Я настолько стар, традиционен и одинок (я всех пережил), что не знаю, можно ли в наше время всесвязи быть провинциалом. Я спросил поисковик: «какое литературное произведение сейчас гремит», и получил в качестве одного из ответов: «Дом в Мансуровском», Мария Метлицкая.
А традиция требует, чтоб я представился. Ибо у меня такие странные принципы, что их надо обнародовать, ибо я считаю их полезными вне времени. – Надо читать, прислушиваться к себе, что мне покажется странностью, её тут же вписывать в текст отчёта о чтении данной вещи. Ибо странности, по-моему, сигнализируют, что вещь рождена – не отшвыривайте чтение в сторону – подсознательным идеалом автора, не данным его сознанию. То есть будет ЧТО-ТО, словами невыразимое – высшее качество произведения.
Но первое, что мне приходится вписывать – это подозрение на антисоветский выпад: как бедно жили семьи военных в СССР в военных городках. То есть – либеральный скулёж из-за некого возврата России в СССР, в котором Потребление было, по-моему, не главным, и как это плохо для современного креативного класса. По-настоящему креативного,
Маруся со вкусом.
«Но и убрать все это было нельзя – девочки бы смертельно обиделись. Все было сделано от души, оторвано от самого сердца, но Маруся пожалела, что позвала соседок. Однако и это придется пережить».
Ну как соседки узнают, если уберёт?...
Интересно, кстати, странность или нет это достоевское знание всех про всех? Достоевскому оно было нужно для напряжённейших нравственных перипетий в те времена, когда, казалось, решается судьба России: пойдёт она путём Запада, капиталистическим, или всё же, опираясь на тысячелетнюю сельскую общину, самобытно свернёт в социализм. – Хм. Но и сегодня она опять решается…
А вот и странность:
«Осенило Лиду».
Как это, если только что: «Довольные соседки ушли»?
Похоже, что эта Метлицкая пишет не так, как главный герой в «Театральном романе» Булгакова (и как, подозреваю, сам Булгаков писал): как бы видя, что происходит. Похоже, что Метлицкая пишет халтурно, а вкус читающей публики упал ниже плинтуса, раз эта книга гремит. – Тогда проблема, как я дочитаю до конца. – Впрочем, вдруг я ошибаюсь… Ну в самом деле. Это ж процесс – готовиться к встрече (из Москвы, наверно) родной сестры Юльки.
Нет. Опять что-то не врубаюсь. В чём опасность идти промышлять-купить мясо (Юлька – мясоедка) к директрисе гастронома, шлюхе?
«Вернулась та [Лида]не скоро. Бледная, измочаленная, словно вагоны разгружала».
Что-то я должен понимать, как само собой разумеющееся, а я ни гу-гу. Я, правда, в СССР был женою совершенно освобождён от добывания дефицита. – Что делать? – Читать без понимания?
Может, это какое-то женское чтение?
«…не спалось. Переживала из-за Юлькиного приезда, из-за Лешки [это муж, он упоминался 5 абзацев назад], из-за папы [о нём упоминания не было] и Аси [Find-ом я нашёл, что та – не знаю, кто – уже упоминалась], из-за своего вранья [что богато живут]».
Женщины – чуткие, нервные… Запросто не могут уснуть от чего-то…
Или какой-то у меня не такой ум, чтоб запоминать впрок все имена, при том, что они выдаются, как известные, словно данная книга есть продолжение уже прочитанной…
Или всё же Метлицкая плохой писатель…
О. «Токсикоз». – Маруся беременна.
Но. Вновь загвоздка. – Шло-шло повествование с глаголами в прошедшем времени совершенного вида, вдруг стали мелькать несовершенного… «Вспоминала», «начинала реветь»… – Или это образ всё той же, ещё непривычной, беременности?
Я пока то и дело как чужой тут. И что-то это не кончается.
«Юлька появилась к обеду. Маруся все глаза проглядела, чуть нос не примерз к окну. А сестрица уже стучала в дверь:
– Эй, где вы там? Спите, черти?».
Зачем противительный союз «А»? Какое «Спите», если время «к обеду»? Почему нетерпение, если я нетерпением ждут и, значит, бегут отпирать?
Я что-то не перестаю бояться, что имею дело с халтурой.
Какой-то злой, наверно, чёртик заставил меня проверить слова: «От Юльки восхитительно пахло духами Climat. – Всё верно: «Climat просуществовали до середины семидесятых».
Но я продолжаю впадать в недоумение. – Юлька ведёт себя так, словно хочет разрушить семью.
А я люблю всё мерить по себе. Тёща при двух детях со мной у её дочки предложила ей меня бросить, потому что я не проявляю склонности к карьере, за что, как бы предвидя, её дочь за меня, огрубляя, и вышла. Ну, эта женщина была творческий человек. Любила неожиданные решения задач по своей профессии. Ну сказала безответственно так… - С Юлькой что: тот же случай?
Нет. На полном серьёзе Юлька издевается над терпимостью сестры, ради любви готовой на хилый быт. – Объяснение: «А юморок мой ты знаешь».
То есть я без юмора? – Проглотим.
Не влюбляется что-то эта красавица Юлька. Одни «связи».
Предполагаю, что здесь, в глухомани, что-то сдвинется.
«И стояла тишина – такая невозможная тишина, что становилось не по себе, хотелось закричать, чтобы нарушить ее, разорвать.
Снег скрипел под подошвами валенок. Юлька, со счастливой улыбкой раскинув руки, плашмя упала в сугроб и закрыла глаза».
Я даже закрываю глаза, что «Юлька появилась к обеду», и поев сёстры не могли выйти погулять при «чернильном темно-синем небе». Хотя. Если это Заполярье, то там и полярная ночь бывает.
О. Так и есть: «северное сияние».
Ладно. Прекращу такое медленное чтение.
.
Знаете, что было дальше? Я купился названием одного сайта, мол, с полным текстом, прочёл 7 каких-то страниц какой-то лабуды, потом попросил у поисковика отзывов, и в одном наткнулся: «Прекрасным людям нужны деньги, они пишут очередную книжку, даже не заморачиваясь вычитать нестыковки».
Там был и невразумительный перечень нестыковок. Но я думаю, что и моих наблюдений хватает.
Плохо быть провинциалом.
16 января 2025 г.
