Саша лежал на диване и размышлял о своей жизни. Начиналось все совсем неплохо: встретил Настю, думал, что любовь на всю жизнь, но... Кто виноват в том, что этого не случилось? Сразу мысль обратилась к Вике – это она соблазнила его, заставила желать ее объятий, ее необузданности в чувствах. Конечно, Настя с ее спокойным характером, спокойной любовью не могла соперничать с ней. К тому же мать бесконечно пилила его, вольно или невольно подталкивая его к Вике.
Саша вздохнул. Нет, дорогой, нечего сваливать на них – на мать, Вику – если бы он сам не проявил слабость, ничего не было бы. Тем более что женился он на Вике, уже не испытывая горячей любви к ней. И она, видимо, чувствуя это, пошла вразнос... А может, просто характер у нее такой был – ей мало было одного, нужно, чтобы ею восхищались другие и притом постоянно. А мать... Мог же он сейчас сказать ей твердо, что его жизнь – это его жизнь, и не нужно ее поправлять или управлять ею. Мог бы и тогда сказать... Кстати, нужно съездить к ним – мать не приходит уже больше недели.
Лена вошла в его жизнь неожиданно и внезапно. Как он рассердился, когда она чуть не попала ему под машину! Мало того что настроение и так не фонтан, так ещё не хватало жертвы под колесами! Но ее беспомощность и беззащитный взгляд почему-то сразу пробудили в нем желание помочь, защитить. Поэтому он и повел ее домой, несмотря на недвусмысленные взгляды бабушек у подъезда, а потом на возмущенные слова матери. И сейчас Лена спит в соседней комнате, а у него в груди тепло от этого. Правда, она сегодня почти не ужинала, и глаза были заплаканными, но он не стал расспрашивал, что случилось – если захочет, сама расскажет.
Лена, конечно, не спала. Она плакала в подушку, совсем не думая о Саше. И вообще, она думала о нем как о добром человеке, который помог ей в тот момент, когда она осталась одна в чужом краю, а вовсе не как о мужчине. Все мысли ее были о Викторе, о его предательстве, о том, что он говорил ей о вырвал из сердца ту, что обещала ждать его, но обманула. А оказалось, что она всегда жила в его сердце, если так быстро он вернулся к ней. И выходило, что Лена просто должна была на время заменить ее. Хорошо еще, что у нее нет ребенка - просто не получилось, хотя Витя все время говорил, что хочет его. Она думала и том, как встретится с ним во время развода. Что он скажет? Какую причину назовет? С этими мыслями Лена уснула.
Утром она проснулась поздно – работала во вторую смену. Выходя из ванной, услышала, как открывается входная дверь. Думала, что Саша вернулся зачем-то, быстро юркнула в спальню, надела халат. Выйдя из спальни, к удивлению своему, увидела Веру. Та тоже на мгновение застыла: не рассчитывала увидеть эту девчонку здесь.
- Здравствуйте, - произнесла Лена.
Вера окинула ее недовольным взглядом, молча прошла в кухню. Там был порядок: посуда вся на месте, чистая, в холодильнике кастрюля с борщом, миска с котлетами. Вера выложила в холодильник овощи, палку колбасы – сейчас ее достать все труднее, особенно целую палку. Но у Веры есть приятельница, которая, как она сама выражается, «может достать все, что продается за деньги». Закрыв дверцу, Вера тут же пожалела, что положила туда всю колбасу. Она несла ее сыну, но если здесь живет и эта... Она достала и отрезала половину от палки колбасы. Остальную положила обратно в сумку.
- Саша на работе? – спросила она, не обращаясь к Лене, а будто в пространство.
- Да, Саша на работе, - ответила Лена.
Она специально назвала его не Александром Викторовичем, как обычно называла, а Сашей, чтобы подразнить Веру: пусть подумает, что у них близкие отношения...
- Да? Он уже для тебя Саша? – заметила Вера. – Быстро же ты к нему приклеилась! И в постельку, небось, уже влезла?
Лена ничего не ответила на ее слова, просто стояла и улыбалась, глядя прямо на Веру.
- У вас все, Вера Андреевна? А то мне нужно еще рубашки Саше постирать. Саше что передать?
- Ничего! - громко сказала Вера, вышла и хлопнула дверью.
Лена перестала улыбаться, устало села на стул. Ну почему все так с ней происходит? Вот и Вера Андреевна ее невзлюбила сразу. А за что?
... Бабушка, я хочу гулять! – повторил Эдик. – Я уже два дня не ходил с ребятами на речку!
- Эдик, побудь дома, пожалуйста! – обняла внука Анна. – Я плохо себя чувствую, кто мне поможет, если вдруг что-то случится?
- Попроси дедушку, пусть он побудет с тобой, - а я недолго погуляю, два часа. Можно?
У Анны сердце сжималось от любви к внуку и от страха за него: и вчера, и сегодня она видела ту самую машину около соседнего двора. Игорь поехал снова к следователю, правда, результат, скорее всего, будет все тот же. Сегодня он собрался написать заявление, может, тогда что-нибудь получится?
Он приехал часа через два, и Эдик сразу подбежал к нему.
- Дедушка, можно мне пойти погулять? А с бабушкой ты побудешь, ладно?
- А что с ней? – недоумевая, спросил дед.
- Она говорит, что плохо себя чувствует, и я должен с ней сидеть дома. А если ты дома, значит, мне можно погулять?
Игорь положил руку на голову внука.
- Нет Эдик, тебе нельзя выходить из дома. Я скажу тебе правду: бабушка и я очень боимся за тебя. Есть люди, которые хотят тебя украсть...
- Зачем? – глаза Эдика округлились, в них появился страх.
Анна подошла и тихо сказала:
- Игорь, зачем ты ему говоришь?
- Чтобы он знал, что идти гулять сейчас опасно. Ты ведь понимаешь меня, внук? Ты уже большой, я говорю с тобой как с большим. Этим людям нужна твоя мама, они могут схватить тебя, чтобы она приехала выручать тебя. Тогда они схватят ее.
Мальчик молчал. Он, конечно, подозревал своим небольшим пока умом, что происходит что-то непонятное, но теперь дед запутал его еще больше. Почему эти люди хотят схватить маму? Она ведь только недавно выздоровела, даже еще не совсем, поехала в санаторий полечиться, а зачем им она?
Он выглянул в окно. Серая машина все стояла под деревом.
Николай сидел в машине, глядя на дом Вики. Он, конечно, понял, почему пацан не выходит: скорее всего, рассказал деду с бабкой об их разговоре, и те поняли, что к чему. И машину, конечно, приметили, поэтому и не выпускают внука. Нужно придумать что-то другое.
- Так, едем отсюда, - сказал он тому, кто сидел за рулем.
- А пацан?
- Ты видишь, что он не выходит – дед с бабкой что-то заподозрили или машину приметили. Нечего тут стоять!
- А если эта приедет? Она сразу заложит нас.
- Нужно не прозевать ее! Интересно, когда она появится?
- Если в санатории, то через двадцать один день кончается путевка. Дня два-три на дорогу – смотря где лечится.
- Чего это два-три? А если в Кисловодске? Тут езды – шесть часов.
- Короче, Колян, нужно отсюда сваливать, пока нас не взяли, - произнес тот, что сидел сзади. – Ничего мы не знаем: ни где эта профура лечится, ни когда вернется. Может, ну ее? Пусть катится куда подальше!
Он выругался, сплюнув в окно.
- Ты идиот, Паша! Она же единственная, кто выжил и кто знает нас в лицо! От всего остального можно отмазаться, а от нее как? Нужно было сразу доделывать дело до конца! Теперь не тряслись бы.
- Да кто ж знал, что она такая живучая? Думали, если не доделали чего, то до утра замерзнет. А она...
Он снова выругался.
Машина рванула с места, зацепив ветки яблони, стряхнув оставшиеся яблоки.