный хозяин дома кивнул и приготовился слушать. Странный гость?
Русский начал изливать душу перед пожилым немцем:
– Я сам не могу понять, почему сегодняшняя встреча доставляет мне огромную радость. Как будто я встретился с отцом. Но я даже не могу улыбнуться. Вот смотри… – Тимур чуть повернул голову и левой рукой сдвинул бородку. – В меня стреляли, ранили в голову, остался шрам и задет лицевой нерв. И вот ещё… – Пальцы обеих рук сняли пряди волос с левого уха. – Питер, я перенёс несколько операций, но я выжил!
Сам Питер, ветеран Второй мировой, с интересом разглядывавший боевые раны на голове собеседника, вдруг отпрянул от последних слов, откинулся на спинку стула и с недоумением уставился на собеседника.
Другое лицо, другой голос. Ты кто такой? Но глаза вроде похожи? Или старый немец начал впадать в детство?
Бывший прапорщик Советской Армии был готов к реакции пожилого человека и продолжил обычным тоном на правильном до невозможности немецком языке:
– Старик! (Аlte Mann!) Мы с тобой познакомились в Гарнизонном доме офицеров, где ты назвал меня земляком (Semlak!), узнав, что я с шахты №47. В тот день я не мог пить водку, и ты привёл меня в свой дом, на эту кухню, и заставил пить отвар из трав. Ну, а потом мы с тобой продали очень много бундесмарок…
До мозга истинного арийца, разбавленного русской водкой, наконец-то дошло, что такие подробности мог знать только один человек – бывший советский военнослужащий по фамилии Кантемиров и по имени Тимур. Никто другой не был посвящен в источник дохода компаньонов по валютным сделкам.
Иначе, тот же прапорщик поехал бы в Сибирь, а у немца на старость лет наметилась бы вторая изоляция от приличного общества. Никто, ни в ГДР, ни в СССР, не знал о махинациях немца и русского с западными марками.
Да и вообще, Питер до сегодняшнего дня оставался уверенным в том, что Тимур унёс их общую тайну в могилу, расположенную на Северном кладбище в далёком Санкт-Петербурге. О месте захоронения рассказал Ганс на последней встрече в гаштете…
А сейчас перед ним сидит странный гость и заявляет, что именно он и есть Тимур Кантемиров. Пожилой человек почувствовал, как его сердце схватила чья-то холодная рука и решила раздавить прямо здесь, в собственном доме, на собственной кухне.
Питер фон Остен-Сакен, получивший контузию и ранение в бою под Курском, отбывший семь лет на уральских шахтах, смог совладать с собой, выпрямился на стуле и хрипло произнёс самое тяжелое оскорбление, усвоенное в русском плену:
– Тимур, ты… ты – СВОЛОТЧЬ!
Кантемиров тяжело вздохнул и кивнул в ответ, соглашаясь с мнением старого немца, который вынул из глубин сознания ещё одно страшное ругательство на великом и могучем языке:
– Ты – СУКА!
Хозяин дома шарахнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. Из глаз воскресшего друга неожиданно покатились слёзы, и он впервые широко улыбнулся, окончательно напугав пожилого человека.
Немец отпрянул, а русский со словами: «Прости меня, Питер!» вскочил, обошел стол, обнял сзади за плечи дорогого человека и, прижав его обеими руками к спинке стула, заплакал, как ребёнок. Питер так и остался сидеть, похлопывая правой ладонью по руке Тимура и давая возможность отреветься за его спиной…
Молодой человек успокоился, плач прекратился так же резко, как и возник. Кантемиров подошёл к раковине, умылся и вернулся к столу. Мудрый старик успел разлить остатки первой бутылки и поднял руку с рюмкой. Тимур благодарно кивнул, шмыгнул носом и перешёл на язык страны пребывания:
– Питер, ещё раз прости меня, пожалуйста. Я не мог по-другому. Семье угрожала опасность.
– Ты женат?
– У меня жена и трое детей.
– Тогда выпьем за твою семью.
И снова над столом раздался хрустальный звон, возвещающий о том, что два нормальных мужика, немец и русский, поняли друг друга…
Тимура отпустило, в душе смягчилось, и снова появился аппетит. Гость, аккуратно улыбаясь в бородку, придвинул к себе тарелки с колбасками и салатом. Хозяин дома, закусывая капустой, одобрительно кивнул и спросил:
– Семья в России?
– Спрятал всех в Германии. В Лейпциге живут. Моя жена работает врачом, у нас сын и две дочки-близняшки.
Рука немца непроизвольно потянулась к следующей бутылке «Пшеничной».
– Познакомишь?
– Обязательно! – Тимур подставил рюмку и сказал: – Питер, если бы ты знал, как я рад тебя видеть…
– Ты меня сильно разозлил!
– Прости, старик.
– Расскажи о жене и детях.
Выпили, закусили, и старший лейтенант Кантемиров принялся изливать душу дальше, аккуратно обходя острые углы своей службы на благо Родины тогда в милиции и сейчас в ГРУ. Весь рассказ свёлся к проблемам наркомафии, борьбе группировок, смертельной опасности, из-за которой пришлось оформить мнимый развод и отправить семью в Германию с русским немцем по имени Андрей Копф.
Дочки родились здесь, в Саксонии. Ещё о его жене (Ärztin Helena) и детях знает Симона, которая помогла с жильём и работой в Лейпциге. Больше никто не знает…
О том, что Тимур жив, знают только жена и Питер, для всех остальных гражданин Кантемиров, он же Студент, захоронен на Северном кладбище Санкт-Петербурга. Сейчас для всех он Ильдар Ахметов, родом из Крыма.
Питер слушал молча, и когда рассказчик замолчал и разлил водку, поднял рюмку и спросил:
– Как смог сделать операцию? Тебя не узнать.
Тимур кивнул, соглашаясь со следующей темой разговора, маханул, не чокаясь, и поделился своей версией событий:
– Помог земляк из Челябинска, который служил в Москве, в военном госпитале. Майор, военный врач... – После секундной паузы молодой собеседник сам задал вопрос: – Питер, ты же помнишь, у меня оставались деньги? Дойчмарки?
Старик на всякий случай кивнул. Между ними прошло столько денег, что все суммы сложно вспомнить. Бывший военнослужащий ГСВГ продолжил:
– Я смог вывезти на Урал контейнер с вещами и захватил с собой пять тысяч дойчмарок, о которых никто не знал. Даже Лена не знала. Я хотел купить квартиру в Санкт-Петербурге и сделать жене подарок. Не получилось! В итоге купил квартиру в Лейпциге на деньги «Russische mafia», а твои марки ушли на пластическую операцию и новые документы.
– Почему Крым?
– В госпитале умер от ран прапорщик Ахметов, родом из Феодосии. Мы оказались похожи, Ахметов служил в Западной группе войск под Берлином. Вот так совпало, а потом пригодились западные марки…
– Тимур, у тебя получилось странное лицо.
– В меня стреляли в упор из пистолета, бандита я убил, но так и не долечил лицевой нерв. Земляк из госпиталя посоветовал завершить лечение в Германии, а жена узнала о клинике в Дрездене. Вот я здесь! – Русский улыбнулся, искривив лицо. – Питер, я бы приехал к тебе в любом случае.
– У нас отличные специалисты в Университетской больнице.
– Лена так и сказала. Питер, а как там поживает наш общий друг, безработный офицер Штази (Аrbeitsloser Stasi-Offizier) Рихард Бенке?
Хозяин дома удивленно вскинул голову и вновь потянулся к бутылке.
– У Рихарда с друзьями возникли большие проблемы из-за его дел с арабами. И сейчас они или на Кубе, или где-то на Востоке.
Тимур выпил вместе с Питером, закусил колбаской и задумался. Вроде Рихард что-то говорил о проданном израильском шпионе? Доигрались безработные офицеры Штази в продажу чужих разведчиков.
А Моссад (Ведомство разведки и специальных задач Израиля) – это серьёзно. Недаром у курсанта Кантемирова ушло несколько дней на изучение методов израильской разведки. Отсутствие товарища Бенке в городе – это хорошо или плохо? Тут, надо будет подумать отдельно. Гость поднял голову и спросил:
– Питер, у тебя есть знакомые в университетской клинике?
– Найдём.
– Я у тебя переночую сегодня?
– Живи сколько надо. Мест полно… – Довольный старик откинулся на стуле.
– Только одна ночь.
– Ты же сам сказал, что у меня красивый и прочный дом?
Тимур согласно кивнул и, разлив водку по рюмкам, сказал:
– Питер, больше нас не должны видеть вместе.
– Почему?
– Если возникнет угроза моей семье, я не знаю больше места, кроме твоего дома, где я смогу спрятать жену и детей.
Питер фон Остен-Сакен, потомственный дворянин из древнего рыцарского рода, гордо выпрямил спину и поднял рюмку до уровня плеч.
– У меня в доме есть оружие!
Российский разведчик широко улыбнулся на половину лица. Старик Питер готов защищать его родных до последнего патрона. Всё будет гут!» Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/Z5HP-gr3FCbBNKqh)
P.S. Напомню новым читателям, что о первом посещении ФРГ нашим героем можно почитать здесь: https://dzen.ru/a/ZOJOd_zQvVgU0QCe
