Родной берег 162
Лицо Таисьи словно окаменело. Губы дрожали, но взгляд был прикован к мужчине.
— Я отправлял запросы, — продолжил он. — Всё проверил. Витя ничего не перепутал. Госпиталь переправляли на барже. На неё сбросили несколько бомб немецкие бомбардировщики. Сопровождающие катера смогли снять многих уцелевших детей. Были и взрослые. Из медперсонала госпиталя и раненые. Но Майи в списках спасённых нет. Я не поверил бумаге, поехал туда. Тая, она погибла.
Слова прозвучали твердо, не оставляя места для надежды. Тяжёлая тишина заполнила кухню. Таисья сидела с окаменевшим лицом.
Павел осторожно коснулся её руки.
— Я бы всё отдал, чтобы это оказалось ошибкой, Тая, — тихо сказал он. Она медленно подняла глаза. Ей требовалось время, чтобы вновь обрести способность говорить.
- Павел, расскажи мне про Настю. Младшие дети ничего о ней не знают, поэтому хотелось бы поговорить без них, — попросила Таисья.
Когда Павел услышал имя Насти, его лицо стало серьёзным. Он отставил чашку в сторону, сцепил пальцы и на мгновение задумался, прежде чем заговорить.
— Тая, что ты хочешь узнать? Я мало что знаю о Насте, — начал он, не отрывая взгляда от её лица. — Они с Витей приехали ко мне в Мурманск. Но, сама понимаешь, я редко бываю дома. Работа... Чтобы выжить, они устроились в порт. Им выделили койки в бараке.
Таисья сидела напротив, опустив взгляд. Она представляла свою Настеньку — тоненькую, хрупкую девочку, которая вдруг оказалась в этом суровом, беспощадном мире. Павел продолжал, стараясь не упустить ни одной детали.
— Настя на разгрузке была. Учетчиком. Это, конечно, не мешки таскать, но всё равно работа не для девчонки. Особенно зимой. Темень, холод, ледяной ветер. Одежда-то у них... сама знаешь. Работали по двенадцать часов. Уставали страшно.
Он помолчал, перевёл дыхание и потер лоб, словно вспоминая что-то неприятное.
— Не мне судить, но она напрасно уехала. Хотя понять ее можно. Осталась одна в суровом краю. Не оказалось рядом родной души.
Таисья покачала головой. Слова Павла причиняли ей боль. Она подняла глаза, словно собираясь что-то сказать. Через мгновение произнесла:
— Павел, она письмо прислала.
Он замер, глаза округлились от удивления.
— Письмо? Как? Она ведь считала, что вы все погибли.
— Она и не знает, что мы живы, — быстро сказала Таисья. — Она написала Дусе, своей знакомой. Единственной, кому она могла довериться.
Павел нахмурился, явно обдумывая услышанное.
— Дуся сообщила вам? — уточнил он.
— Да. А я Насте ответила. Объяснила, что мы живы, — в голосе Таисьи появилась едва уловимая дрожь. Она пристально смотрела на Павла, словно ожидая его реакции.
Он наклонился вперёд, голос стал тише:
— Тая, ты же понимаешь, что это опасно? Переписка с Америкой... Сейчас такие времена, что за такие письма могут уволить или того хуже. Ты подумала?
— Я знаю, Павел, — твёрдо ответила Таисья. — Я очень осторожна. Я писала ей о семье, о том, как мы живём. Ничего такого, о чем нельзя говорить. Я не могла иначе. Это моя девочка, Павел.
Он откинулся на спинку стула, потирая лицо руками. Его взгляд был тяжёлым, но в нём сквозили усталость и сочувствие.
— Я понимаю, Тая. И никому ни слова. Никогда.
— Обещаю, — тихо произнесла она. — Я думаю только о том, чтобы Насте стало легче, чтобы она знала, что она не одна.
Сашка с Лизой вернулись из школы. Они впервые увидали своего родственника, да ещё и капитана настоящего морского корабля. У Сашки горели глаза, он жалел только об одном — что никто из мальчишек не видит его с дядей Пашей. Все бы обзавидовались.
— Дядя Паша, а правда, что у вас на корабле есть пушки? — выпалил Сашка.
— Конечно, есть. Корабль без оружия не бывает, - Павел улыбнулся, глядя на восторженного мальчишку.
— А вы на нём далеко плавали? Прямо в океан? — не унимался Сашка, его глаза горели.
— И в океан, и в моря, — ответил Павел со смехом. — А ты бы хотел когда-нибудь попасть на такой корабль?
Сашка радостно закивал, но тут же постарался придать своему лицу серьёзное выражение: «Очень хочу! А вы меня возьмёте с собой?»
- Конечно возьму. Ты только учись хорошо и расти.
Лизка немного стеснялась. Она непременно хотела посидеть у капитана на коленях, потрогать яркие пуговицы.
— А можно мне потрогать,- она протянула руку, Павел наклонился к ней: «Конечно, можно, Лизонька. Смотри». Лиза аккуратно дотронулась до пуговицы, улыбнулась и спросила: «А можно мне посидеть у вас на коленях?»
— Лизонька! — строго сказала Таисья, но Павел только рассмеялся.
— Иди сюда, - он поднял девочку и посадил к себе на колени. Лиза трогала пуговицы, словно это были драгоценности, а Павел рассказывал, как выглядит капитанский мостик и как капитан отдаёт команды. Дети слушали его, затаив дыхание.
— Мне пора, — сказал Павел, поднимаясь.
— Как, уже? — в голосе Таисьи прозвучала тревога.
— Надо идти. Зайду к Вите, а ночью на поезд, — спокойно ответил он. — Я тебя провожу, — Таисья поспешно достала платок.
— Не надо, Тая.
— Мне нужно, — мягко возразила она. — Я хочу побыть с тобой ещё немного.
На улице надвигались сумерки.
— Ты молодец, Тая, — произнес Павел, немного замедлив шаг. — Ты сохранила всех детей.
Таисья горько усмехнулась.
— Не всех. Моя младшая Лизонька не выжила.
Павел остановился, нахмурился, посмотрел на неё с вопросом в глазах.
— А… эта Лиза?
— Я её удочерила, — объяснила Таисья. — Сашка попал в больницу, там была эта девочка. Их положили на одну кровать, по разные стороны. Два истощенных ребенка. Сашка очень привязался к ней. Когда я забрала его уже из детского дома, он очень скучал. И она тосковала. Пришлось вернуться и забрать нашу девочку.
Её слова тронули Павла до глубины души.
— Ты молодец, Тая. И Витька твой молодец. Упорно идёт к своей цели.
— Хочет, как и ты, стать капитаном, — улыбнулась Таисья. — Он будет очень рад тебя видеть. Спасибо, что зайдешь к нему. Не забывай нас.
К остановке подошел троллейбус. Они попрощались. Павел шагнул на подножку троллейбуса, кивнул ей на прощание и быстро вошёл внутрь. Таисья стояла на месте, пока троллейбус не уехал.
Таисья медленно шла вдоль набережной, не замечая, как ноги сами выбирают путь. Густой туман окутывал реку, сливаясь с серым небом. В голове звучала одна-единственная мысль: Майи больше нет. Слова Павла гвоздём впивались в сознание. Надежда, которая теплилась все эти годы, окончательно угасла.
Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их. Ветер пронизывал насквозь, капли мелкого дождя оседали на лице и руках, но Таисья ничего не замечала. Город словно замер вместе с ней.
Она вспоминала Майю. Воспоминания сменяли друг друга, как в старом немом кино: их детство, их секреты, которые знали только они вдвоём. Всё осталось позади. Осталась только Тая. Одна из двух сестер.
Потери множились. Муж, мама, Лизонька, а теперь и Майя — все ушли. Воспоминания о каждом из них терзали душу. Но надо было жить дальше. Ради тех, кто остался.
Мелкий дождь усиливался, становилось всё неуютнее. Вода едва слышно плескалась у берега. Таисья остановилась, вглядываясь в темную реку. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Грудь сдавило так, что воздуха не хватало.
«Майя, мне без тебя плохо,», — едва слышно прошептала она. Казалось, что слова растворились в сыром ветре.
Таисья развернулась. Шаг за шагом она шла к дому, к тому месту, где было её продолжение. Впереди виднелся свет в окне, маленький островок тепла в этом холодном мире.