Великий князь Сергей Михайлович впервые появился в доме Кшесинской ещё во времена её романа с наследником, тот сам привёл своего двоюродного дядю. Кто бы мог подумать, что этот визит окажется судьбоносным?
Сергей Михайлович, внук Николая I, слыл человеком образованным и утончённым. В свои тридцать с небольшим он уже успел прославиться как знаток артиллерийского дела и завзятый холостяк. Поговаривали, что до встречи с Матильдой он ухаживал за одной из великих княжон, но дело почему-то не сладилось.
После свадьбы Николая II именно Сергей Михайлович стал главным утешителем безутешной Матильды. В мемуарах она напишет об этом с подкупающей откровенностью:
— В моём горе и отчаянии я не осталась одинокой. Великий Князь остался при мне и поддержал меня. Тем верным другом, каким он показал себя в эти дни, он остался на всю жизнь.
Много лет спустя она узнала, что сам Ники просил Сергея "оберегать" её. Что ж, Великий князь справился с этой задачей превосходно. Настолько превосходно, что вскоре весь Петербург судачил о новом романе примы.
Сергей Михайлович оказался покровителем щедрым до расточительности. Роскошная дача в Стрельне? Пожалуйста! Собственная электростанция к ней? Да без проблем! Драгоценности от Фаберже? Сколько угодно!
— Князь баловал меня, как мог, — вспоминала Матильда, — ни в чём не отказывал и старался выполнить все мои желания.
А желания у неё были поистине княжеские. Когда ей наскучил особняк на Английском проспекте (тот самый, подаренный Ники), Сергей Михайлович приобрёл для неё настоящий дворец в стиле модерн на Кронверкском проспекте.
Особняк обставили с небывалым размахом. Мебель заказывали у Мельцера, бронзу – от люстр до дверных ручек – выписывали из Парижа. В доме имелись собственный ледник, винный погреб, прачечная и даже небольшой скотный двор. Прохожие могли наблюдать, как на лужайке мирно пасутся свинья, фоксик Джиби и козочка, выступавшая с хозяйкой в "Эсмеральде".
— Зачем вам, душа моя, собственная коза? — недоумевал князь.
— Чтобы молоко к столу всегда было свежее! — отвечала практичная Матильда.
Сергей Михайлович боготворил свою "маленькую Кшесинскую". Он так и не женился, хотя однажды попытался вырваться из-под её чар. Дело дошло даже до сватовства к какой-то девице, но Матильда быстро положила конец этой затее:
— Мой дорогой, вы меня компрометируете. К тому же, мне неприятно на это смотреть.
Великий князь покорно отступил. Впрочем, вскоре выяснилось, что роль единственного поклонника ему не светит. В 1900 году в жизни Матильды появился новый Романов, двадцатитрёхлетний красавец Андрей Владимирович, кузен императора.
Их первая встреча произошла на званом обеде у Кшесинской. Молодой князь, двухметровый гигант, неловко задел рукавом бокал с красным вином, и всё его содержимое оказалось на платье хозяйки.
— Я не огорчилась тем, что чудное платье погибло, — вспоминала Матильда. — Я сразу увидела в этом предзнаменование, что это принесет мне много счастья в жизни.
Она не ошиблась. Но до счастья было ещё далеко. А пока что Матильда оказалась в весьма щекотливой ситуации: два Великих князя, дядя и племянник, одновременно добивались её благосклонности.
Сергей Михайлович, конечно, догадывался о сопернике. Но что он мог поделать? Только продолжать осыпать возлюбленную подарками и надеяться на её благоразумие. Увы, в делах сердечных благоразумие, это последнее, чего можно ждать.
В 1902 году грянула буря: Матильда родила сына. Отцом был, несомненно, Андрей Владимирович, так как мальчик оказался его точной копией. Но в метрике записали "Владимир Сергеевич" – верный Сергей Михайлович дал ребёнку своё отчество.
Так началась одна из самых странных историй в летописи дома Романовых. Матильда Кшесинская умудрилась создать настоящий любовный треугольник, где каждому нашлось своё место. Андрей был её страстью, Сергей – опорой и поддержкой, а маленький Вова – радостью для обоих князей.
Впрочем, это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно должно было что-то случиться. И оно случилось, грянула революция.
Когда рушатся дворцы
28 февраля 1917 года начался как обычно с утреннего кофе и газет в будуаре особняка на Кронверкском. Матильда просматривала театральные рецензии, когда снизу донёсся грохот разбитого стекла.
Революция ворвалась в её дом без стука, толпа разъярённых матросов выломала парадную дверь. Первым делом они, конечно же, устремились в винный погреб. Хозяйка дома, наблюдая за погромом из окна второго этажа, только поджала губы:
— Господа, могли бы хотя бы вытереть ноги.
У неё оставалось не больше получаса, чтобы собраться. Чёрное пальто, платок на голову, саквояж с самыми ценными драгоценностями, любимый фоксик Джиби под мышкой, вот и всё, что она успела захватить из своей прежней роскошной жизни.
Часть сокровищ Матильда успела спрятать в банковскую ячейку, зашив квитанцию в подол любимого платья. Не помогло, большевики национализировали все банковские вклады. Столовое серебро, безделушки от Фаберже, бриллианты размером с лесной орех – всё досталось новым хозяевам её дворца.
Поначалу она пыталась бороться. Заручившись поддержкой Керенского, подала в суд на Петроградский комитет большевиков. И ведь выиграла дело. В мае получила ордер на выселение захватчиков.
Явившись с приставами к родному особняку, Матильда увидела картину маслом: по её саду, в её горностаевом манто прогуливалась товарищ Коллонтай. А когда пришла во второй раз, застала уже полный разгром.
Её дворец превратили в штаб революции. Именно с балкона особняка Кшесинской Ленин произнёс свою знаменитую речь после возвращения из эмиграции. Говорят, вождь мирового пролетариата особенно облюбовал будуар балерины, может быть, пытался разгадать секрет её власти над мужскими сердцами?
Матильда скиталась по квартирам друзей, пока не решилась на отчаянный шаг. Она бежала в Кисловодск, где уже укрывался её возлюбленный Андрей Владимирович с матерью.
На вокзале её провожал верный Сергей Михайлович. В последний раз он предложил ей руку и сердце:
— Позвольте хотя бы теперь защитить вас, дорогая.
— Поздно, мой друг. Слишком поздно.
Она звала его с собой, но князь решил остаться, он хотел уладить дело с её банковским вкладом, присмотреть за особняком. Больше они не увиделись. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года Великого князя расстреляли в Алапаевске. Когда тело достали из шахты, на груди нашли медальон с фотографией Матильды.
В Кисловодске поначалу было спокойно. Матильда встретила многих знакомых по Петербургу, которые, как и она, надеялись переждать смутные времена на юге. Одна беда, мать Андрея Владимировича по-прежнему не признавала её и не допускала в свой дом.
Когда в город вошёл отряд красногвардейцев, начались аресты. Забрали и князя Андрея с братьями. Матильда, рискуя жизнью, отправилась к местному комиссару вымаливать их свободу. Отпустили. Правда, пришлось срочно уходить в горы.
В Кисловодске она носила одну потёртую юбку из чёрного бархата, недоедала и недосыпала, прятала остатки драгоценностей в ножки кровати и банку из-под помады. Больше всего боялась за сына. Узнай комиссары о его происхождении, не пожалели бы и ребёнка.
Когда в город вошли войска Деникина, Матильда с сыном и другими беженцами перебралась в Анапу. Там жили в маленькой гостинице "Метрополь" на двенадцать номеров. По утрам пили кофе в греческой кофейне, закусывая горячими чебуреками.
— Помнишь, мой друг, — говорила она Андрею, — как мы ужинали в "Кюба"?
— Странно, моя дорогая, но эти чебуреки кажутся мне вкуснее всех тех устриц.
В феврале 1920 года Матильда Кшесинская навсегда покинула Россию. На итальянском пароходе "Семирамида" она уплыла из Новороссийска, увозя с собой лишь одно запасное платье да горстку воспоминаний.
Парижские перевоплощения
Пароход "Семирамида" привёз беженцев в Венецию, откуда Матильда с Андреем и его семьёй добрались до французского Кап д'Ай. Здесь, на берегу Средиземного моря, стояла вилла "Алам", последний оплот их прежней роскошной жизни.
Название виллы было не случайным, прочитанное задом наперед, оно превращалось в "Мала", как называл Матильду влюблённый князь Андрей. Когда-то он купил этот дом за 180 тысяч франков и подарил возлюбленной. Теперь это было всё, что у них осталось.
В 1921 году скончалась мать Андрея, Великая княгиня Мария Павловна. Женщина, столько лет препятствовавшая их счастью, унесла свои предубеждения в могилу. После окончания траура Матильда и Андрей наконец-то обвенчались в русской православной церкви в Каннах.
— Теперь я княгиня. — смеялась Матильда. — Жаль только, княжить больше негде.
Ей присвоили титул Светлейшей княгини Романовской-Красинской, а её сын Владимир получил титул Светлейшего князя. Теперь уже никто не мог усомниться в его происхождении, мальчик как две капли воды походил на отца.
Бывшая императрица Франции Евгения Монтихо приглашала "княгиню Малечку" на чай и восхищалась её изяществом. Матильда, даже в изгнании, оставалась изящной, как саксонская статуэтка.
Но красивая жизнь длилась недолго. Деньги таяли, пришлось заложить виллу "Алам" и перебраться в Париж. Поселились на скромной вилле "Монитор" в Шестнадцатом округе. И тут Матильда показала себя во всей красе, она решила открыть балетную школу.
— Дорогая, — волновался Андрей, — ты уверена? Всё-таки тебе уже не двадцать лет.
— Дорогой, женщине столько лет, на сколько она выглядит у станка.
Финансовую помощь оказали эмигранты, чета певицы Ермоленко-Южиной и музыканта Махонина. Поддержали начинание и звёзды русского балета – Карсавина, Павлова, Лифарь, Фокин.
26 марта 1929 года митрополит Евлогий освятил студию Кшесинской. Первой ученицей стала Татьяна Липковская. "Она принесла мне счастье", — говорила потом Матильда. И правда, школа процветала.
Из её стен вышли такие звёзды, как Тамара Рябушинская, Борис Князев, Марго Фонтейн. А сама Матильда Феликсовна работала как одержимая, несмотря на воспаление суставов. Когда врачи запретили ей заниматься, она только отмахнулась:
— Суставы заживут, а вот талант может заржаветь.
Великий князь Андрей Владимирович, облачённый в потёртый пиджак, после занятий поливал цветы в репетиционном зале, это была его единственная обязанность. Все заботы о семье легли на плечи маленькой Мали.
Во время немецкой оккупации Парижа школа продолжала работать. Только однажды Матильде пришлось понервничать, гестапо арестовало её сына как участника масонской ложи. К счастью, через 119 дней Владимира выпустили.
В эти годы Кшесинская нашла новую страсть, рулетку. В казино её прозвали "мадам Семнадцать" за привычку ставить на это число. Она проигрывала почти все доходы, но не могла остановиться.
— Матильда Феликсовна, — увещевали её друзья, — побойтесь Бога. В вашем возрасте...
— В моём возрасте, дорогие мои, либо всё, либо ничего.
В 1956 году умер Андрей Владимирович. "С его кончиной кончилась сказка, какой была моя жизнь", — написала Матильда. Но она продолжала жить, учить, играть в рулетку и удивлять всех своей неукротимой энергией.
Последнее фуэте
В 1958 году труппа Большого театра впервые за годы советской власти приехала на гастроли в Париж. В боковой ложе сидела маленькая сухонькая женщина и плакала, глядя на сцену. Это была Матильда Кшесинская, та самая, чьё имя когда-то гремело по всей России.
После спектакля к ней подошли молодые звёзды Екатерина Максимова и Владимир Васильев. Васильев, целуя руку, сказал, что её помнят в России.
— И не забудут никогда! — с королевским достоинством ответила восьмидесятишестилетняя прима.
Она не кривила душой, её действительно помнили. Правда, в советских учебниках писали о ней как о "царской фаворитке" и "реакционной эмигрантке". Но разве могли эти ярлыки затмить её истинную славу, славу великой танцовщицы?
В свои преклонные годы Матильда Феликсовна сохраняла ясность ума и острый язычок. Когда кто-то из молодых балерин пожаловался на сложность тридцати двух фуэте в "Лебедином озере", она фыркнула:
— Детка, в моё время мы делали шестьдесят четыре. И это было только разминкой.
Она по-прежнему вела занятия в своей школе, хотя уже с палочкой. Каждое утро, как в молодости, начинала с экзерсиса у станка. Ученицы дивились её выправке:
— Мадам, как вам удаётся держать такую осанку?
— Просто я помню, что родилась принцессой балета. А принцессы не горбятся.
В 1960-е годы её часто навещали журналисты, всем хотелось услышать рассказы о "старой России". Но Матильда была осторожна в воспоминаниях. О романе с последним царём говорила скупо и достойно. Зато о балете могла рассказывать часами.
Она пережила почти всех своих современников. Ушли в прошлое великие князья и примы-балерины, революционеры и белые генералы. А она всё жила, словно назло времени и забвению.
В девяносто девять лет она всё ещё могла показать у станка безупречное плие. "Техника не забывается, — говорила она, — если служить балету верой и правдой".
В декабре 1971 года оборвалось последнее фуэте великой танцовщицы. До векового юбилея она не дожила всего девять месяцев – словно сама судьба отмерила ей время одним последним па.
Её упокоили на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, рядом с любимым Андреем и сыном Владимиром. Надгробие украсила надпись, в которой причудливо переплелись все ипостаси этой удивительной женщины – и княжеский титул, и артистическая слава, и память о той, далёкой императорской России.
Впрочем, сама Матильда Феликсовна всегда говорила, что гордится не титулами, а званием примы императорского балета. Ведь княгиней её сделала судьба, а балериной она стала сама через труд, упорство и талант.
Её часто спрашивали, о чём она жалеет. Матильда только усмехалась:
— Жалеть? О чём? Я любила и была любима. Я танцевала на лучших сценах мира. Я пережила революцию, войну и изгнание. И даже в нищете оставалась княгиней. Разве этого мало для одной жизни?
Она ушла, как истинная прима, с достоинством, без жалоб и сожалений. Её последнее фуэте длилось почти век, и за это время она ни разу не сбилась с ритма.
Начало истории о балерине Кшесинской здесь: