«Человек — как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать… »
Во второй раз я читала роман Евгения Замятина «Мы», когда уже глубоко погрузилась в «возрастные проекты» и увидела в этом многослойном романе дополнительные смыслы, которыми хочу поделиться.
Роману, положившему начало жанру антиутопий, посвящено множество работ русских и зарубежных исследователей. Не претендуя на научность, мы, как простые читатели, также можем высказать о нем свое мнение. Видите, что делает наше коллективное прошлое: пишу эти строки я, в гордом одиночестве, однако, формулы печатного текста, вбитые в голову советским прошлым, стремятся размыть ответственность на всех — мы полагаем...
Я лишь попытаюсь записать то, что вижу, что думаю – точнее, что мы думаем (именно так: мы, и пусть это «МЫ» будет заглавием моих записей).
— из дневника Д-503, Евгений Замятин, «Мы»
Праздность — наказание или привилегия
«Они напомнили мне трагические образы «Трех Отпущенников» — история которых известна у нас любому школьнику. Эта история о том, как троих нумеров, в виде опыта, на месяц освободили от работы: делай что хочешь, иди куда хочешь. Несчастные слонялись возле места привычного труда и голодными глазами заглядывали внутрь; останавливались на площадях — и по целым часам проделывали те движения, какие в определенное время дня были уже потребностью их организма: пилили и стругали воздух, невидимыми молотами побрякивали, бухали в невидимые болванки. И наконец на десятый день не выдержали...»
Подумала: как же это точно обо мне на пенсии, когда я начала придумывать себе занятия, и одно из них — ежедневные посты в Серебряной академии ВКонтакте. Но прочла о древних греках, у которых праздность была идеалом для свободного человека. Не лень, а именно праздность. То есть, отсутствие необходимости трудиться ради пропитания и обеспечения жизни. Аристотель писал, объясняя идеал жизни:
«В величавом соединяется деятельность души и праздность жизни».
«Деятельность души» была запрещена в идеальном замятинском государстве, там даже, как вы помните, все и завершается массовой операцией «нет фантазии» — трехкратное прижигание центра фантазии Х-лучами.
Но если всем жителям Единого государства прижигание «жалкого мозгового узелка в области Варолиева моста», порождающего мечты и фантазии, было предписано Благодетелем, то мы можем лишиться его сами, пребывая не в мечтательной праздности, а в тупой лености. «Душа обязана трудиться...», — это предписывал еще один русский поэт, Николай Заболоцкий.
«Душа – странное, древнее, давно забытое слово»,
— Евгений Замятин «Мы».
Японский летчик-камикадзе, один их героев романа Рут Озеки «Моя рыба будет жить», о котором мы тоже говорили в нашем книжном клубе, возвращаясь из полета, брался за учебник французского языка. Он знал, что завтра может стать его последним днем, он был готов к встрече со смертью и продолжал самосовершенствоваться. Еще один мой путь в творчестве — в Арт-клубе старшего поколения. Но главный — Книжный клуб, который я придумала и веду много лет, что и позволяет мне писать о книгах и кино.
Евгений Замятин — основоположник жанра антиутопий
Роман «Мы», который считается первой антиутопией, написан высокообразованным человеком, которым был Евгений Замятин. Инженер-кораблестроитель по первой профессии накануне революции он два года провел в Англии, где наблюдал за постройкой ледоколов для России. Ни один проект не мог пойти в работу без его подписи: Chief surveyor of Russian Icebreakers Building E. Zamiatin. В Россию Замятин вернулся осенью 1917 года, накануне октябрьского переворота.
«Старый мир, с его военщиной, неравенством, ожесточенной борьбой классов, национальной и расовой враждой – болен неизлечимо и обречен на гибель» [Евгений Замятин. Вступительная статья к роману Г. Уэллса «Машина времени»]
«Мы наш, мы новый Мир построим...» Замятин, как и многие образованные люди поддержавшие революцию, хотел строить новое государство и свой роман писал как предупреждение обществу. Или это были размышления автора о том, куда может завести тоталитарное государство?
«Веселая, жуткая зима 17-18 года, когда все сдвинулось, поплыло куда-то в неизвестность. Корабли-дома, выстрелы, обыски, ночные дежурства, домовые клубы. Позже — бестрамвайные улицы, длинные вереницы людей с мешками, десятки верст в день, буржуйка, селедки, смолотый на кофейной мельнице овес. И рядом с овсом — всяческие всемирные затеи: издать всех классиков всех времен и всех народов, объединить всех деятелей всех искусств, дать на театре всю историю всего мира. Тут уж было не до чертежей — практическая техника засохла и отломилась от меня, как желтый лист... Писал в эти годы сравнительно мало; из крупных вещей — роман «Мы»».
— «Автобиография», Евгений Замятин
Биографы так и не пришли к единому мнению: когда же был написан роман «Мы». В 17-18 году, как пишет здесь, «Роман мой был написан в 1920 году» — указывает в другом месте или в 1921–1922 годах, как сообщает в автобиографии 1924 года?
Скованные одной цепью, связанные одной целью: герои романа-антиутопии Евгения Замятина «Мы»
В основе сюжета романа «Мы» лежит история о том, что в государстве будущего, защищённого от внешнего мира Стеной, установили форму правления, при которой все индивидуальности подчиняются общему благу Единого Государства, которым правит Благодетель. У них и имен нет, только нумера, они теперь не говорят «Я», они все — « Мы». Их жизни в стеклянных прозрачных жилищах также прозрачны и полностью регламентированы и даже секс строго по розовым талончикам (пуританам не волноваться, в это время шторы закрыты).
«А так среди своих прозрачных, как бы сотканных из сверкающего воздуха, стен — мы живём всегда на виду, вечно омываемые светом. — Нам нечего скрывать друг от друга. К тому же это облегчает тяжкий и высокий труд Хранителей. Иначе мало ли что могло быть».
За каждым шагом следит государство, скорее всего, вы знаете об этом от Оруэлла: «Большой брат следит за тобой».
Нашему вниманию предстает 40 записей из дневника Д-503, ведущего инженера строящего космический корабль «Интеграл», который скоро отправится в космос, чтобы «подчинить неведомые существа, обитающие на иных планетах — быть может, еще в диком состоянии свободы — благодетельному игу разума». Чтобы рассказать «неведомым существам» с других планет о счастливой жизни в Едином государстве, Д-503 и пишет свой дневник.
Вечный спор о физиках и лириках возник гораздо позже, но Замятин, сам скорее физик, чем лирик, придумал для своего героя своеобразный язык. Литературные умы в программе Игоря Волгина «Игра в бисер» разошлись во мнении. Я с теми, кто считает роман Замятина великим и с литературной точки зрения. Мне было интересно и читать, и перечитывать. Поэтому сюжет оставлю без спойлеров.
Русский роман столетний давности вдохновил Хаксли и Оруэлла, Брэдбери и...
«Мы» — это первая антиутопия 20 века, безусловно, не без заимствований. Сегодня трудно представить, что то высокотехнологичное государство, которое мы видим в романе, было придумано в советской России, разрушенной революцией и гражданской войной.
Роман Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» вышел в 1932 году, спустя десять лет после того, как Замятин написал свой роман-предупреждение, который и открыл эру антиутопий. В 1948 году вышел роман Джорджа Оруэлла «1984», а в 1953 году роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». И Хаксли, и Оруэлл, и Брэдбери не скрывали, что читали научно-фантастический роман «Мы» русского писателя Евгения Замятина.
Маргарет Этвуд, автор еще одной знаменитой антиутопии «Рассказ служанки», в предисловии к новому изданию романа «Мы» на английском языке, пишет: «Может, показательных процессов и сталинских чисток в ближайшее десятилетие [после написания романа] мы не увидим, но вот замысел будущих диктатур капитализма и повсеместной слежки в романе «Мы» очень хорошо излагается – прямо черным по белому». Еще она сетует на себя, что не прочла роман Замятина прежде, чем написала «Рассказ служанки».
«Значение Замятина в формировании молодой русской литературы первых лет советского периода – огромно...» — писал о нем Юрий Анненков. Как мы видим, значение Замятина, ставшего родоначальником литературного жанра, огромно и для мировой литературы.
Почему англичанин из Лебедяни так и не стал парижанином
Роман «Мы», определивший жанр антиутопии 20-го века, был написан советским инженером и писателем в 1920 году и стал первым произведением, запрещенным советской цензурой. Запрещали произведения Замятина и раньше:
«Сидел в одиночке пока всего только два раза: в 1905–6 году и в 1922 г.; оба раза – на Шпалерной и оба раза, по странной случайности, в одной и той же галерее. Высылали меня трижды: в 1906 г., в 1911 г. и в 1922 г. Судили один раз: в Петербургском Окружном Суде – за повесть „На куличках“»
— Евгений Замятин. Автобиография
Роман «Мы» вышел в свет на английском языке в переводе Грегори Зильборга в 1924 году в американским издательстве Даттона. В 1925—1929 роман вышел на немецком, чешском, французском языках. Все это не способствовало успеху Замятина в советской России: он был исключен из союза писателей, издание собрания сочинений в четырех томах отменили, его пьесы снимали с репертуара и запрещали к постановке.
«Близорукие рецензенты увидели в этой вещи не больше, чем политический памфлет. Это, конечно, неверно: этот роман — сигнал о двойной опасности, угрожающей человечеству: от гипертрофированной власти машин и гипертрофированной власти государства. Американцы, несколько лет тому назад много писавшие о нью-йоркском издании моего романа, не без основания увидели в нем критику фордизма».
— Евгений Замятин о романе «Мы»
Понимая бесперспективность своей жизни в СССР, Замятин обратился к Сталину с письмом, в котором просил разрешения на отъезд за границу. Вместе со своей женой Еленой он уехал в Ригу, потом в Берлин и в 1932 году обосновался в Париже.
В 1934 году, по разрешению Сталина был вновь принят в Союз советских писателей, оставаясь за границей. Умер от сердечного приступа в 1937 году в возрасте 53 лет.
«Отношусь к Замятину с уважением, как к мудрому человеку, писателю-пророку, сумевшему предвидеть куда движется 20 век…»
— Джули Куртис
«Англичанин из Лебедяни: Жизнь Евгения Замятина (1884-1937)» — так назвала свою книгу профессор русской литературы Джули Куртис. Книга вышла в 2013 году в британском издании Academic Studies Press, а к столетию романа «Мы» Евгения Замятина издана в русском переводе. Это лучшая биография русского писателя, который родился в маленьком городе Лебедянь Тамбовской губернии и умер в Париже, так и не отказавшись от советского гражданства.
«Когда свобода человека равна нулю, он не совершает преступление»,
— Евгений Замятин «Мы».
Роман «Мы» впервые был издан на русском языке в 1952 году в американском издательстве имени Чехова (Нью-Йорк), в России — лишь в 1988 году в журнале «Знамя», а в 2011 году — вышел в издательстве Эксмо. Это был тот же вариант, что и в журнале «Знамя». В ходе исследований для биографии Евгения Замятина профессор русской литературы Джули Куртис в американском архиве обнаружила уникальную машинописную рукопись и стала соредактором нового издания романа, которое вышло в Санкт-Петербурге в издательском доме «Мiръ».
Роман Евгения Замятина «Мы» после первого издания на английском языке многократно переиздавался в других переводах, переведен на многие европейские языки. Всего за рубежом вышло более 50 изданий.
Первый фильм по роману Евгения Замятина «Мы» был снят в 1982 году в Западной Германии режиссером Войтехом Ясным. Смотреть онлайн:
В 2016 году вышел французский короткометражный фильм режиссера Алена Бурре под названием «Стеклянная крепость».
В 2022 году в прокат должен был выйти российский фильм, видимо, не выйдет, но найти в сети его можно. Снял фильм «Мы» режиссер Гамлет Дульян, в главных ролях снимались Егор Корешков, Елена Подкаминская, Филипп Янковский.
Евгений Иванович Замятин (1 февраля 1884 — 10 марта 1937) — русский и советский писатель, публицист, киносценарист, морской инженер.
«Для меня же Замятин, это, прежде всего, — замятинская улыбка, постоянная, нестираемая. Он улыбался даже в самые тяжелые моменты своей жизни»
— Юрий Анненков.
© Надежда Маньшина