Слово "турбулентность" точно знакомо тем, кто летал на самолетах, а это примерно все. Неприятная штука, когда ты в металлической капсуле с крыльями на высоте 10 тысяч метров, и тут её начинает трясти и швырять так, что кажется, что самолет развалится немедленно. На самом деле воздушные суда делаются с большим запасом прочности и способны пережить даже самую ужасную турбулентность, но людям, которые внутри, в эти минуты весьма неуютно.
Латинское слово turbulentus — «бурный, хаотичный, неупорядоченный», прекрасно отражает суть явления, когда начинает, что называется, трясти не на шутку, и это касается не только полетов на самолете. Турбулентность возможна везде и даже не только в отношении какого-то общества, но и касательно человечества в целом. Тогда мы имеем дело с глобальной турбулентностью. И, видимо, нужно нас всех поздравить — мы в ней!
Понятие возникло еще во второй половине прошлого века и использовалось сперва в американской политологии, когда она характеризовала ситуацию в мире в связи с развалом СССР и полной сменой политического ландшафта. В 1990 году политолог Джеймс Розенау выпустил книжку «Турбулентность в мировой политике: теория изменения и преемственность», где это понятие легло в основу сложившейся теории. Согласно ей, мир пребывает в ситуации глобальной турбулентности, ибо налицо все её признаки: его трясет и шатает. Основные политические игроки вступают в силовые отношения, работает, основном, только право силы. О какой-то справедливости и опоре на нравственные принципы говорить не приходится. Цинизм рулит.
Процессы в обществе обретают нелинейный характер, что влечет за собой большие риски, ибо события непредсказуемы. Привычный порядок вещей нарушается, всё меняется очень быстро, порой в противоположном направлении. Таким образом, вся мировая система испытывает высокую напряжённость.
Мировой порядок, действовавший до сих пор, был установлен после Второй мировой войны. Организационно он был зафиксирован в документах ООН. Тогда политическая карта мира отразила его биполярность, но эта схема обрушилась в конце 80-х годов. С того момента и началась глобальная турбулентность, сейчас достигшая, кажется, своего пика. Взаимозависимость в обществе обрела неконтролируемый характер. Представьте себе вечеринку в сумасшедшем доме, начавшуюся с невинного танца под медленную музыку, но диджею захотелось более ярких ритмов, ибо скучно. И пошла разнузданная пляска, переходящая в оргию с ломанием мебели, притом санитары уже поняли, что остановить им это не под силу. Надо ждать, когда психи подустанут, и тогда уже вколоть им успокаивающего.
Короче, мировой баланс нарушен, нарастает хаотичность, и трудно предсказать дальнейшее, ибо расшатаны привычные причинно-следственные связи. Одно радует — как и любая турбулентность, глобальная тоже когда-нибудь закончится, и установится порядок. Конечно, он будет уже не такой, каким был. Новое соотношение сил, новый характер мира. Надеюсь, мы все доживем до этого и увидим.