Родной берег 187
Иван Иванович выглядел немного взволнованным. Красные пятна на щеках, смущённая улыбка. В руках — шапка, а в глазах — решимость, которой она у него ещё не наблюдала.
— Добрый вечер, Таисья Григорьевна, — сказал он, чуть наклонив голову.
— Добрый, — она растерянно посмотрела на него. — Что-то случилось?
— Да нет… То есть, да, — он шумно выдохнул, словно собираясь с духом. — Я пришёл к вам.
— Ко мне? — она невольно сжала пальцы, чувствуя, как сердце вдруг заколотилось чаще.
— Насовсем, — Иван Иванович крепче сжал шапку в руках.
Тишина повисла между ними. Вдалеке трамвай прорезал ночной воздух звонким лязгом, где-то у соседей за стеной скрипнула мебель. А Таисья стояла и смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. Он пришёл. Не просто в гости, не просто на чай. Он пришёл в её жизнь.
— Так пустите ли вы меня в дом, Таисья? Или так и оставите на пороге? — его голос был тихим, но в нём звучала улыбка. Она слегка качнула головой, словно сбрасывая оцепенение.
— Проходите, Иван Иванович, — сказала она наконец, отступая в сторону. И он переступил порог.
Иван Иванович шагнул внутрь, аккуратно вытирая ботинки о половик. Таисья закрыла за ним дверь, машинально разгладила передник.
— Раздевайтесь, проходите, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он повесил пальто на крючок, огляделся: печка, стол с вышитой скатертью, старые часы на стене, которые тикали, словно напоминая о времени.
— Чаю налить? — спросила она, проходя на кухню.
— Если не трудно, — кивнул он, следуя за ней. Таисья хлопотала у плиты, Иван Иванович наблюдал. Вот она нарезала хлеб, налила в чашки кипяток, добавила заварку, поставила перед ним чашку. Всё сдержанно, спокойно. Но он видел, как слегка дрожат её пальцы.
Таисья долго молчала. Иван Иванович тоже не спешил со словами.
— Вы думаете у нас получится? — она подняла на него взгляд. — И как вы себе это представляете?
Он задумчиво посмотрел на неё.
— Просто. Я остаюсь.
Она покачала головой, устало потёрла лоб.
— Иван Иванович... Мне сорок лет, у меня трое детей. Я всю жизнь работала, тянула дом на себе. Я уже привыкла быть одна.
— Я тоже привык, — он чуть улыбнулся, но в голосе прозвучала грусть. — Думал, что работа, больница — вот и вся жизнь. Но это не так.
— Ну и что? — чуть резче, чем ей хотелось бы, спросила она.
— А то, что ты мне нужна. Ты и дети.
Таисья отвела взгляд.
— Ты же понимаешь, что у нас всё сложно.
— Всё просто, — возразил он. — Если ты согласишься.
Она усмехнулась. Не заметила, как перешла на «ты».
— У тебя, доктор, железная логика. Но жизнь не такая, как твои диагнозы.
Он долго и внимательно смотрел на неё.
— Я не моложе тебя. Я не богаче тебя. Но я смогу облегчить тебе жизнь. Я могу быть рядом.
Она тяжело вздохнула.
— Иван Иванович, ты мне нравишься. Ты добрый, надёжный, любишь моих детей. Но я боюсь.
— Чего?
— Что ничего не получится. Что я привыкла всё решать сама.
— Решай, — сказал он. — Только не гони меня.
Она долго смотрела на него.
— Будешь спать на кухне, — наконец произнесла она. Он улыбнулся. — На раскладушке?
— На раскладушке, — кивнула она. И вдруг рассмеялась. Тихо, по-настоящему.
— Что смешного?
— Да так... Просто... — она покачала головой. — Никогда не думала, что всё будет вот так. Без ухаживаний, без признаний... Просто сядет человек напротив и скажет: «Я остаюсь».
— Так лучше, — сказал он.
— Почему?
— Потому что честно.
Она снова посмотрела на него.
— Спасибо тебе, доктор...
— Иван, — поправил он.
Она смущённо улыбнулась.
— Спасибо тебе, Иван.
Так они решили свою судьбу. Без лишних слов, без обещаний, но с пониманием, что отныне они будут рядом.
Ночь выдалась беспокойной. Иван Иванович ворочался на своей раскладушке, которая недовольно скрипела при каждом его движении. Сон не шёл.
Он смотрел в потолок, слушал, как за стеной тихо дышит Таисья, и думал… Как быстро всё изменилось. Вчера он был просто доктором, который время от времени виделся с этой женщиной и мечтал о встречах , а теперь — вот он, ночует здесь, рядом с ней, как будто так и должно быть.
Таисья тоже не спала. Она лежала неподвижно, смотрела в темноту и прислушивалась. Он перевернулся на другой бок — скрипнула пружина. Вздохнул. Всё это было непривычно, но тревоги она не чувствовала. Наоборот, впервые за долгое время в доме появился ещё один взрослый человек. Тот, кто мог помочь, поддержать.
За окном забрезжил рассвет. Таисья глубоко вздохнула, повернулась на бок и наконец уснула. Иван Иванович тоже закрыл глаза, но его мысли всё ещё метались, не давая покоя.
Но вскоре безжалостно и привычно зазвонил будильник. Она встала раньше всех, как всегда. Накинула халат, на цыпочках прошла на кухню, где Иван Иванович уже сидел и пил чай.
— Не спал? — спросила она шёпотом.
— Да как тут уснёшь, когда раскладушка всю ночь скрипит, — улыбнулся он.
Таисья усмехнулась.
— Надо было сказать, постелила бы на полу.
Она достала кастрюлю, чтобы сварить кашу. Он зажег плиту.
— Пойду собираться, да надо будить Сашку с Лизой.
Иван взял в руки ложку.
Сашка с Лизой спали, уткнувшись носами в подушки. Таисья наклонилась, провела ладонью по их волосам.
— Вставайте, сони, пора.
Лиза сонно заворчала, натянула одеяло на голову. Сашка перевернулся на спину и прищурился.
— Мам, ещё пять минут...
— Ага, а потом ещё пять, потом ещё. Вставайте, умывайтесь — и за стол.
Лиза села, зевнула, потерла глаза.
— А что-нибудь вкусненькое есть?
— Каша.
Сашка уже натягивал штаны, а потом вдруг поднял голову и замер.
— Мам... а у нас кто-то на кухне? – мальчишка уловил шорох.
Таисья слегка вздохнула, но голос её был спокойным.
— Иван Иванович.
Лиза удивлённо уставилась на неё.
— Наш доктор?
— Он теперь будет жить с нами.
— Ого! — Сашка вскочил, глаза его загорелись. — Это как?
Таисья присела рядом, обняла его за плечи.
— А вот так. Будет жить все вместе.
Лиза моргнула, переглянулась с братом.
— Пойдёмте, он уже ждёт.
На кухне Иван Иванович сидел за столом, задумчиво глядя в кружку. Когда вошли дети, он улыбнулся.
— Ну, доброе утро, разбойники.
Сашка с Лизой сели напротив, разглядывая его с нескрываемым любопытством.
— Вы теперь у нас живёте? — уточнил Сашка.
— Получается, что так, — кивнул Иван.
— А вы умеете варить кашу?
Иван рассмеялся.
— Нет, но могу научиться.
Лиза одобрительно кивнула.
— Это правильно. А то мама совсем одна.
Таисья слушала этот разговор, пряча улыбку. Всё было просто. Как будто не было тревожной ночи, сомнений, тяжёлых раздумий. Просто утром собралась семья, в которой появился ещё один человек. И в этом было что-то… правильное.
— А я давно знал, что ты мой папка, — самым серьёзным тоном произнес Сашка.
Иван Иванович от неожиданности даже замер.
— С чего ты взял, боец?
— Ты сам мне сказал, — уверенно заявил Сашка. — Давно. В больнице, когда я с Лизкой на одной кровати лежал.
Таисья вздрогнула и обернулась.
— Саш, ты чего выдумываешь? — осторожно спросила она.
— Я не выдумываю, мама! — Сашка нахмурился. — Лизка тогда совсем слабая была. И доктор мне сказал: «Ты сильный, Сашка. Ты мой боец».
Иван Иванович задумался. Он посмотрел на них обоих, затем перевёл взгляд на Таисью. В её глазах читалась целая буря эмоций — удивление, лёгкое смущение, но… не было ни гнева, ни страха.
— Так что, ты теперь наш папка? — не унимался Сашка, глядя на него с вызовом. Иван Иванович вздохнул, поставил кружку и пригладил рукой волосы мальчишки.
— А ты как думаешь, сынок?
Сашка расплылся в улыбке.
— Думаю, что да.
Таисья слушала этот разговор, пряча улыбку. Всё было просто. Как будто не было тревожной ночи, сомнений, тяжёлых раздумий. Просто утром собралась семья, чтобы разойтись на день по своим делам, а вечером вновь собраться всем вместе.