Он не сразу заметил знакомую косынку, и всегда удивлялся, как это у неё получается незаметно подкрасться, да так тихо, словно на кошачьих лапах. Только выйдешь в огород, а там, за изгородью, она тут как тут, будто следит за ним.
- Снова с ковшиком придешь? – спрашивает недовольным голосом Иван. Ленка, понимая, что её рассекретили, встает во весь рост и русая голова виднеется за забором.
- Даже не собиралась, - обидчиво отвечает она.
Начало здесь:
Он миролюбиво смотрит на неё, слегка сощурившись от яркого солнечного света. – Ладно уж, зови подружек, покатаю вечером вас, ты же у нас теперь «спасительница мотоцикла»… отец-то трёпку тебе не устроил?
- За что?
- За то, чтобы в горящий сарай не бросалась.
- Ну ничего же не случилось.
- Обещай, что больше так не будешь делать, - попросил парень, почему-то обеспокоившись за соседскую девчонку.
- Не буду. А ты точно вечером покатаешь?
- Точно. Обещаю.
- Вань, с кем ты там? – спросила Галина, когда сын вернулся в дом. – Вроде разговор послышался.
- Да это Ленка.
- А-аа, Лена… хорошая девчонка, только вот напугала нас, я и глазом моргнуть не успела, а она кинулась туда. А там дым валит и огонь уже во всю проскакивает, - Галина, оставив полотенце, присела, - до сих пор вздрагиваю, как вспомню.
- Да ладно, мам, всё обошлось, Ленка жива-здорова… а мастерская… так мы с батей новую сделаем.
Галина с жалостью взглянула на сына. Вот он – молодой, здоровый, а жизни нет. Не могла она понять, чего этой Олесе надо было, ведь Ваня старался, всё в дом, к тому же не пил, не обижал, а она ушла…
Галина вздохнула. – Ваня, ты уж не переживай так, ну случилось, теперь уж не изменить ничего.
Плечи его вздрогнули, да и сам он стал сразу задумчивым, будто и не здесь мыслями, а там – где-то далеко.
Думал он о бывшей жене. Два месяца прошло, а его не "отпускает", каждый вечер вспоминает Олесю и каждый раз на что-то надеется.
- Ванька, держи, вот так, крепче держи, - подсказывает отец, - а я тут отпилю. Ага, молодец, глядишь, скоро и соорудим лучше прежней.
Мастерская теперь стала больше по площади, оставили место для транспортного средства. Отец, присев в тенёчке, сняв легкую кепочку, вытер пот и мечтательно сказал: - Может оно и к лучшему, что прежняя сгорела, вдруг машина будет, хоть старенькую, а возьму.
Вечером Иван выкатил мотоцикл, ещё раз протёр сиденье, проверил бензобак, и сказав матери, скоро вернётся, выглянул за ворота. Там уже поджидала Ленка с подружками. Некоторые пришли с младшими братьями и сёстрами.
Ивану стало смешно. Стоят, ждут, как будто билет на автобус купили.
- Так, занимай очередь, и прошу не толкаться. Держимся крепко.
- А за что держаться? – спросила подружка Лены, рыжеволосая Наташа.
- За воздух! – Иван рассмеялся. – За меня, конечно. Или ты, Наташка, совсем забыла, как раньше ездила со мной?
Он ехал до конца села, там разворачивался и возвращался полевой дорогой, что за огородами. Ленка оказалась последней. Она терпеливо ждала, хотя прошло полчаса.
- Ну, давай, соседка, прыгай, - кивком указал на заднее сиденье. Девочка осторожно села и как-то неуверенно обхватила Ивана за плечи.
- Не так. – сказал он. – Забыла что ли? Вот здесь, на поясе. И руки «замком» сомкни, чтобы не слететь.
- Ага, - пролепетала девчонка.
Он прибавил скорость, когда они выехали за село. – Ну теперь ещё крепче держись, с ветерком поедем.
- Да-да, с ветерком, - отозвалась она, замирая от радости. Её русые волосы трепал тёплый ветер, и она зажмуривала глаза, потом открывала их, натыкаясь взглядом на его спину – такую надежную, будто щит.
- Не страшно? – крикнул он.
- Нисколечко. А ты меня научишь на мотоцикле ездить?
- А тебе зачем?
- Ну просто так. Просто нравится.
- У папки своего, у дяди Коли спроси, если разрешит, то научу.
Но научить Иван не успел. До конца отпуска занимались строительством гаража, а потом уехал. Ленка (вот непонятно, как она могла знать, когда он выйдет) снова замаячила во дворе, когда Иван пошёл на автобус.
- Когда приедешь? – крикнула она.
- Не знаю, когда-нибудь приеду. А ты лучше делом займись, книжки читай… задали, наверное, на лето?
- Я уже прочитала.
Иван остановился. – Чё-то я запутался… ты в какой перешла?
- В десятый.
- Как это «в десятый»? Маленькая же еще.
- Мне уже шестнадцать.
Иван посмотрел на подросшую Ленку и засомневался. – Вообще не похоже. Ну ладно, учись хорошо.
После родительского дома, даже несмотря на пожар, было легче. Будто утихла боль после расставания с Олесей. Он думал, вещи сама заберет, но приехали её родители (видно, не хотела Олеся лишний раз встречаться с ним).
Иван окинул опустевшую комнатку потухшим взглядом и решил, что надо начинать жить без всякой надежды.
Осенью взял к выходным ещё один день в счёт отпуска и съездил к родителям, помочь убрать урожай. Кажется, Ленка часто выходила в огород, да и возле калитки появлялась, но Ивану было не до неё. Он вообще не воспринимал её как нечто серьезное. Просто соседская девчонка.
Он так и уехал, не заметив Ленкиного взгляда, не обернулся, когда смотрела ему вслед.
А зимой приезжал редко. А если и приезжал, то виделся только с родителями и с другом Пашкой, который недавно женился на односельчанке Светлане, и теперь они ждали ребенка.
Иван порадовался за друга, а внутри что-то кольнуло: за это время, что были вместе с Олесей, тоже мог быть общий ребенок - мальчик или девочка. Но не случилось, она выбрала другого.
***
Прошла зима, а потом незаметно проскользнула весна, сменив снежный покров, как белую простынь, на зеленое покрывало. Вновь изумрудная зелень радовала взгляд, обещая тёплое лето.
Однажды после работы, оставив машину в гараже, возвращался Иван в общежитие. Можно было проехать на автобусе, но захотелось пройтись, к тому же весь день «за баранкой», так что телу надо немного размяться. Он остановился у бочки с надписью «Квас». Купил стакан холодного напитка и большими глотками выпил. Квас здесь был невероятно вкусным. Хотя дома мать делала свой – домашний квас, но заводской ему тоже нравился.
Он уже отдал стакан и хотел идти дальше, как вдруг увидел знакомый силуэт. В первое мгновение подумал: «показалось». А потом рассмотрел, убедился, что ошибки быть не может – это Олеся. Он год не видел её, слышал, что вроде уехала… а оказалось, нет, вот она...
Олеся медленно шла по тротуару, стараясь держаться разросшихся кустов сирени, - там как раз больше тени. Она катила коляску.
Иван почувствовал ком в горле. Сразу нахлынули воспоминания их первой встречи, когда он, курсант автошколы, встретил её на танцах, как влюбился сразу, как обещала потом писать письма. И ведь писала почти год. А потом замолчала. Там, в армии, парни с ума сходят, если девушка не пишет, а Иван не сдался, пообещал, как вернётся, сразу всё выяснит. И почему-то у него была уверенность, что они будут вместе.
Он подошел к ней, когда она хотела обойти ямку на тротуаре. Молча помог перекатить коляску.
- Спасибо, - тихим, сдавленным голосом поблагодарила она.
- У тебя малыш… поздравляю, - сдержанно сказал Иван.
- Да, малыш… Миша.
Она взглянула на него и снова отвела взгляд, будто стеснялась.
- Сколько ему?
- Два месяца. Недавно на прогулки стали выходить.
- Я думал, ты уехала.
Олеся хотела что-то ответить, но губы задрожали, слёзы сами покатились по ее красивому лицу. – Прости меня, пожалуйста…
Иван снова почувствовал боль в груди, казалось, всё сжалось внутри от её слез.
- Ну что ты плачешь? Всё же хорошо…
- Ничего не хорошо. Он… одни мы с Мишей…
- Как же так? Разве ты не вышла за него замуж?
- Нет, - ответила она.
- А сын? Он же знает, что у него сын…
- Наверное, нам нет места в его жизни. Уехал Виктор. А мы… мы с Мишей живём у моих родителей.
Небо было в тот вечер такое красивое, и это закатное солнце так ласково согревало и изумрудная листва чуть колыхалась от лёгкого ветерка. Иван почувствовал всю прелесть этого вечера, ощутил прилив сил и решительность в себе.
- Переезжай ко мне, - сказал он, - просто переезжай.
Олеся испугалась его слов, настолько это было неожиданно услышать их.
- Нет, это невозможно… Миша, он ведь сын Виктора…
- Ну и что? Если жить вместе, значит – наш сын. И ещё дети будут…
- Нет, так не бывает, ты не простишь меня.
- Я уже простил. Ты сама себя прости и будет легче. – Он взял её руку в свои большие ладони. – Олеся, у меня ведь никого… вообще никого… и кажется, никто кроме тебя не нужен.
***
Родители Олеси с радостью приняли новость о соединении распавшейся семьи. Иван, хоть и сельский парень, но перебрался в город, к тому же работящий, хоть и простой. А с Виктором, в которого так влюблена была Олеся, сложнее. Сначала он стремился получить высшее образование и женитьба на Олесе, казалась ему помехой. Потом распределение после института и перспектива сделать карьеру… и снова Олесе не нашлось места в его жизни. Даже родившийся ребенок не остановил его. Он так и не успел (а может не захотел) записать сына на себя, хотя обещал.
- Мишку на меня запишем, я буду отцом, - пообещал Иван, как только бывшая жена переехала к нему. – Отец должен быть у пацана!
Олеся благодарно смотрела на него, хотя прежние стены общежитской комнаты не радовали.
- Ничего, тут освобождается побольше комната, вот её и займем, я уже договорился.
- А твои родители? – спросила она.
- Ну, вот Миша подрастёт, съездим.
- Мне кажется, не надо пока, - попросила Олеся, - Галина Григорьевна, наверное, обижается на меня.
- Не бери в голову, какие обиды… мы же отдельно живём.
- Всё равно, мне кажется, тебе одному пока надо съездить.
- Да, в следующем месяце собираюсь, ну а ты уж тут пару дней одна с ребёнком побудешь.
Галина, и в самом деле, удивилась возвращению Олеси. Да и отец, Петр Васильевич, безрадостно принял новость.
- Ваня, это же чужой ребёнок, - растерянно сказала мать, - а ты на себя его записал…
- Ну записал, а как иначе… мы теперь семья…
Отец молчал, его лицо стало суровым. – А хорошо ли ты подумал, сын? Она ведь сама от тебя прошлый раз ушла…
- Все ошибаются, - ответил Иван. – Да, она ушла тогда. И я понял, что сожалеет, поэтому сам позвал. Будем жить как прежде, будто ничего не было.
Галина, качнув головой, встала и вышла. За сына стало больно.
- Ну вот, довёл мать, - угрюмо сказал отец.
Иван вышел следом. – Мам, ну так что, нам не приезжать к вам?
Галина как раз была во дворе и сыпнула курам корм. – Ну давай, бросай нас с отцом, чего уж теперь. Ишь, нашла открытую дверцу – пришла – ушла, хорошо устроилась...
- Мам, ну что ты в самом деле? Ну хорошо же у нас всё.
Галина с досады бросила чашку и подошла к сыну. – Вот только это меня и сдерживает, что ты ходишь, как блаженный, всё у тебя хорошо… - она заплакала.
- Мам, ну не надо, ну пойми, люблю я её. И пацан мне не в тягость.
Галина перестала плакать, сын обнял ее.
- Ладно, Ваня, я стерплю, обещаю тебе, хоть и обидно мне за тебя… лишь бы ты радовался.
- Я рад, я правда рад.
Она подняла заплаканные глаза на сына. – Ты уж приезжай, не забывай нас. И… и Олеся, если хочет, пусть приезжает, слова не скажу.
Но до следующего лета Олеся в деревне не показывалась. На первый взгляд причина была уважительной: маленький ребенок, пусть подрастет. Но как только настали тёплые дни, они всей семьей приехали к родителям. Миша уже ходил, правда падал часто, а Иван подхватывал его и поднимал высоко над головой, а мальчик от удовольствия смеялся и называл Ивана папой.
Галина немного оттаяла, смирилась, и ни слова упрека невестке не сказала. Олеся почти не изменилась внешне – такая же красивая, только как-то мягче стала с Иваном, будто открылось ей что-то, чего раньше не знала.
Соседскую девчонку Иван давно не видел, да и не вспоминал. Какое ему дело до какой-то пигалицы, пусть даже повзрослевшей. Татьяна, мать Лены, забежала к ним на минуту за дрожжами, и Иван случайно узнал, что Лена поступила в педагогическое училище.
- А что? Она Любашиных деток вынянчила, любит с малышами возиться, племянники ее тоже любят… получается у нее с детьми. Ну мы с Колей подумали и тоже одобрили. Хотя можно было и на бухгалтера… хорошая же работа, сидела бы в сельсовете… ну да ладно, сама выбрала.
***
Время вдруг ускорилось, так стало казаться Ивану. Днем на работе, а то и вечерами задерживался, помогая налаживать машину.
- Тебе, Ваня, в механики надо было идти, - сказал автослесарь дядя Вася, - ты налету всё схватываешь, у тебя бы получилось.
- Так я не учился на механика, куда мне...
- А ты и так «сообразистый», немного подучиться - и переходи на новую работу.
- Не-ее, сейчас хорошо платят, я лучше баранку буду крутить.
- Ну гляди, дело твое.
Иван всегда торопился домой. Вот уже три года они живут с Олесей так, будто и не расходились и будто Миша их общий сын.
- Олесь, у нас еще дети будут? – осторожно спросил Иван как-то вечером.
- Конечно будут. Вот Миша подрастет и еще ребёночек будет. Может к тому времени квартиру нам дадут, ты же стоишь на очереди.
- Олеся, ну я понимаю, не очень тебе тут нравится, хоть и комната теперь большая… квартира будет, обещают ведь…
- Ну вот и я обещаю: как будет квартира, так и второй ребёнок будет.
Иван промолчал. Не понравился ему ответ жены, холодно как-то прозвучал он, или может ему так показалось. Нет, совершенно не нравилось ему такое решение, будто не о ребенке речь, а о предмете мебели. Хотели они большой кухонный гарнитур купить… а ставить-то куда? Хоть и сделали в комнате закуток для собственной кухни, но туда же не воткнёшь все шкафчики. Вот и насчёт ребёнка так же получается - куда его...
- Папа, я машинку хочу, - Мишка слез с кроватки и потянулся к отцу.
- Ах ты мой будущий шофёр, машинку надо… у тебя же есть машинки, целый автопарк..
- Пожарную, - обнимая отца, попросил мальчик.
- Понял. Будет тебе пожарная машина, - пообещал Иван.
- Скажешь тоже: «шофер», - передразнила Олеся, - вырастет, пусть высшее образование получает, карьеру делает… а то «шофер», тоже мне – профессия.
- Олесь, ну чего ты ворчишь? Я же просто сказал, - оправдывался Иван.
***
Лена уже год как работала воспитателем в детском садике в родном селе. Вместо угловатой девчонки выросла стройная девушка, хоть и худощавая до сих пор.
- Так и не наросло «мясо», - глядя на дочь, с улыбкой, сказал Николай, - видно, в меня дочка, я всю жизнь вот такой сухопарый…
- Ага, не в коня корм, - рассмеялась Татьяна. – Ничего, Лена еще возьмет своё, молодая же совсем, не замужем. Слышь, доча, чего говорю, жениха-то когда увидим?
- Мам, какого жениха? – спрашивает Лена, приготовившись к разговору о личном.
- Обыкновенного. С руками и ногами и со всем остальным... чтобы замуж за него выйти.
- Не знаю, как только, так сразу.
- Да ладно, разве я гоню, по мне и так хорошо, когда ты рядом.
Татьяна задумалась. С детства дочка была непоседой, задорной девчонкой, бегавшей по улицам с ватагой ребятишек. А вот отучилась, выросла и другая стала. Больше дома сидит, с парнями не дружит. Нет, это даже хорошо, но до определённой поры. А пора эта уже пришла, подружки-то вышли замуж. И Татьяна забеспокоилась. Оставшись наедине с мужем, частенько вели разговоры про Лену, боялись, как бы не засиделась в девках.
Вот еще один год прошёл, а там ещё один пролетел. Лене уже двадцать два года, а она всё дома да на работе. Вроде пытался провожать одноклассник, но она как-то равнодушно отнеслась к его ухаживаниям.
И вот как-то весной, после обеда, заехал к Севостьяновым знакомый: с Николаем раньше в райцентре работали вместе, с той поры и знают друг друга. Да не один заехал, а с сыном Сергеем. Молчаливый такой, невысокий парень, видно за компанию с отцом в город ехал.
- Заходи, Саня, рад тебя видеть, - обрадовался Николай, - Татьяна сейчас нас накормит, а то и пропустить можно по одной.
Сергей одобрительно хмыкнул. – Я нынче с сыном, так что можно и по одной, Сережку за руль усажу.
Прошли в дом, сели за стол. Татьяна хлопочет у плиты, позвала Лену на помощь. Старшее поколение быстро в разговор вливается, а молодежь молчит. Сергей поглядывает на Лену, а она будто не замечает его. Да и не знала она его никогда раньше. Говорил как-то про них отец, но видятся редко, так что Лена про эту семью толком не слышала.
- Мам, я пойду, курам сыпну, - говорит Лена и выходит из-за стола.
Александр проводил девушку взглядом, одобрительно кивнул: - Хорошая у вас дочка выросла, вот прямо заметно, что хорошая. – Он толкнул сына Сергея локтем: - Ну чего сидишь, вышел бы да помог, может воды надо принести.
Севостьяновы переглянулись, понимая друг друга. – И в самом деле, - сказал Николай, ты, Сережа, выйди, попроси Лену, пусть на речку тебя сводит, у нас тут места красивые.
Сергей кивнул, смутившись. – Ну да, можно и на речку.
Родители остались одни. – А что, Коля, - сказал Александр, - может повезёт нам, породнимся, - он посмотрел на Татьяну, - как считаешь, Татьяна Афанасьевна, хорошие ведь у нас дети, может что-то получится...
- Ой, это если они сами, - сказала Татьяна, - не знают ведь друг друга.
- Это понятно, время надо, - согласился гость.
- А здорово было бы! Мы и не думали их знакомить, даже разговора не было, я ведь и не знал, что у тебя сын взрослый, - сказал обрадованно Николай. – А тут такой случай, может и свадебку сыграем.
Лена не собиралась замуж, не было таких мыслей, потому как жениха не было. Но Сергей Степанченко с того дня стал приезжать к Севостьяновым. Вечером они шли на реку, долго сидели у воды, о чём-то говорили, иногда просто молчали. Как-то раз Сергей попытался поцеловать Лену, она увернулась.
- Ладно, тогда так, - сказал он, - выходи за меня замуж.
Лена не удивилась его предложению. Посмотрела на реку: вода куда-то бежала и бежала… так и дни, годы бегут… и она тихо ответила: - Я согласна.
Продолжение здесь:
Татьяна Викторова