О явлении, называемом в народе «леший водит», знают все, включая тех, кто в лес отродясь не хаживал. Сам я, будучи старым фанатичным грибником, неоднократно с ним сталкивался. Идёшь себе по лесу, изученному вдоль и поперёк, как вдруг попадаешь в совершенно незнакомое место. Всё вокруг непонятное, чужое, недоброе. Куда идти, леший его знает. Да, он-то безусловно знает, только тебе от этого не легче. Смотришь по сторонам и не понимаешь, в каком направлении двигаться. В таких случаях нужно строго прямо идти, не мечась туда-сюда. Только на практике это не всегда осуществимо. Упрёшься в бурелом или болотину, напролом не полезешь, придётся искать другой путь. Но, к счастью, мои блуждания были редкими и завершались благополучно.
Разговор на эту тему заведён неспроста. Нет, если кто-то решил, что Иваныч припёрся в зимний лес и заблудился, то не угадал. Заблудился я в своём городе. Точней мы с Фёдором. Хотел было сказать, что леший нас закружил, но откуда ж ему взяться в городе? Как известно, у каждого представителя нечистой силы имеется своя зона ответственности. Леший лесом руководит, водяной – водоёмом, домовой – домом. Ну а городом, значит, городовой. Вот он-то над нами и поизмывался вволю.
Началось всё со звонка Фёдора. Мне, говорит, разведка донесла, что там-то и сям-то продают дешёвые сигареты. И давай их всячески нахваливать. Передавать его восторженную речь не стану, иначе Дзен накажет за пропаганду курения. Собирайся, говорит, и прямо сейчас поедем. Ну как тут не согласиться? Ведь столь приятных цен днём с огнём не сыщешь.
Ехать предстояло далеко, да ещё и с пересадкой, но это нас не тревожило. Сели в троллейбус, малость поболтали, после чего уткнулись в смартфоны. Фёдор, когда пил, был абсолютнейшим профаном в современных гаджетах. Смартфоны считал дурацкими игрушками, а что такое «интернет», представлял весьма смутно. Однако на трезвую голову всё освоил довольно быстро и с удовольствием стал путешествовать по бескрайним сетевым просторам.
Троллейбус полз медленно, путь предстоял неблизкий, отчего я расслабился и задремал. Мой внутренний будильник всегда работал чётко, напоминая о важных моментах. Однако в этот раз он меня попросту «кинул». Глянув в окно, я понял: нужную остановку мы давно проехали и теперь нас везли к чёрту на рога, не просто на окраину города, а вообще за пределы цивилизации. При этом Фёдор продолжал мирно дремать, склонив голову.
– Федь, бляха-муха, идём скорей на выход, проспали! – всполошился я.
Казалось бы, ничего ужасного не случилось, всегда можно пересесть и уехать в обратном направлении. Можно-то можно, только до нужной остановки предстояло топать больше километра.
– Иваныч, ну ты и паникёр! – воскликнул Фёдор. – Надо было до конечной ехать и оттуда бы вернулись. Всего-то две остановки оставалось.
– Да, Федь, согласен. Ладно, пошли на Мичурина, там транспорта много.
– Нет, давай проще сделаем, – возразил Фёдор. – Идём напрямую через промзону и никаких пересадок не надо.
– Федь, мы в этих дебрях заблудимся и до вечера будем скитаться, – не согласился я.
– Какое блуждание, Иваныч? Мы же не в лесу! Тем более ты на «скорой» работаешь, должен все закоулки знать!
– Ну ты сказал! На работе я пешком не хожу, меня сразу в нужное место привозят.
– Не, Иваныч, идём, хорош ломаться!
Делать нечего, пошли. Про эту промзону я уже рассказывал в одном из очерков. Она занимает огромную площадь и объединяет сразу несколько предприятий, большинство из которых давно приказали долго жить. Место это глухое, мрачное. Вообще сталкерство я уважаю, считаю хорошим увлечением, хоть и рискованным. Сам бы занялся, но физическая подготовка не та, и, чего греха таить, трусоватость не позволяет. Поэтому ограничиваюсь просмотром видео с исследованием интересных мест.
На территорию промзоны мы не совались, ведь не совсем же сдурели. Отправились в обход, рискуя грохнуться на скользкой бугристой тропинке. Дошли до частного сектора и сразу повернули направо, чтоб дальше идти прямо до нужного места. Однако всё получилось не так. Упёрлись мы в какой-то ручей, преодолеть который не было никакой возможности.
– Федь, давай вернёмся? – предложил я. – Ну <на фиг> такое путешествие!
– Да перестань, Иваныч, сейчас по карте сориентируемся и выйдем.
Онлайн карта штука полезная, только в этот раз ничего хорошего она не показала. Сразу за ручьём находился огромный пустырь, а за ним – городской район. Чтоб туда попасть, нужно было сделать крюк в пару километров, и такая перспектива совсем не радовала.
– Всё, Фёдор, идём обратно! – решительно сказал я.
– Да ну, Иваныч, мы что, впустую такое расстояние прошли?
– И <фиг> с ним. Зато на транспорт сядем и поедем как белые люди.
– Иваныч, на транспорт мы по любому сядем…
– Нет, Фёдор, возвращаемся.
И отправились мы обратно, только по-другому, более короткому маршруту. В частном секторе стало повеселей, всё ж не пустынная местность. Шли мы уже уверенно, не ожидая никаких сюрпризов, но, как оказалось, зря. На нашем пути вдруг возник заброшенный строительный котлован, не обозначенный на карте. Чертовщина упорно не хотела нас отпускать. Вновь пришлось обходить, проклиная всё на свете. Наше блуждание было примечательно тем, что за всё время не встретили ни одной живой души. Даже собачьего лая не слышали.
Когда мы добрались наконец до нужной торговой точки, никакой радости от покупки уже не было. Знал бы заранее об этом идиотском путешествии, плюнул бы на всю экономию. Домой я вернулся несравнимо более уставшим, чем после рабочей смены. Супруга, узнав о наших злоключениях, сделала вывод:
– Я думала вы с Федей только по пьяни дураками были. Когда оба завязали, обрадовалась, мол, нормальными людьми стали. А оказалось вы и трезвые не лучше. Позорище какое-то…
Промолчал я в ответ, покаянно склонив голову. А сигареты, будь они неладны, редкостной дрянью оказались. Таких и бесплатно не надо.
***
Морозненько утром, под ногами, как всегда, сплошной каток. Да он и в оттепель никуда не девается. Кстати, внял я вашим советам и решился на ледоступы. Заказал на торговой площадке, должны скоро привезти. А настоящая зима нынче так и не придёт, если конечно синоптики не соврали.
В этот раз у крыльца медицинского корпуса не было никого, и традиционную утреннюю дозу никотина я принимал в одиночестве. Вскоре из подъехавшей машины вышла фельдшер Смирнова, навьюченная разным медицинским имуществом. Поставив всё на скамейку, она присоединилась ко мне.
– Валентина Геннадьевна, вы никак в одиночку работали? – поинтересовался я.
– Ой, не спрашивайте, – махнула она рукой. – Всё осточертело.
– Теперь уже и женщин по одной ставят? – неприятно удивился я.
– Нет, со мной Беспалова работала, зараза <хитропопая>. С вечера якобы заболела и отпросилась, а заменить некем. То и дело на больничных или за свой счёт гуляет.
– Ну раз такая больная, пусть бы шла на другую работу, – сказал я.
– Бросьте, Юрий Иваныч! Она не скрывает, что «скорая» для неё развлечение, а не работа. Муж – бизнесмен, живут обеспеченно, ни в чём не нуждаются. Можно и поразвлечься. Надоел этот дурдом. Сейчас приехала на боль в спине у мужчины, посмотрела, ничего страшного, радикулопатия. Сделала <Название НПВС>, рекомендовала к неврологу обратиться. А жена верещать начала: «Да вы что, какой невролог, надо в больницу!». Объясняю, что не примут его по «скорой». Но не слушает, орёт, мол, вы просто обленились, я на вас жалобу напишу! Ладно, говорю, поехали, собирайтесь. А ей опять не так: «Несите его на носилках!». Без проблем, говорю, идите ищите носильщиков. А она: «У вас должны быть санитары!». Идиотка!
– Ну и что в итоге?
– Привезла в неврологию, там их, естественно, «послали». Поедут обратно своим ходом.
– И правильно, дураков только так надо учить.
Подобные случаи, к сожалению, не редкость. Есть люди, которых хлебом не корми, дай только себя показать во всей красе, самоутвердиться. Мол, вот мы какие деловые и умные! Трепещите, холопы! Самокритики они лишены напрочь, потому и не осознают, насколько глупо выглядят. Но, как бы то ли было, нужно признать очевидный факт: прослойка дураков в обществе ширится. И ничего с этим не поделать.
Эх, давненько конференции не было, аж соскучился! Старший врач, докладывая оперативную обстановку, рассказал трагический и в тоже время интересный случай. Мужчина в компании близких отмечал дома свой сорок четвёртый день рождения. Застолье шло своим чередом и в какой-то момент именинник, сказав: «Сейчас приду», пошёл в туалет. Никто особого внимания не обратил, люди продолжали общаться.
И только минут через тридцать они обеспокоились слишком долгим отсутствием. Оказалось, именинник находился не в туалете, а в ванной, закрывшись изнутри, и не отзывался. Когда дверь взломали, увидели его повешенным на трубе. Сняли, вызвали «скорую», а толк какой? Время безнадёжно упущено.
Со слов близких, человеком он был адекватным, ничем серьёзным не болел, алкоголем не увлекался, о наркотиках вообще речь не шла. Что сподвигло его на столь ужасный шаг, так и осталось загадкой.
По окончании доклада, начмед Надежда Юрьевна пощадила старшего врача, не стала стрелять в него претензиями, а обратилась к нам:
– Коллеги, случился очень нехороший инцидент по вине фельдшера Захарова из первой смены. На вызове у него случился конфликт с дочерью больной. Та настаивала на госпитализации матери, он отказал, причём правомерно. Но сделал это в хамской форме. Обозвал дочь дурой, повертел пальцем у виска и сказал открытым текстом, где видал все её жалобы.
– Надежда Юрьевна, да что вы им верите? – возмущённо спросила фельдшер Шишкина. – Они ещё и не то наговорят!
– Я бы рада не поверить, но всё было снято на видео и тут уже не поспоришь. Сама лично смотрела и слушала.
– Так вроде видео с телефона не считается доказательством? – сказал врач Самохин.
– Михаил Николаевич, а может проще вести себя подобающе, чем потом по судам таскаться и что-то доказывать? – парировала Надежда Юрьевна. – Коллеги, проявляйте, пожалуйста, выдержку и следите за языком!
Что тут говорить, фельдшер не просто нарушил этику, а перешёл все границы, опустившись до уровня хулигана. Законно отказав в госпитализации, он тут же перечеркнул свою правоту безобразным поведением. Мы, работники экстренных служб, частенько сталкиваемся с теми, кто провоцирует нас на противоправные действия. В таких случаях нашим верным союзником должна быть выдержка. Если же её нет, то лучше всего подыскать другую работу.
После конференции всех быстренько разогнали по вызовам и только мы остались не у дел, впрочем, ничуть от этого не страдая. В десятом часу охранник привёл молодого человека, внешность которого была смутно знакома.
– Посмотрите, говорит, что сильно плохо, – сказал охранник и ушёл.
– А я вас помню, вы ко мне приезжали! – сказал парень.
– Возможно, всех не упомнишь, – ответил я. – Что случилось?
– У меня опять аритмия началась, сердце может остановиться.
– Вы наблюдаетесь у кардиолога?
– Я везде был, у всех, – как-то расплывчато ответил он.
– Стоп, вам лечение назначено?
– Да, я таблетки пью.
– Кто вам их назначил?
– Врач в диспансере.
– Какой врач, в каком диспансере? Ну что вы как на допросе?
– Психиатр…
– Ясно. Идёмте, сейчас ЭКГ сделаем.
Разумеется, никакой аритмии и вообще ничего плохого не обнаружилось, но пациента это не удовлетворило:
– А почему у меня опять вены надулись? – спросил он и показал кисти рук.
– Нормальные у вас вены, – терпеливо ответил я. – Самые обыкновенные.
– А вот ещё посмотрите, у меня вот тут шишка какая-то.
– Это не шишка, а место соединения ключицы с грудиной. Называется «грудино-ключичный сустав», он есть у каждого из нас. Теперь вы скажите, почему вы к нам пришли, а не к своему доктору в ПНД?
– Нууу, как бы это… Вы же «скорая помощь», больше знаете.
– Короче говоря, вы должны доверять своему врачу и лечиться у него. Плохого он вам не сделает.
К этому пациенту мы приезжали года два назад, рассказывал я о нём. Тогда он жаловался на порок сердца и несахарный диабет, которых в действительности никогда не было. Кому-то может показаться, что парень излишне мнительный, да и вообще фигнёй страдает. Но это не так. Он по-настоящему болен, только не соматически, а психически.
Здесь речь идёт об ипохондрическом расстройстве, при котором пациент подозревает у себя тяжёлую болезнь и переживает за собственное здоровье. Если человек просто мнительный, его можно разубедить и отвлечь. А вот с ипохондриком так просто не получится, без лечения тут не обойтись.
Следующий вызов был к мужчине без сознания, возможно мёртвому, лежавшему в подъезде жилого дома.
– Володь, у нас труп, возможно криминал! По коням! – подражая известному киногерою, крикнул я водителю.
– Гони, Вова! Гони, родной, он уходит! – заорал из салона фельдшер Герман.
– Нда, не знал, что вы такие …бнутые, – ответил Владимир и завёл машину.
У подъезда нас встречали несколько взрослых, по всей видимости, соседей и трое мальчишек с азартно горящими глазами. Ещё бы, ведь не каждый день столь интригующие события происходит наяву, а не на экране.
– Что случилось? – спросил я.
– Под лестницей мужчина лежит, вроде мёртвый, – ответила женщина средних лет. – Мы близко не рассматривали, как-то боязно.
– Наверно бомж забрался, – предположил немолодой мужчина интеллигентного вида.
– У вас домофон не работает, что ли? – спросил медбрат Виталий.
– Работает, а толку-то? Открывают кому попало, есть у нас такие добрые, – сказала молодая женщина. – Ладно бомжей, террористов когда-нибудь пустят.
Под лестницей первого этажа действительно кто-то лежал, заботливо укрытый стареньким покрывалом. Выглядывала лишь часть лохматой головы и голая рука до предплечья. А когда сняли покрывало… Мерзкое слово «Вау» я ненавижу всей душой, но тут оно чуть не сорвалось с языка. Мужчина-бомж оказался женщиной, точней её безжизненным телом. Обнажённая по пояс, в замызганных спортивных штанах, без обуви, она лежала лицом вниз в необычной позе.
Необычность заключалась в том, что ноги, согнутые в коленях, были приподняты вверх подошвами, как иногда делают отдыхающие на пляже. Базовые знания судебной медицины из моей головы не выветрились и позволили сделать определённые выводы. Смерть наступила где-то в другом месте, когда женщина находилась в сидячем положении. После того, как развилось окоченение, тело переместили, и его поза осталась неизменной. Скорей всего, его принесли из квартиры в этом же подъезде.
Что касается причины смерти, то ничего определённого не могу. На видимых поверхностях мы не обнаружили каких-либо повреждений, а есть ли они в других местах, неизвестно. Дело в том, что при подозрении на криминал, мы не вправе менять первоначальное положение тела.
В карте вызова я подробно расписал то, что видел и выставил смерть по неизвестной причине. Ну а все свои предположения, разумеется, оставил за скобками. Выдвигать версии и расследовать должны правоохранители, но никак не «скорая помощь».
Освободившись, поехали к парню восемнадцати лет, который неадекватно себя вёл.
На лестничной площадке нас поджидал пожилой седой мужчина:
– Подождите минуту, – сказал он. – Вы же в девяносто пятую идёте?
– Да, – коротко ответил я. – Что там такое?
– Там квартиранты живут, молодёжь. Никакого покоя от них, круглые сутки шумят, орут, музыку врубают! Сколько можно их терпеть? Неужели нет никакой управы?
– А нам-то вы зачем это говорите? Мы «скорая», а не полиция, – сказал Герман.
– Знаю! Их вызывали два раза, приедут, поговорят и всё. Участковый вообще не приходит! Надо хозяйку квартиры найти, а никто не знает, где она.
– Ну а мы здесь при чём? – спросил я.
– Вы должны начальнику милиции направить официальную бумагу, что здесь происходит хулиганство. У вас же не частная лавочка, вы – государственная организация!
– Хорошо, мы всё поняли, прямо сегодня направим, – покладисто согласился я. Ну а что тут ещё скажешь? Дедуля совсем старенький, с особенностями мышления. Не станешь же пререкаться.
Двухкомнатная квартира с когда-то хорошим ремонтом, являла собой нечто похожее на ночлежку для бомжей. Воздух спёртый, всюду грязь, разбросанные вещи, посуда с засохшей едой. Но двух совсем молоденьких парнишек, которые вышли к нам, такая обстановка ничуть не смущала.
– Что случилось? – спросил я.
– Пацану плохо, – ответил один из них. – Крыша поехала.
– И с чего же она поехала? – спросил Виталий.
– Не знаю, вообще ни с чего, – сказал парень, отведя глаза в сторону.
Бледный, с блуждающим взором, пациент сидел, развалившись на диване, что-то бормотал и непонятно жестикулировал.
– Уважаемый! – окликнул я его и потряс за плечо.
– А?
– Как тебя зовут?
– <Непонятное бормотание>
– Как тебя зовут?
– …Вадим…
– Что ты употребил?
– …
– Что употребил, говори честно!
– <Невнятное бормотание>.
– Да ничего он не употреблял! – не выдержал один из парнишек.
– У него есть документы? – спросил Герман.
– Студенческий, сейчас найду.
– Где вы учитесь? – спросил я.
– В <Название технического колледжа>.
– Эту квартиру снимаете?
– Да.
– Хозяева приходят?
– Они куда-то уехали до февраля.
– Что же вы такой …рач развели, как в притоне? – спросил Герман. – Самим не противно?
– Мы уберёмся…
Уровень глюкозы был в норме, гемодинамика серьёзных опасений не вызывала. Неврологический статус, за исключением ослабленных рефлексов, ничем особенным не отличался. Всё свидетельствовало о том, что психические нарушения вызваны не внутренними, а внешними факторами. Проще говоря, каким-то неизвестным веществом. При этом опиаты отпадали, поскольку на введение антидота реакции не последовало. Гадать не стали, зарядили капельницу и увезли болезного в стационар. Кстати сказать, в данном случае мы обязаны передать сообщение в полицию. Так что не соврал я деду.
И вновь вызов с поводом «Неадекватное поведение», только на этот раз у мужчины пятидесяти лет.
Супруга больного, рыхлая дряблая женщина в стареньком халате, была крайне раздосадована:
– Я вообще не понимаю, что с ним происходит. Дурак натуральный!
– Давайте поподробней, как всё началось? – спросил я.
– Он долго выпивал, ещё до Нового начал. Потом перестал и сильно плохо было, никак не мог выходиться, рвало то и дело. Я знакомую медсестру попросила прокапать. Вчера и позавчера она две капельницы сделала, а ему только хуже стало. Сегодня лежит и встать не может, весь …анный. А может у него инсульт?
– С чем капельницы? – настороженно спросил я, хотя предполагал, каким будет ответ.
– По-моему, глюкоза с чем-то.
– Пустые ампулы, флаконы остались?
– Нет, я всё выбросила.
Небритый, с запекшимися губами, больной лежал на кровати, глядя в никуда.
– Андрей Сергеич! Слышишь меня? – обратился я к нему.
– Чего?
– Как ты себя чувствуешь?
– Ага, да-да.
– Как себя чувствуешь? Что беспокоит?
– Я никуда не пойду… Надоели ваши уколы…
– Андрей Сергеич, где ты сейчас находишься?
– В больницу привезли… Два медбрата, на носилках. Мы с ними по стакану… Валь, сними капельницу…
Больной находился в состоянии оглушения, был полностью дезориентирован. Глюкоза в норме, гемодинамика тоже, а вот неврологический статус являл собой форменное безобразие. Перечислять всю патологическую симптоматику не стану, скажу лишь о выраженном расходящемся косоглазии. Со слов жены, никогда ранее его не было.
В голове моей всплыл диагноз «энцефалопатия Вернике». Не стану никого утомлять скучной лекцией и скажу по-простому. Это поражение головного мозга, вызванное недостатком тиамина, витамина В1. Алкоголь сам по себе затрудняет его усвоение, плюс ко всему, человек в запое известно, как питается. Корочку хлеба помусолит и всё, какой уж тут полноценный рацион с витаминами. А контрольным выстрелом стала неграмотная помощь, оказанная медсестрой. Не тот препарат она применила, отчего состояние больного резко ухудшилось. Здесь я должен подчеркнуть, что энцефалопатия Вернике это не удел одних только алкоголиков. Она возникает и при других заболеваниях, затрудняющих усвоение витамина В1.
Если вы решили, что диагноз я выставил прямо слёту, без тени сомнений, то ошибаетесь. Дело в том, что есть другие, очень сходные заболевания, прежде всего, инсульты. Так просто, без данных объективного обследования, их не дифференцируешь. Вот потому больного сперва повезли на КТ и уже там исключили всё прочее.
Почему-то некоторые медики считают, будто оказание помощи при похмелье дело нехитрое, не требующее каких-то особых познаний. Такая легкомысленность может привести и приводит к трагическим последствиям. Вот потому не надо заниматься не своим делом. Случись беда, благими намерениями не оправдаешься. Ибо общеизвестно, куда ведёт вымощенная ими дорога.
Освободившись, поехали обедать. Как всегда, перед трапезой всё дописал и передал сообщение в полицию.
Бригад было мало, а значит вызовов, наоборот, много. Поэтому ели-пили не рассиживаясь, после чего уселись в «телевизионке». Теперь долго ещё будут аукаться каникулы, ни о каком послеобеденном лежачем отдыхе даже и думать нечего.
Вызов ждать себя не заставил: на улице без сознания мужчина тридцати трёх лет. Поток матерной брани я сдерживать не стал. Ну а как тут не ругаться, если кроме нас были ещё две свободных общепрофильных бригады? Однако в диспетчерскую на разборки не пошёл, вызов первой категории срочности, время терять нельзя.
Микрорайон, в который мы приехали, является объектом ненависти всей «скорой». Нет, живущие там люди совершенно ни при чём. Всё дело в нумерации домов, которая хаотична и никакой логики в ней не прослеживается. Такое впечатление, что номера присваивались кем-то, находившимся в изменённом сознании.
Когда мы неуверенно ползли между домами, откуда ни возьмись, подбежали двое запыхавшихся мужчин и показали дорогу. Кабы не они, неизвестно сколько пришлось бы плутать.
Мужчина, прилично одетый, лежал на спине, раскинув в стороны руки. Печально, но помощь ему уже не требовалась. Биологическая смерть никаких сомнений не вызывала.
– Он умер, что ли? – с ужасом спросил один из наших провожатых.
– Да, всё, – ответил я.
– …ля, <самка собаки>, ну как так, а? – вскричал тот. – У него ребёнок недавно родился! Как теперь Наташке сказать?
– Как всё случилось-то? – спросил я.
– Мы шли втроём, разговаривали. Лёшка поскользнулся и со всего маху затылком грохнулся. Блин, как всё глупо!
– Он не выпивал?
– Нет, даже в Новый год не пил…
– Чем-то болел?
– Вроде нет. Не жаловался.
Вероятней всего, от удара головой о твёрдую поверхность случилось массивное кровоизлияние, необратимо повредившее жизненно важные структуры мозга. В таких случаях даже немедленно начатая реанимация оказывается бесполезной. С товарищем покойного нельзя не согласиться. Глупо всё получилось. Чрезвычайно глупо и непередаваемо трагично.
Далее нас вызвали к женщине тридцати шести лет с психозом.
Когда подъехали, к нам сразу подошла женщина:
– Здравствуйте, это я вас вызвала. У дочери опять обострение началось...
– На учёте состоит? – спросил я.
– Да-да, уж давно, в больнице лежала не один раз. Шизоаффективное расстройство. Откуда оно взялось? Как будто проклятие наслали. Девчонка красивая, умная, образованная…
– Что с ней сейчас происходит?
– Ой, не знаю, как и объяснить… Говорит не дело, голоса слышит, ко всем пристаёт, скандалит. Проблема в том, что она одна, муж на вахте. Мне вчера вечером её соседка позвонила, говорит, давай приезжай, Анька совсем раздурилась.
– Она сейчас одна?
– Нет, с ней брат мой.
Едва зашли в квартиру, пациентка мгновенно появилась перед нами безо всякого зова. Она была чертовски привлекательна и олицетворяла собой буйную неукротимую стихию.
– Так, я не поняла, вам что здесь надо? – гневно спросила она. – Я вас не вызывала!
– Анна Витальевна, тише, пойдёмте пообщаемся.
– Ха-ха-ха, ну вы и пр…урки, блин! Я – миллиардерша, понимаете? У меня связь с богом! Да, прямая связь! Красные огоньки просто так, что ли, появились?
– А как вы эту связь поддерживаете?
– Кверху каком, ха-ха-ха! У меня всё здесь, – постучала она пальцем по лбу. – Я научу без проблем, только нужны песочные часы!
– Анна Витальевна, вы в голове что-то слышите?
– Слышу, вижу, всё знаю. Малыш, не смущайся! – обратилась она к Виталию. – Ты что такой грустный, санитарик? А хочешь я тебя врачом сделаю? Не, лучше к себе возьму, ты такой классный!
– Нельзя, вы замужем, – ответил я.
– Ахаха! Я же его всё равно убью, что вы переживаете?
– За что?
– Я – свободная женщина, полностью успешная, у меня всё есть. Мне бог сказал, чтоб я его убила.
– Анна Витальевна, а где вы сейчас находитесь?
– Везде. Я везде могу быть, в чём проблема?
– Всё ясно. Давайте-ка собирайтесь, Анна Витальевна и поедем в любимую больницу.
Уговоры были долгими, но в конечном итоге увенчались успехом. Напомню, шизоаффективное расстройство включает в себя симптомы шизофрении и нарушения настроения. У Анны Витальевны были псевдогаллюцинации, бред, паралогичное мышление, которые сочетались с манией, то есть болезненно повышенным настроением.
В отличие от шизофрении, это заболевание не вызывает необратимых изменений психики, не разрушает личность. В промежутках между психозами всегда имеется полная ремиссия. Так что после курса лечения Анна Витальевна непременно вернётся к нормальной жизни. До следующего психоза. А когда он возникнет и возникнет ли вообще, предсказать невозможно.
Затем нас вызвали к избитому мужчине шестидесяти восьми лет. Место находилось недалеко от психиатрической больницы и прибыли мы туда оперативно.
В квартире нас встретил мальчишник из трёх пьяненьких пожилых мужчин. Можно бы сказать «дедовник», но нет такого слова. Судя по крови на полу, побоище здесь действительно произошло.
– Что случилось? – спросил я.
– Недоразумение, – ответил один из мужчин. – Я отмахнулся, случайно ему по носу попал и сразу кровь потекла. Наверно сосуды слабые.
– Поругались, что ли? – спросил Герман.
– Нет, просто в шутку. Валерка расхвастался, что в ВДВ служил, начал прыгать, хотел приём показать. Я говорю, всё, хорош и рукой махнул.
– Где он сейчас?
– Вон, в комнате на кровати спит. Зря вас вызвали, уж всё прошло. Это вон Анатолий Григорич поднял панику! – указал он на деда с представительной внешностью. – Толь, я тебе говорил не надо!
– Ничего, как говорится, бережёного бог бережёт! – ответил тот.
Как ни прискорбно, но на кровати лежал не Валерка, а его безжизненное тело с засохшей кровью под носом. В лицевых мышцах уже развилось тр…е окоченение, являющееся достоверным признаком биологической смерти.
– Он умер, – коротко сказал я.
– Вы чего? Правда, что ли? – опешил тот, кто якобы случайно ударил покойного. – Я не бил, чем хотите поклянусь!
– <Нецензурное восклицание>! Ты чего наделал? Убил человека у меня в доме, <самка собаки>! – закричал другой, с солидной внешностью.
– Ты чего несёшь-то?! Я что, специально его бил? Случайно…
– Прекрати врать! Конечно специально, со всего маху его кулаком ударил! Не думай, я тебя покрывать не собираюсь, всё расскажу, как было!
И только третий дедок, совсем старенький и седенький, мирно дремал, никак не реагируя на происходящее.
Скандал вскоре утих, всех охватила апатия. Дождавшись полицию, мы отбыли восвояси. Относительно причин смерти у меня есть два предположения. Скорей всего, она вызвана попаданием крови в дыхательные пути. Тем более покойный лежал на спине, да ещё и находился в состоянии опьянения. Другой причиной мог стать перелом клиновидной кости с повреждением мозговых структур и внутримозговым кровоизлиянием. Однако решающее слово остаётся за судебно-медицинской экспертизой. От её заключения будет зависеть и квалификация деяния, и дальнейшая судьба того, кто нанёс роковой удар.
Вот на этом и завершилась моя смена. Надеюсь, что к следующей народ отойдёт от новогоднего угара, прекратит творить непотребства и позволит нам поскучать!
Все имена и фамилии изменены