Здравствуй, - проговорил он. – А я думал, что больше не увижу тебя.
Вика молча подошла к кровати, взяла его за руку.
- Я так испугалась, когда утром не увидела тебя в столовой. Я думала, что ты уехал...
- Я не мог уехать, не сказав тебе ничего. А вот видишь...
Он повел рукой в сторону своих ног.
- Видно, я переоценил свои возможности. Но я поправлюсь, обязательно поправлюсь! Жаль только, что к этому времени твоя путевка кончится и ты уедешь.
- Я не уеду, - вдруг сказала Вика и сама удивилась этому решению. – Я не уеду, пока ты не встанешь.
- Девушка, быстрей уходите! Вы же просились на минутку, - громко прошептала медсестра, выглядывая в коридор.
- Я еще приду! – пообещала Вика.
Она наклонилась и поцеловала Ивана. Выйдя и больницы, она купила шоколадку и вернулась, чтобы отдать медсестричке – когда бежала в больницу, не успела купить. Подойдя к посту дежурства, она услышала, как вышедший из палаты Ивана доктор говорил другому:
- Тяжелый случай. Жалко парня – если не сделать операцию, ему не избежать паралича. Первое лечение дало неплохие результаты, санаторий должен был закрепить их, но почему-то вышло наоборот.
- Знаешь, как бывает: встретил женщину, забыл о болячке, расслабился...
- Или наоборот, оторвался на полную катушку... Он женат?
- Нет, когда вернулся оттуда раненым, жена ушла – испугалась, что придется ухаживать за инвалидом.
Вика похолодела: они, конечно, говорили об Иване. Неужели это она виновата в том, что обострилась болезнь? Но ведь она не знала ничего! Она стояла, застыв от этих слов.
- Девушка, вы что здесь делаете? – услышала она.
Доктор стоял рядом, строго глядя на нее.
- Доктор, пожалуйста, скажите, что у него?
- У кого?
- У Ефимова.
Доктор вздохнул, внимательно посмотрел на Вику.
- А вы кто ему?
- Я? Просто знакомая.
- Вот что, просто знакомая, не тревожьте его, - сурово сказал доктор. – Вы поиграете в милосердие, а потом бросите его.
- Почему вы так говорите? Вы ведь совсем не знаете меня!
- А что вы знали о нем?
Доктор кивнул в сторону палаты Ивана.
Вика промолчала. Она действительно не знала о нем ничего. Она даже не спросила женат ли он, а пошла на такие отношения. Видимо, это в ней осталось – не выяснять ничего лишнего, если мужчина понравился.
Доктор пошел дальше, бросив ей на ходу:
- И не ходите к нему сейчас, ему необходимо стабилизировать состояние.
Вика осталась стоять посреди коридора, пока к ней не подошла медсестра:
- Девушка, вам нужно уйти!
Вика сунула ей шоколадку и медленно пошла к выходу. Идя по больничному двору, она не видела ничего: ни благоухающих клумб, ни пальм, ни кипарисов... Все мысли были об одном: почему так случается: понравился человек - почти влюбилась, и снова какие-то преграды? Нахождение в санатории теперь стало для нее совсем другим. Ей не доставляло удовольствия ничего, даже гидромассаж, который ей очень нравился. В столовой она быстро съедала то, что положено, и уходила, чем вызывала неудовольствие и даже осуждение Амалии Ивановны и нового соседа. Петр Петрович оставался равнодушным ко всему.
Вечером она позвонила домой, и Анна сразу почувствовала, что у дочки совсем другое настроение, чем вчера. Она с тревогой спросила:
- Что-то случилось, доча?
- Нет, мама, все в порядке. А у вас?
Анна замялась.
- Да вроде все нормально, только вот что, Вика, когда будешь ехать домой, обязательно сообщи, когда приедешь. Папа тебя встретит.
- Я ведь не маленькая, мама. Да и от вокзала до дома совсем рядом.
- Нет! Не вздумай идти! – почти закричала Анна.
- Почему? – удивилась Вика. – Что-то случилось?
- Да, Вика, случилось, - выдохнула Анна. – Тебя разыскивает какой-то мужчина, по всей видимости тот, кто довел тебя тогда до того состояния. Он встретил Эдика и спрашивал, в каком ты санатории. Хорошо, что он не знал, поэтому не сказал. Мы обратились к следователю, сказали, что они дежурят на нашей улице, но там сказали, что у них нет людей, чтобы устраивать засады у каждого дома.
Анна все это высказала на одном дыхании, а потом сама испугалась: а вдруг у Вики случится нервный срыв? Но Вика твердо сказала:
- Самое главное – не отпускайте никуда одного Эдика. А я приеду – разберемся.
- А может, доча, ты куда-нибудь поедешь? Например, к тете Клаве, папиной сестре, в Москву?
- Я подумаю, мама.
... Лена уложила детей после обеда и села заполнять журнал по прошедшим занятиям, анализу своей смены. Она уже неделю жила у Саши, готовила, убирала, по вечерам они беседовали обо всем, смотрели телевизор. Саша вел себя пристойно, не намекал ни на что, как и обещал. Он просил называть его по имени, но Лена не могла перейти на такое обращение и продолжала называть его по имени-отчеству.
Закрыв журнал, она прошла в спальню к детям, поправила на некоторых одеяло, поплотнее задернула шторы. В это время вошла нянечка и сказала, что к ней пришли. Лена вышла в раздевалку и увидела Татьяну – ту самую, к которой ушел ее Виктор. Она стояла, рассматривая стенды для родителей. Увидев Елену, она спросила, показывая на стенды:
- Ты думаешь, что родители выполняют все ваши советы?
Лена молча смотрела на нее. Она не будет с ней разговаривать.
- А я знаешь, зачем пришла? – спросила Татьяна.
Лена опять не ответила, даже не пошевелилась.
- Витя просил, чтобы я тебе отнесла вот это.
Она протянула листок бумаги.
Лена взяла его. Заявление на развод. Значит, он не передумал. Значит, всему конец, всему, на что надеялась Лена каждый день и каждую ночь. Ей захотелось закричать, заплакать, но она спокойно – внешне, конечно, - ответила:
- Передайте Вите, что я приду.
Татьяна смерила Лену взглядом с ног до головы и обратно и вышла. Лена обессиленно села на детскую скамейку, заплакала. В это время вошла ее сменщица. Увидев Лену в слезах, сразу спросила:
- Что случилось?
Лена молча показала ей бланк заявления на развод.
- Вот гад! – воскликнула сменщица. – Знаешь что? Иди домой! Нечего нам тут вдвоем! Ты журнал заполнила?
Лена кивнула. Действительно, дети спят, можно идти.