Лидия медленно открыла глаза. Свет бил в лицо, заставляя её зажмуриться. Голова была тяжёлой, а тело словно не её — неподвижное, ослабленное, будто парализованное. Она услышала тихий, напряжённый голос:
— Лид… Ты слышишь меня?
Она повернула голову на звук и увидела мужчину. Его глаза были наполнены тревогой и надеждой, а на лице застыла слабая улыбка.
— Серёжа? — прохрипела она, сама удивившись, как слабо звучит её голос.
— Да, это я, — он придвинулся ближе, сжал её ладонь, которая почти не ответила на его прикосновение. — Господи, ты проснулась.
Лидия попыталась вспомнить, что произошло. Последнее, что она помнила, — звон машины и пронзительный крик. Но сколько времени прошло с тех пор?
— Где я? — спросила она, пытаясь сосредоточиться на его лице.
— В больнице, — мягко ответил Сергей. — Лид, ты была в коме. Четыре года.
Её глаза широко раскрылись.
— Четыре года? — её голос дрожал, слова будто царапали горло.
— Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, — торопливо добавил он, но она видела, что он неуверен в своих словах.
Четыре года. Это число эхом раздавалось в её голове. «Как это возможно?» — думала Лидия, глядя на потолок палаты. Ей казалось, что это какой-то кошмар, из которого она вот-вот проснётся.
Она вспомнила дочь — её крошечные ручки, тёплую улыбку. Ей было всего четыре, когда Лидия шла за ней через дорогу. А теперь? Она взрослая? Что она помнит? Знает ли она её вообще?
Позже в палату зашёл врач. Высокий, седовласый мужчина с добрым взглядом.
— Добрый день, Лидия, — начал он, проверяя её показатели. — Вы проснулись, и это уже победа.
— Что со мной? — спросила она.
— Ваше тело долго находилось без движения, — объяснил доктор. — Вам потребуется реабилитация, время и терпение.
— А как… Как моя семья? — спросила она, с трудом выговаривая слова.
Сергей сжал её руку.
— Мы справлялись, Лид. Кира уже большая, у неё всё хорошо.
Лидия попыталась улыбнуться, но на сердце словно свинец. «Справлялись? — подумала она. — Без меня?»
— Лид, мы с Кирой всё это время ждали тебя, — сказал Сергей, глядя ей в глаза.
— Ждали? — переспросила она. — А если бы я не проснулась?
— Мы верили, что ты вернёшься, — твёрдо ответил он.
— Но вы научились жить без меня, — прошептала она.
В его взгляде мелькнула тень вины, но он промолчал.
Когда Сергей ушёл за кофе, Лидия осталась одна. Она смотрела на свои руки, бледные, с тонкой кожей, испещрённой венами. «Эти руки больше не те, что держали Кирину ладошку», — подумала она.
Она услышала лёгкий шум за дверью. Мягкие шаги. Дверь приоткрылась, и появилась девочка лет восьми с длинными тёмными косами.
— Ты мама? — тихо спросила она, сжимая в руках плюшевого зайца.
Лидия почувствовала, как ком подступает к горлу.
— Кира? — прошептала она.
Девочка кивнула, но не подошла ближе.
— Привет, малышка, — произнесла Лидия, чувствуя, как слёзы текут по её щекам.
Кира посмотрела на неё, пожала плечами и тихо ответила:
— Ты больше не малышка, мама.
Через неделю, когда врачи наконец разрешили Лидии вернуться домой, она ожидала, что всё будет как прежде. Её воображение рисовало уютную кухню, запах свежего хлеба, тёплый плед на диване и счастливые лица семьи.
Но реальность оказалась совсем иной.
Сергей помогал ей подняться по ступенькам, её ноги дрожали от слабости. Кира шла впереди, молча придерживая дверь. Лидия взглянула на дочь: так быстро повзрослевшая, слишком серьёзная для своего возраста.
— Ну вот, дома, — с улыбкой сказал Сергей, открывая дверь.
Лидия шагнула внутрь и замерла. В доме всё было по-другому. Новый цвет обоев, переставленная мебель, старые вещи исчезли, а на их месте появились новые. Даже знакомый запах дома изменился — он стал чужим.
— Это… другой дом, — выдохнула она.
Сергей растерянно посмотрел на неё.
— Мы просто сделали ремонт. Пока тебя не было.
— Пока меня не было, — эхом повторила она, осматриваясь.
Каждая деталь кричала ей: «Ты опоздала».
Вечером, когда Лидия сидела в своей комнате, дверь тихо приоткрылась. Вошла Кира, в руках она держала стопку книг и тетрадь.
— Это для тебя, — сказала она, кладя их на стол.
— Что это? — спросила Лидия, беря в руки тетрадь с потёртыми краями.
— Твои старые записи, — пояснила Кира. — Папа их хотел выбросить, но я спрятала.
Лидия перевернула первую страницу и увидела свои каракули, наброски сценариев, заметки, сделанные ещё до аварии. Её сердце защемило от ностальгии.
— Спасибо, милая, — прошептала она, но Кира лишь пожала плечами.
— Я просто подумала, что они тебе нужны.
— А ты? — осторожно спросила Лидия. — Ты скучала по мне?
Кира на секунду задумалась, а потом сказала:
— Да, скучала. Но я привыкла, что тебя нет.
Эти слова ударили по Лидии сильнее всего.
Позже той же ночью, когда Сергей вернулся с работы, Лидия не выдержала:
— Серёж, ты видел её? Она говорит, что привыкла жить без меня.
— Лид, Кира сильно изменилась за эти годы, — тихо ответил он, садясь рядом.
— А ты? — с вызовом спросила она. — Ты тоже привык?
— Лид, не надо. Мы жили как могли. Ты думаешь, нам было легко?
— Нет, я думаю, что вы просто… забыли обо мне, — её голос задрожал.
Сергей схватился за голову, выдохнул и сказал:
— Мы не забыли. Но мы научились жить дальше. А теперь ты вернулась, и мы все снова должны учиться жить по-новому.
Слова Сергея застряли в голове Лидии. Она не могла понять, что было страшнее: то, что они выжили без неё, или то, что она должна заново завоёвывать своё место в семье.
Она смотрела в окно на фонари, мягко освещающие двор, и думала: «Моя жизнь должна была быть другой. Я вернулась, но куда?»
На следующее утро Лидия решила помочь с завтраком.
— Мам, ты умеешь готовить блинчики? — с сомнением спросила Кира, наблюдая, как Лидия неловко держит сковороду.
— Умею, конечно, — ответила она, но первый блин упал на плиту, второй подгорел, а третий развалился на части.
— Может, папа сделает? — предложила Кира, пряча улыбку.
Лидия засмеялась, хотя внутри чувствовала себя потерянной.
После завтрака Лидия решила навести порядок в своих старых вещах. Она открыла шкаф в спальне, но вместо знакомых ей книг, папок и сувениров обнаружила аккуратно сложенные полотенца, коробки с игрушками и что-то вроде инструментария Сергея.
— Это что такое? — пробормотала она, ощутив, как внутри всё переворачивается.
— Я убрал твои вещи в подвал, чтобы освободить место, — сказал Сергей, заглянув в комнату.
— В подвал? — Лидия повернулась к нему, с трудом скрывая раздражение. — Моё место теперь в подвале?
— Лид, не начинай, — Сергей тяжело вздохнул. — Мы просто адаптировались.
— А теперь я должна адаптироваться к вашей новой жизни? — горько усмехнулась она.
Слова Сергея ранили её. Она пошла в подвал, где нашла свои старые коробки. Там лежали альбомы с фотографиями, документы и книги, которые она собирала годами. На самом дне одной из коробок она нашла дневник, который вела перед аварией.
Она открыла его на первой странице. «Планы на 2018 год: сделать ремонт в спальне, записать Киру на курсы английского, отпраздновать юбилей Сергея в Париже».
Она горько усмехнулась, закрывая дневник. Все её планы остались в прошлом.
На следующий день Лидия позвонила в юридическую фирму, где работала до комы.
— Здравствуйте, это Лидия Соколова. Скажите, есть ли возможность восстановить меня в штате?
На другом конце провода повисло молчание.
— Лидия… Мы были рады слышать новости о вашем восстановлении, но за эти годы многое изменилось, — осторожно ответил голос начальника. — Ваше место занято, и сейчас у нас нет открытых вакансий.
— Понятно, — сдавленно ответила Лидия, кладя трубку.
Её рука дрожала. Ещё одна дверь захлопнулась перед ней.
Вечером, когда Лидия сидела в гостиной с книгой, к ней подошла Кира.
— Мам, а ты что будешь делать? — спросила девочка, садясь рядом.
— В смысле? — удивилась Лидия.
— Ну, ты не работаешь, и ничего не делаешь. Ты теперь просто будешь дома?
— А что, если да? — спросила Лидия, пытаясь скрыть обиду.
Кира пожала плечами.
— Ты же раньше всё время работала. А теперь ты какая-то другая.
Эти слова застряли в голове Лидии. «Какая-то другая» — разве это плохо?
Всё, что казалось ей незыблемым, рушилось. Её карьера, отношения с дочерью, даже её собственное отражение в зеркале. Она видела перед собой женщину с осунувшимся лицом, глубокими морщинами и глазами, полными вопросов.
Она задумалась: «Кто я теперь? Если меня больше нет в прошлом, значит ли это, что я должна начать всё заново? Но как?»
На следующий день Лидия пошла на прогулку, чтобы очистить голову. Она проходила мимо парка, где женщины продавали вязаные шапки и шарфы. Одна из них, пожилая женщина с добрым лицом, остановила её.
— Вам не холодно без шапки, милая? — спросила она, протягивая вязаный берет.
— Нет, спасибо, — улыбнулась Лидия.
— У меня есть курсы по вязанию. Если хотите, приходите. Мы там и вяжем, и болтаем, — предложила женщина.
Лидия засмеялась. Она вспомнила, как в детстве бабушка пыталась научить её вязать, но это всегда заканчивалось клубками ниток, распущенных наполовину.
— Может быть, — ответила она, записав номер телефона.
В этот момент у неё мелькнула мысль: «А почему бы и нет? Это, конечно, не офис и не суды, но, может, мне пора попробовать что-то новое?»
Лидия долго смотрела на записанный номер телефона. Решение записаться на курсы вязания казалось странным, но внутри было любопытство — что, если это действительно поможет?
На следующей неделе она решилась. Уютная комната в местном центре напоминала бабушкину кухню: запах пряжи, чайник, шумно закипающий на плите, и женщины, болтающие о своих заботах.
— Здравствуйте, — неуверенно сказала Лидия, заходя внутрь.
— О, новенькая! — воскликнула женщина с толстыми очками. — Давай к нам! Мы тут шарфы вяжем для благотворительности, будешь помогать.
Лидия села за стол, взяла спицы, но сразу же поняла, что руки предательски не слушаются. Пряжа спуталась, первая петля оказалась кривой.
— Ну ничего, все так начинают, — улыбнулась другая женщина. — Я вон пять лет вяжу, а муж всё смеётся, что у меня даже носки кривые.
Лидия засмеялась. Она чувствовала себя неловко, но впервые за долгое время её окружала простая, тёплая атмосфера. Здесь никто не требовал быть идеальной.
— У меня муж ворчит, что я времени много на вязание трачу, — сказала одна из участниц, — а я ему: «Зато тебе шарфы каждый год новые!»
— А мой вон всегда хочет, чтобы я ему варежки вязала. Думает, что это два дня делов, — добавила другая.
— А ты, милая, что вяжешь? — спросила женщина в очках, обращаясь к Лидии.
— Пока ничего. Я… только учусь, — смущённо ответила она.
— Да ты не переживай. Через месяц уже внукам шапки дарить будешь!
Эти простые разговоры показались Лидии глотком свежего воздуха. Она впервые за долгое время перестала чувствовать себя потерянной.
Поздно вечером Лидия сидела на диване, держа в руках первую связку кривых петель. Кира подошла к ней, глядя с удивлением.
— Мам, ты это сама сделала? — спросила она, беря вязание в руки.
— Ну, это сложно назвать «сделала», — улыбнулась Лидия. — Скорее, пыталась.
— А зачем тебе это? — Кира нахмурилась.
— Знаешь, я долго думала, что моя жизнь должна быть такой, как раньше, — тихо сказала Лидия. — Но поняла, что это невозможно. И теперь я хочу попробовать что-то новое.
Кира на секунду задумалась, а потом с улыбкой сказала:
— Может, ты мне свяжешь шарф? Только чтобы он был ровным, ладно?
Лидия засмеялась.
— Договорились.
Позже той ночью Сергей вернулся домой. Увидев Лидию с вязанием, он присел рядом и обнял её.
— Ты удивительная, — сказал он.
— Правда? — с иронией спросила она. — Это ты мне говоришь, когда я два дня мучаюсь с этим несчастным шарфом?
— Да. Ты не сдаёшься. Ты учишься жить заново, и это вдохновляет, — серьёзно сказал он.
Лидия почувствовала тепло в груди.
Она поняла, что её жизнь никогда не станет прежней. Но в этом и был её новый путь. Ей больше не нужно стремиться к идеалам прошлого. Она могла создавать что-то новое — пускай кривое, пускай несовершенное, но своё.
На следующий день Лидия вышла из дома с новой энергией. В её сумке лежали спицы и клубок яркой зелёной пряжи — она решила связать первый шарф для Киры. Этот цвет напоминал ей весну, обновление, и Лидия почувствовала, что это символично.
Она шла по парку, глядя, как деревья теряют последние листья, а прохожие спешат, укутавшись в шарфы и куртки. Мир двигался вперёд, и она готова была двигаться вместе с ним.
Вечером Лидия сидела на кухне с чашкой чая. К ней присоединилась Татьяна, которая принесла корзину с фруктами.
— Я смотрю, ты совсем в вязание ушла, — сказала мать, с улыбкой оглядывая клубки пряжи.
— Да, мам. Это… как-то успокаивает, — ответила Лидия, опуская взгляд на свои руки.
— Главное, чтобы ты не забывала, ради чего живёшь, — сказала Татьяна, серьёзно посмотрев на неё. — Это не только про новые увлечения. Это про семью.
Лидия задумалась.
— Мам, ты права. Я слишком долго пыталась быть той, кем уже не являюсь. А ведь важно просто быть рядом.
Татьяна улыбнулась, тепло обняла её за плечи и тихо сказала:
— Вот, это уже похоже на мою девочку.
Кира вернулась из школы и сразу подбежала к Лидии, которая сидела на диване с вязанием.
— Мам, а можно я попробую? — спросила она, садясь рядом.
Лидия удивлённо посмотрела на дочь.
— Ты хочешь вязать?
— Ну, почему нет? Вдруг получится лучше, чем у тебя, — хихикнула Кира.
Лидия рассмеялась и вручила ей спицы. Они провели вечер за совместным вязанием, а Лидия рассказывала истории из своего детства, которых Кира раньше не слышала.
Поздно вечером Лидия осталась одна в гостиной. Она посмотрела на небо за окном, где пробивалась первая звезда, и тихо прошептала:
— Спасибо.
В её голове звучали новые мысли, новые планы. Её жизнь не закончилась, она просто началась заново, но теперь с другим ритмом, другими приоритетами.
Лидия взяла дневник и написала:
«Моя новая жизнь может быть не идеальной. Но в ней есть любовь, забота и место для простых радостей. И этого достаточно».
Она закрыла дневник, выключила свет и ушла в спальню, где её уже ждали семья и тепло.