Я всегда была довольно худенькой и за весом никогда не следила. Был образ послушной хорошей девочки отличницы. Родители совсем не строгие, у нас никогда не было коефликтов, но мне всё равно было важно делать все хорошо и правильно.
С детства наблюдались проблемы с ЖКТ, поставили дискинезию желчевыводящих путей: часто тошнило по утрам, могло случаться так, что утром вдруг без причины начиналась рвота. Останавливалась она только внутримышечными инъекциями.
Также несколько раз я ловила ротавирусную инфекцию, и тогда поняла, что для меня тошнота – самое ужасное чувство, которое только можно испытывать.
Так как после каждого такого случая был назначен лечебный стол, начали появляться ограничения в питании.
Отправной точкой начала РПП стал хронических гастрит, который появился на нервной почве. Как и положено при таком заболевании, врачи рекомендовали лечебную диету, и я, как послушный пациент, ограничивала свой и до того уже скудный рацион.
Мне казалось, что от каждого кусочка "неправильной" и "вредной еды "меня тошнит. И я должна всеми силами избежать этих ощущений.
В это время (10 – 11 класс) я перестала вести активную социальную жизнь, перестала общаться с одноклассниками. Погрузились в свои проблемы: думала про питание и учебу. Меня стало раздражать, что кто-то может себе позволить есть и жить нормально, а я нет. Встречи с друзьями часто были связаны с едой – я их старалась пропускать и лишний раз не сталкиваться.
Если приходили гости и был накрыт праздничный стол, я выбирала самое диетическое, потому что была мысль, что мой организм не справится. Так я стала ненавидеть все праздники, потому что это лишние соблазны. А для меня чувство голода-чувство спокойствия. А если я чувствовала насыщение, было тяжело и неприятно.
Таким образом, к середине 11 класса я весила около 38 кг при росте 166 см.
Я всегда мерзла, была постоянная слабость. Я не могла смотреть на себя в зеркало, потому что мне не нравилось, как я выгляжу. Я понимала, что это ненормально, что это некрасиво. Но у меня был просто страх есть.
Тогда мы с мамой начали думать про обращение к специалистам.
Но везде, где мы читали, была информация про боязнь набрать вес. А я не боялась набирать, я боялась есть.
К тому же мы жили с семьей в поселке, это было далеко от больших городов, не было возможности пойти к психотерапевту,а он-лайн консультации еще не были распространены. Это усложняло поиск специалиста.
Но мы нашли возможность обратиться к неврологу и диетологу. Мне выписали успокаивающие препараты и составили меню для набора веса. Это была тоже своего рода диета: суперправильный рацион, в котором можно далеко не все продукты. Это была еда по расписанию, я абсолютно все продукты взвешивала, постоянно носила с собой контейнеры с едой.
И тем не менее, имея желание хорошо выглядеть на предстоящем выпускном, мне удалось за пол года набрать 7 кг.
Когда я закончила 11 класс, мы переехали в другой город. Начался новый этап в жизни – учёба в университете.
Я чувствовала, что проблема с питанием не решена: я до сих пор могла есть только дома в специально отведенное время и определенные продукты.
Появилась возможность заниматься с психотерапевтом.
Но это оказался не совсем тот человек, который вызывал доверие. Я ходила на терапию, как на пытку, но мне казалось, что нужно терпеть. Сейчас я понимаю, что это просто был не тот специалист, который использовал неподходящие для меня методики, но тогда это был первый опыт, и я ходила.
Через какое-то время я все-таки решилась прекратить наши встречи, несмотря на отговоры психотерапевта.
Прошло еще время.
Проблема усугублялась.
Я нашла второго специалиста.
С ним было больше понимания, но он не специализировался на РПП. Проблема, с которой я обратилась, не решалась, и мы по обоюдному согласию решили прекратить консультации.
А потом началась эпидемия коронавируса. В университете дистанционное обучение. Я все время проводила дома около весов, выстраивая свой график только вокруг еды.
Я всё ещё осознавала, что проблема не решена. Становилось только хуже и я опять начала терять в весе. Начался самый сложный период в моей жизни.
Из-за собственных ограничений и постоянного ощущения голода, я была истощена и физически, и морально. У меня случались постоянные нервные срывы и истерики.
В период между двумя карантинами, когда в университете начались очные занятия, у меня не было ни сил, ни желания учиться и выполнять задания.
Я пошла в деканат забирать документы. Я вообще не понимала, что происходит, мне казалось, что жизнь стала никчёмной, проблемы никогда не решатся. Я не могла ставаться дома одна.
Вновь решаю обратиться уже к другому специалисту. Но из-за психического состояния был упор на медикаментозную помощь в виде капельниц и успокаивающих препаратов. Меня глушили таблетками, потому что я все время плакала и истерила. А на таблетках сидела дома и спала.
Дальше всей семьëй заболеваем коронавирусом.
Параллельно, из-за истощения и сниженного иммунитета, я подхватываю сальмонеллëз - это опять поражение кишечника и строгое диетическое питание. Меня кладут в инфекционную больницу, выйдя из которой я понимаю, что
специалистов, готовых помочь в моих проблемах, в нашем городе нет. В интернете мама находит клинику расстройств пищевого поведения в Москве. Мы едем туда, ложусь на платной основе, так как не было Московской прописки.
Лежала я там полный курс – 3 месяца.
Мне было безумно тяжело, потому что я всегда была домашним ребенком, который никогда не ездил никуда далеко самостоятельно.
А тут еще тебя помещают в жесткие условия со строгими правилами и сталкивают с главным страхом – страхом еды.
Я долго держала оборону.
Единственной мотивацией съедать целые порции была возможность звонить близким. А мне важно было поддерживать с ними контакт и приходилось есть.
Всех пациентов в клинике объединял общий страх и благодаря поддержке друг друга было легче справляться.
Позже меня перевели на высококалорийное питание, и я начала съедать все порции целиком. Именно когда ты начинаешь доверять врачам, начинается восстанавление.
Я поступила в больницу с весом 38 кг,за первые недели похудела до 35 кг, а вышла – 53 кг.
После госпитализации я взяла академ в университете. Сидела дома, набиралась сил. Родители мне позволили отдохнуть и адаптироваться.
Я, наконец, перестала бояться чувства сытости просто потому, что в больнице я к нему привыкла, там оно было постоянное.
Я снова начала смеяться и улыбаться. Начала чувствовать себя такой же, как и все люди. Начала ходить в кафе с друзьями. Жизнь наполнилась событиями. Я старалась часто выходить из дома и просто жить обычную жизнь.
В 2023 году я закончила университет.
Рацион расширился. Есть могу уже почти все. Но все равно мысли о еде и своим самочувствии полностью не исчезли. Как будто я поставила галочку, что вес набран и теперь появилась возможность питаться интуитивно, и иногда уменьшать порции.
Я до сих пор принимаю антидепрессанты, наблюдаюсь в клинике амбулаторно. Я понимаю, что блок страха снят, но не настолько, чтобы позволить себе все что хочу, и когда хочу.
К большому счастью, был найден компетентным психолог, специализирующийся на теме РПП. Мы разговариваем не только о еде, но и обсуждаем чувства и эмоции, возникающие во время приёма пищи. Размышляем, что мешает мне сделать следующий шаг к выздоровлению.
Мой психолог каждый раз дает мне различные задания, где мне необходимо проявиться, а где-то даже пересиливать себя: будь то отношения с едой или с окружающими людьми. Не могу сказать, что это легко дается, до сих пор мне приходится бороться. Но сделав первый шаг, уже не так страшно, а повторив его второй и третий раз, это уже входит в привычку.
На сессиях мы можем обсудить и попутные бытовые моменты, которыми наполнена моя жизнь.
Оказывается, запреты у меня есть не только в еде, но и в других сферах жизни.
Я учусь заново строить отношения с этим миром, потому что за эти многие годы болезни я находилась в своём тесном мирке, закрытым от радостных моментов. Сейчас приходится заново учиться общаться с людьми, выстраивать отношения.
Одним из самых важных заданий психолога для меня было есть целую неделю до чувства переедания. Есть настолько много, чтобы казалось, что больше не влезет ни один кусочек. Это было безумно волнительно. Возникал вопрос: зачем меня заставляют столкнуться с моим главным страхом? Но пересилив себя и выполнив поручение, я поняла, что это была лучшая неделя в моей жизни! Я ела все, что хотела.
Я знала, что так нужно.
И я поняла, что так можно.
Я выдержала, и ничего не случилось.
Это понимание важно для меня, это не мнение со стороны или рациональное осознание, это то, что я пронесла через себя, это то, что я прожила и знаю точно, что не навредит мне.
Сейчас иногда бывают моменты, что я зациклена на своих внутренних ощущениях до того, как поём или после. Тогда проскальзывают пугающие мысли о еде, старые правила. Переживания бывают реже и меньше, но пока сохраняются.
Я опираюсь на тот путь, который пройден, на то, сколько раз было тяжело, и все равно получалось.
Много раз сдавалась, надежда уходила и казалось, что я дошла до определенного этапа в терапии и нет смысла заниматься дальше, что достижений больше не будет. И каждый раз они есть, все новые и новые.
Даже если вам кажется, что психотерапия не помогает, нужно идти дальше и искать своего врача. Я прошла через многих, пока не нашла специалиста, который по-настоящему помогает. После каждого неудачного опыта, казалось, что это я плохо стараюсь и прикладываю мало усилий. Но путь выздоровления рпп-это очень долгий и тяжёлый процесс и останавливаться, пока не дойдëшь до своей цели, нельзя!
Подготовила Юлия Мандрик