Не повторяйте глупостей невежд!
Путешественники, посещавшие Россию,
описывали свои впечатления в пространных письмах. Позже эти письма были опубликованы. Начну с красочного описания петербургского вида, оставленного Чарльзом Эллиотом (Charles Boileau Elliott) в письмах
"Большое очарование, независимо от архитектурных красот отличающее Петербург от всех других городов, заключается в наличии благородной реки, воды которой, в отличие от вод рек, на которых стоят другие европейские столицы, совершенно голубые и прозрачные. Отражая длинные линии греческих колонн, возвышающихся на её берегах, они представляют для обозрения второй город. Ширина Невы в самой широкой части составляет около трёх четвертей мили. Она глубока и позволяет подходить к пристаням судам с тяжёлым грузом , но барьер, пересекающий устье, не позволяет подниматься выше по реке судам с осадкой более семи футов. С одной стороны причал из гранита, поднятый на десять футов над уровнем воды, простирается в длину почти на две с половиной мили, на определённых разстояниях он оборудован для посадки ступенями и каменными скамьями для сидения. Вдоль неё проходит широкая красивая каретная дорога с двойным тротуаром, а на реку выходят великолепные фасады общественных зданий и частных особняков. На противоположной стороне находятся крепость, биржа, академия наук, музей, колледж горняков и целая вереница общественных зданий, обилие великолепных колонн и пилястр которых почти утомляет глаз. Недалеко от центра города, напротив Адмиралтейства, находится Исаакиевский мост, по одну сторону которого проходит Английская, по другую - Императорская набережная; одна названа так по дворцам, другая - по купцам, занимающим соответствующие кварталы. На улице, разположенной позади и параллельно Английской набережной и называемой Английской задней линией или Галерной Улицей, находится комфортабельный трактир, в котором я остановился."
Не все "решались" преодолеть каменистую дорогу до каменоломни, и заехать туда, свернув с основного тракта от Фридрихсгама к Выборгу. И, отдавая должное русским создателям, всё-таки умудрялись малость над ними "возвыситься". Свидетельство английского политика Джона Барроу (John Barrow)
К счастью нашему, каменоломню, таки, посещали. Впечатления Джоржа Мэттью (George Jones Matthew)
Продолжу цитировать его без скринов:
"Хижины, где живут рабочие, самые жалкие, как, впрочем, и все деревни, мимо которых мы проезжали с тех пор, как покинули Гельсингфорс. Мы заметили только двух мужчин, которые, казалось, обладали какой-то властью, и они были одеты не намного лучше, чем простолюдины. Петерлакс — это всего лишь военная станция: мы были вынуждены нанять солдата, чтобы он следил за нашим экипажем ночью; он удовольствовался пустяковым вознаграждением.
... Пока мы были у статуи (у памятника Петру I), у нас была возможность увидеть церковь Исаакия. Как я уже заметил, Екатерина намеревалась сделать её самой великолепной из всех церквей в столице и преследовала свою цель secundum artem (по всем правилам искусства - лат.), то есть, прежде всего сформировать, подходящий свайный фундамент. После ее смерти Павел поспешно завершил её (верхом) из кирпича, чем сделал нелепой. Александр, сильно поражённый несоответствием, решил не только выполнить намерения своей бабушки, но даже превзойти их. Соответственно, он приказал снести кирпичную кладку, разширить фундамент и значительно увеличить площадь здания. В этот момент был обнаружен необычный гранитный карьер в Петерлаксе, и было решено увеличить масштаб во всех отношениях, чтобы привести в соответствие с общим проектом колоссальные колонны, о которых упоминалось ранее. После безконечного труда по увеличению размеров церкви и изготовлению двадцати этих необычных колонн кто-то предложил изследовать, разсчитан ли фундамент на то, чтобы выдерживать дополнительный вес, и, даже, если да, не является ли опасным экспериментом возведение целого сооружения на сваях, которые были забиты в очень отдалённые периоды, и которые, по всей вероятности, из-за этого обстоятельства при одинаковой степени давления будут оседать по-разному, потому что старые должны были в течение многих лет выдерживать вес, который, вероятно, опустил их на наибольшую глубину, тогда как новые, естественно, опустятся ниже из-за большего веса, приложенного к ним, и из-за их более позднего введения.
Эти возражения были настолько обоснованными, что дальнейший ход работ (за изключением заготовки материалов) был приостановлен, а вопрос о целесообразности продолжения строительства, как говорят, был предложен всем учёным обществам Европы. Тем временем церковь остаётся полуразрушенной и без крыши. Разсматривая колонны, мы вряд ли узнали бы в них те, что мы видели в Финляндии, настолько изысканно они были выточены и отполированы; ни одна из них не возведена, они лежат под навесами.
В предыдущей статье
Я привела первую из найденных мной газетных публикаций. Решила продолжить в том же духе, ибо газеты немцев (до английских и французских пока не добралась) для своих читателей давали более развёрнутые описания событий, связанных с установкой и открытием Александровской колонны. И правда, для чего петербургским изданиям описывать питерцам то, что они видели своими глазами? Оказалось, что в archive.org выложены выпуски ежедневной газеты за 1828-1836 годы.
Сразу в двух газетах обнаружила публикацию с описанием Питерлакской каменоломни. Первая и Вторая газета
Перевод:
В газете "St. Petersburgische Zeitung" даётся подробное описание гранитной каменоломни в Пютерлаксе в Финляндии, в котором содержится следующая информация:
«Эта гранитная каменоломня, неизчерпаемые запасы которой обезпечивают Петербург и некоторые другие места империи материалом для великолепных гигантских памятников, находится в приходе Ведерлакс (Wederlax) Выборгской губернии. В 1829 году это место посетил Его Королевское Высочество принц Карл Прусский, а в 1830 году здесь побывал Его Величество император Николай. Каменоломня была открыта в 1819 году и получила название Пютерлакс по имени территории, к которой она относится, но финны называют её Хевонниеми (Hewonniemi) - Лошадиный перешеек. С тех пор и до 1830 года здесь были добыты 40 колонн, которые в настоящее время образуют портик недавно построенного Исаакиевского собора; остальные 8 колонн добыты в каменоломне у деревни Вилкила (Wilkila), находящейся в том же районе. Разположение мыса изключительно благоприятствует работе на нём: гранитная скала плотно примыкает к берегу бухт Финского залива, так что изъятые массы можно с большим удобством спускать с высоты на транспортные средства с помощью простого механизма, управляемого человеческими руками, а фарватер у берега достаточно глубок, чтобы пропускать суда с самыми большими грузами. В начале 1830 года помещик сдал каменоломню в аренду на три года петербургскому купцу Василию Яковлеву, который затем заключил с короной контракт на закупку гранитных колонн, необходимых для памятника императору Александру. При выломке 40 колонн для Исаакиевского собора было очищено 45 саженей от берега до гранита, который, однако, ещё уходил вглубь горы. С этого места 27 июня 1830 года Яковлев приступил к гигантской работе откалывания скальной массы длиной 14 саженей для создания вышеупомянутого памятника. Под руководством каменотёса Колодкина из Ярославля начались работы, на которых в течение всей зимы 1830-1831 годов при сильнейших морозах и метелях непрерывно трудились 300-400 олончан и финнов из окрестностей. В начале лета рабочие сменяли друг друга днём и ночью, так что дело не останавливалось ни на минуту. В то время как одна часть рабочих с 27 июня по 1 октября 1831 года была занята вырубкой Колосса с трёх сторон из первоначальной породы, другая часть должна была разбить выступающие полевые массы рядом с колонной для пьедестала и других частей памятника. Гранитная масса для пьедестала весит около 25 000 пудов. Зимой 1830-1831 годов на берегу залива была построена специальная безопасная гавань для перемещения Александровской колонны с места её добычи на корабль, построенный в Петербурге по плану и под руководством подполковника Глазырина. Этот корабль имеет плоское дно, длину 155 футов и ширину 42 фута. В 1831 году на этом же корабле в Петербург были доставлены три больших куска камня, предназначенные для памятника, которые были выгружены 19 ноября на набережной перед Зимним дворцом и общий вес которых можно оценить в 50 000 пудов».
1832 год
Совсем короткие новости:
1834 год
Privilegirte Schlesische Zeitung. 1834, No. 228 (29. September)
Санкт-Петербург, 17 сентября. - В день открытия Александровской колонны Его Величество Император оказал честь министру Императорского двора князю Волконскому. Его Величество Император разрешил Министру Императорского Двора князю Волконскому, «ни на минуту не покидавшему Императора Александра во время кампаний 1813 и 1814 годов и избранному им органом его воли», присоединить к титулу князя для себя и своих потомков титул «Светлейший». - В тот момент, когда 11 числа этого месяца рота крепостных гренадеров промаршировала к памятнику, чтобы составить там почётный караул, император, обняв начальника роты князя Волконского, выразил ему свои чувства.
Его Величество Император ожидается в Москве 19 числа сего месяца.
В петербургской газете теперь помещено следующее описание торжеств, произходивших 11 дня этого месяца (помним про старый стиль): «После пасмурного бурного вечера день начался прекрасно, и при ясном небе в 5 часов утра термометр показывал 11 градусов тепла. Перед возходом солнца улицы были оживлёнными, и ещё не было и шести часов, когда полиция уже стояла на своих постах на различных мостах. Ныне епископ Ревельский, викарий Санкт-Петербургской епархии Венедикт возглавил крестный ход от собора Пресвятой Казанской Богородицы в Александро-Невский монастырь, который обычно совершается в этот день. Его Величество Император, прибывший в этот монастырь в 8 часов утра, после службы вернулся в Зимний дворец.
С этого момента все, кому удалось достать билет, спешили на дворцовую площадь, чтобы занять места на ступенях, подмостках и крышах. Те, у кого не было билета, могли пройти на Адмиралтейский бульвар одним из четырёх путей: нужно было либо пройти по Литейной набережной, либо пересечь Красный мост, Конно-гвардейский мост или Английскую набережную. Все остальные входы для людей были закрыты, чтобы дать военным свободный доступ к отведённым им местам.
Поскольку артиллерия в количестве 248 орудий разместилась на набережных у Зимнего дворца и Биржи, а также на Английской набережной и должна была вести там огонь, во избежание несчастья доступ на эти набережные впоследствии был строго запрещён. Дипломатический корпус и все знатные лица отправились в Зимний дворец ещё до 10 часов, а блестящая публика заполнила все окна больших зданий на Дворцовой площади и вблизи неё. Крыши этих зданий и даже крыша дворца представляли собой странное зрелище, так как толпы зрителей тесно сгрудились на скатах и напоминали осевший рой. Особенно поразительно было видеть толпу людей под конями шестилошадной колесницы, которая покоится над аркой, перекинутой от здания Генерального штаба к зданию Министерства финансов. Крыша Экзерциргауза (Манежа) и его пристройки окрашены в разные цвета, а пять рядов ступеней вокруг площади были заняты элегантно одетыми людьми. Все с нетерпением ждали момента, когда должна была начаться церемония.
Основание колонны по-прежнему покрывала таинственная красная вуаль. Её удерживали трофеи, окружающие решётку колонны (выполненную в виде signum cohortis - полковых знаков), и четыре столба этого ограждения, которые, подобно римским фасциям, были сформированы из пучков топоров. Однако через определённые промежутки времени площадь регулярно занимали отдельные воины, образующие красивые ряды, которые впоследствии должны были принять в свои ряды своих товарищей по оружию. В половине одиннадцатого генералы также появились на конях и выстроились на площади (? неразб.) замка, на некотором разстоянии перед Экзерциргаузом. Позади них вторую линию образовали их адъютанты.
В одиннадцать часов колокол подал сигнал к отправлению. Пушечные выстрелы ещё не стихли, когда войска начали двигаться к площади. Вскоре каждый был в назначенном месте. Справа и слева от дворца стояло по 5 полков, напротив дворца, на противоположной стороне площади, - 4 полка, так что, включая возпитанников военно-учебных заведений, разположившихся перед самим дворцом, не менее 16 полков покрывали площадь, не мешая свободному движению по ней. - Затем появился монарх и в сопровождении своей свиты бодрым шагом обошёл войска, которые приветствовали его радостными криками. По этому случаю Его Величество надел красную ленту ордена Александра Невского, которая также украшала всех окружавших его кавалеров этого ордена. Вдоль Адмиралтейской площади виднелась только пехота, и лишь вдали, по направлению к синоду, виднелась кавалерия, на которой особенно сверкали кирасы.
После того как монарх осмотрел и поприветствовал свои войска, он вернулся и направился во дворец к большой придворной церкви. Там преосвященный митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Серафим принял коронованную чету с крестом и святой водой, и теперь началось торжественное шествие духовенства с образами святых и церковными знамеёнами. Процессия проследовала на недавно построенный балкон, куда церемониймейстером уже были проведены дипломатический корпус, члены императорского совета, сенаторы, маршалы от дворянства и депутаты от купеческого сословия. За духовенством следовала Её Величество Императрица в небесно-голубом платье, сопровождаемая Ее Императорскими Высочествами и всеми фрейлинами и придворными советниками.
- Шествие едва успело появиться на балконе, как под барабанный бой и музыку все военные одновременно отдали почести. Через мгновение головы были обнажены, и в центре площади, между колонной и балконом, на котором проходила служба, можно было увидеть одиноко стоящего воина, а на некотором разстоянии от него ещё двух, поглощённых мыслью. - Это был император - слева от него Его Королевское Высочество принц Вильгельм Прусский, а за ним Его Императорское Высочество Великий Князь Михаил Павлович. На площади царила глубокая тишина, такая, что даже на противоположной стороне площади можно было ясно слышать слова протодьякона и следить за ним, особенно в молитве за Императорский дом. - Началась благодарственная молитва, и трогательное зрелище охватило всех присутствующих. Перед ними, стоящими на коленях на каменной мостовой и молящимися Всевышнему, они видели Того, по чьей воле движется всё, что Его окружает, от Кого жизнь и смерть, счастье и несчастье многих миллионов, - правитель своей части света! - Сколько глаз, в которых долгое время не было ни слезинки, заблестели, увлажнившись от искреннего волнения! - и кто из присутствующих жителей столицы не пожелал, чтобы место, на котором Император преклонил колено, было отмечено каким-нибудь знаком, каменной плитой? - Подобно Императору, преклонили колена и Его Императорское высочество великий князь и Его Королевское Высочество Принц Уильям, а также все военные, присутствовавшие на церемонии. Монарх поднялся, и протодиакон прочитал молитву в память об Императоре Александре I почившего в Боге.
Затем (в половине первого часа) занавес, окружавший основание колонны, внезапно опустился, и все золотые трофеи, окружавшие памятник, склонились над ним в сторону колонны. В этот трогательный момент все войска одновременно подняли ружья. С этого момента крепость, корабли и вся артиллерия непрерывно гремели из нескольких сотен фонтанов, а военный корпус, насчитывавший почти 100 000 человек, неоднократно издавал радостное «ура». Монумент высотой 154 английских фута был открыт, и зрители смогли насладиться зрелищем великолепно выполненных изображений, связанных с личностью и историей Александра. - После молебна о русской армии процессия, за которой следовали Её Величество Императрица и Императорские Высочества, спустилась по ступеням, покрытым красной тканью, и направилась к памятнику, который окружили, войдя за ограду, а снаружи за ними следовал на коне монарх. Памятник был окроплён святой водой, и процессия вернулась по другой лестнице балкона, сопровождаемая с обеих сторон дворцовыми гренадерами, которые ранее образовали шпалеру у войск.
После того как Её Величество Императрица заняла своё место на балконе, чтобы наблюдать за прохождением войск между собой и своим Высоким Супругом, стоявшим у памятника, началось шествие церемониальным маршем. Его Величество Император собственноручно отдал честь памятнику своему исторически незабвенному брату, после чего под прекрасную военную музыку в уже объявленном порядке мимо промаршировали полки. Слаженность движений военных, торжественно шествовавших со стороны Адмиралтейского бульвара на площадь, была возхитительна. Музыканты каждого полка выстраивались перед дворцом и оставались там только до тех пор, пока отряд, к которому они принадлежали, не проходил мимо Императора и Императрицы, после чего они следовали за ним, освобождая дорогу другим. Разстояние, на котором один полк должен был следовать за другим, было определено в 100 шагов. Число генералов в окружении монарха, которое поначалу состояло почти изключительно из дипломатических лиц из числа военных, находившихся там там, с тех пор непрерывно росло, поскольку к ним присоединялись верховные главнокомандующие, отведя свои войска.
Войска, присланные сюда Его Величеством королем Пруссии, были разпределены по полкам, так что эти воины теперь появлялись с такими же товарищами по оружию. После того как все войска, общим числом 92 340 человек (86 батальонов пехоты, 106,5 эскадронов кавалерии и 248 орудий), прошли вокруг памятника, дворцовые гренадеры, окружившие основание колонны, маршем вернулись во дворец, и на этом военная церемония в память Александра Благословенного закончилась (в половине четвёртого).
- Вечером была устроена иллюминация, при которой дворцовая площадь была особенно яркой. По четырём углам ограды, окружавшей колонну, были установлены пылающие алтари, а иллюминация кораблей на Неве была особенно красива в тёмный вечер и во время прилива. На другой стороне Невы полностью была охвачена огнём биржа. - Так завершился для нас незабываемый день, в который благодетельный отец своего народа обезсмертил себя, справедливо воздав должное заслугам своего возвышенного брата.
В память об открытии Александровской колонны была отчеканена медаль, которая была роздана 11 числа этого месяца.
Посвящение Александровской колонны привело в движение множество перьев. Об этом торжестве говорилось в стихах и прозе, и не только на одном, но, вероятно, и на нескольких языках одновременно одним и тем же автором, как, например, в «Приветствии Александровской колонне в день торжественного её открытия», где латинский лапидарный шрифт появился одновременно с русским и немецким переводами. Автором этого приветствия является господин штаатский советник хр. фр. Гегельбах, бывший профессор богословия в Дерпте.
11 числа этого месяца Его Величество также издал следующий указ ведущему дела Сенату:
«Одним из самых горячих желаний любезнейшего брата Нашего, почивающего в Бозе Императора Александра I, было улучшение жалованья как штаб- и обер-офицерам армии, так и гражданским чиновникам, служащим в губерниях, в пользу которых до сих пор не издано новых бюджетов; но различные препятствия и ряд затруднительных обстоятельств, касающихся Империи, стояли до сих пор на пути к исполнению этого желания, которое Мы изполнили в полной мере. Никогда не теряя из виду столь нужного и столь приятного Нашему сердцу дела, Мы, наконец, мало-помалу нашли средства для его осуществления. Выбрав день открытия мемориала, посвящённого Нашему незабвенному брату, Мы приказываем: на улучшение условий в губерниях, подведомственных министерствам юстиции и внутренних дел и наиболее в том нуждающихся, отпускать ежегодно по 2 500 000 рублей, в равных долях каждому министерству; начать сие с 1835 года; увеличить сию сумму уже в первый год, если сие будет возможно, и дозволить сие прибавление постепенно в последующие годы, пока жалованье чиновников не достигнет соразмерного уровня. - Мы также выделили аналогичную сумму для Военного министерства сухопутных сил. - Сенат, в ведении которого находится дело, не преминет сообщить министру финансов о выплате этих сумм и передать министрам юстиции и внутренних дел разпределение вышеупомянутой суммы между гражданскими служащими тех ведомств, которые, по сравнению с другими наиболее нуждаются в повышении жалованья, причем списки, которые будут составлены для этой цели, должны быть представлены на наше утверждение.»
Информации нашлось много (есть даже о том, как в Питере шли приготовления к этому торжеству, какое приглашение получил кайзер прусский и многое др. в том числе и за 1832 г.). Буду постепенно её выкладывать.
Также описание торжеств было приведено Монферраном в последней главе его альбома
Из прессы же:
