У окраинной избы их действительно ожидали двое. Первым был Егорыч, курящий трубку и елозящий точилом по лезвию топорика с посеребрённым лезвием с устюжским чернением. Вторым ожидающим был невысокий молодой мужчина, одетый в короткую рясу с капюшоном, без подрясника, с узкими рукавами и ушитую с боков. Он бросился обнимать Фёдора, привязывающего лошадей к чудом уцелевшему плетню. Михаил Платонов остался таким же как и тогда, когда Фёдор видел его в последний раз. У него был всё тот же весёлый взгляд голубых прищуренных глаз и лёгкость движений, выдающая в монахе опытного бойца. Только густая борода, сильно отросшая в отшельничестве, немного меняла привычный вид друга братьев Беловых.
– А девчонку-то зачем притащил? – выпустив Фёдора из объятий, Михаил глазел на Дарью. Егорыч сокрушенно покачал головой, тоже выказывая своё неодобрение.
– А женщина тебе не ровня, монах? – рассердилась девушка, топнув от гнева стройной ногой в сапожке. – Я, возможно, побольше твоего смыслю во всяких тварях. Меня Пётр и Фёдор обучали и всегда говорили, что не бывало ещё у них такой талантливой ученицы. Верно, князь?
Дарья обращалась «князь» к Фёдору только будучи крайне сердитой.
– Правду говорит, – улыбнулся молодой человек. – Не ершись, друг, а то она тебе на скрипке сыграет после дела. Ни за что не забудешь такой великолепной игры.
Егорыч при словах об игре на скрипке выпустил изо рта дымящуюся трубку, рассыпав горячий пепел. Ему, жившему рядом с комнатой Даши, лучше всех было известно о её музыкальных стараниях. Или, точнее, страданиях…
– Пусть идёт с нами, – смирился Егорыч, отряхивая от пепла одежду.
– Чудны дела твои, Господи, – выдал монах цитату из Откровения Иоанна Богослова. – Ну, хорошо. Пора, уже стемнело. Спросим с Кощея за Петра и Марию. Петьку он в любом случае живым держит, в качестве ловушки. Не нравитесь нечисти вы, Беловы. От обоих избавиться хотят. Потому и отпустили Егорыча.
– Ты знаешь, как прикончить эту тварь? Я целый арсенал прихватил, – затормозил Фёдор монаха, бодро двинувшегося к погосту. – Может какие-то магические слова нужны? Я свиток прихватил…
– Бесполезен свиток, – усмехнулся монах. – В нём та же сказка. Только читать нужно между строк, Федя. Вернее – последние строки. О хрустальном яйце и игле. Принцип яйца, как символа жизни. Игла – жизнь Кощея в хрупкой оболочке. Разрушь оболочку и игла, то есть жизнь, ускользнёт и хозяину яйца конец. А рубиться с древним колдуном можно до потери сил, он нас просто убьёт, когда мы устанем. Кощей невероятно силён сам и может управлять мёртвыми. С ним лучше не вступать в прямой бой. Нужно разделиться: двое будут искать Кощееву смерть, то есть яйцо, а другие двое попробуют спасти Петю. Он должен неподалёку прятать пленника и ценную для себя вещь, чтобы контролировать его и подвластных слуг. Думаю, что всё нужное мы найдём в круге сорока-пятидесяти саженей от того места, где Петька с Кощеем дрался. Когда найдём его и освободим, то...
– А Мария? Ты думаешь, что она мертва? – перебил Фёдор бывшего офицера. – Егорыч сказал тебе, что он её в чудовище превратил? Может, можно что-то с этим сделать?
– Он её не просто превратил. Полиморфия – полбеды. И обратный рецепт есть, очень простой. Заколдованного нужно усыпить или лишить чувств рядом с только что умершим человеком, дабы высвободить истинную суть, – поделился сведениями монах. – Однако огненный шар, которым пользовался Кощей – это временной и пространственный портал в один конец, чтоб наверняка избавиться от врага. Стать безумным монстром в чужой эпохе в чужом краю – судьба, хуже не придумаешь. Ничего мы не можем в этом случае, надо спасти Петьку хотя бы. Если при этом не найдем кощееву смерть, то со спасенным братом нужно бежать. Это разумно.
– Да, понял я, – ответил Фёдор. – Спасаем Петьку, ищем гибель Кощея.
– Я с тобой в паре, князь, за Петькой пойду, – Егорыч пихнул топорище за кушак и навесил на каждого участника похода маленькие масляные фонари, которые тут же загорелись, разгоняя вокруг отряда подступившую темноту.
Эти фонарики были уникальны. Дед Беловых придумал хитроумную конструкцию из медных шаров с особым маслом, плотно завинчивающимися пробками и стеклянными окошками. Хоть бросай светящиеся навесные шарики в воду, хоть тряси и переворачивай в бою с чудищами – всё равно будут ярко светить на пару саженей вокруг. Одной заправки масла на пять часов хватает.
После раздачи светильников, Егорыч деловито распределил каждому флаконы с ослепляющим порошком, бомбы с красным огнем и гранаты. Пистолеты остались у Фёдора. Помимо того, князь и девушка были вооружены острыми саблями, покрытыми магическими рунами.
– Что же, тогда я с девицей, – спокойно сказал монах, поигрывая посохом. – То есть, с Дарьей, как её там по батюшке?
– Нет у меня батюшки, – сердилась Даша, недовольная тем, что ей не идёт в паре с Фёдором.
– Миша, за неё головой мне отвечаешь, – сказал Белов, кивая в сторону девушки.
– Давидом теперь меня называй, – тихо проговорил монах и пошёл в сторону погоста. Даша шла вслед за ним.
– Ну, Федя, с Богом, – Егорыч похлопал по плечу Белова, перекрестился и двинулся вслед за первой парой.
– Хоть бы раз Бог помог в бою с нечистью, – бурчал, топая за Егорычем, парень. – Демонов, чертей и прочей гадости множество встречал, но ни святого духа, ни ангела, сроду не видел.
– Не ворчи, парень, – укорил его мужик. – Святые духи нам незримо помогают. Оттого, может быть, и живы мы, до сих пор.
– Ну да, ну да, – продолжал бубнить Фёдор, ступая по примятой траве, кажущейся серой в рассеянном свете фонарей. – Надо было тебя определить к Мише, тьфу, к Давиду. Как раз достойная компания, помолились бы с ним, глядишь и нежить разбежалась бы в ужасе.
Егорыч повернулся к нему, хотел сказать что-то, но не стал и снова побрёл к погосту. Спорить ему совершенно не хотелось. Каждый был при своём мнении.
Четверо людей, негромко переговариваясь, поднималась по склону к мрачному холму, оскалившемуся старыми, давно сгнившими и повалившимися крестами. С пасмурного ночного неба, затянутого густыми тучами, начала падать холодная морось. Недалеко за селом сверкнула и ударила в высохшую берёзу паутина молнии. За горизонтом сильно погромыхивало. Люди ускорились – дождь расквасил глинистую почву, затрудняя подъём к вершине холма.
Через несколько минут все четверо, промокшие и продрогшие, стояли у входа в подземелье. Провал будто приглашал их спуститься внутрь струящимся из его недр синеватым свечением. Никто не встретился Фёдору и компании, ступившей в центральный тоннель подземелья. Владения Кощея выглядели пустыми, особенно после слов Егорыча о десятках тварей, атаковавших их в прошлый раз.
Фонари не пригодились. Не было и факелов на стенах, как прошлой ночью. Темнота подземелья растворилась в синем свечении от ползающих по стенам, потолку и полу орд фосфоресцирующих гусениц. Насекомые иногда срывались со скользкого потолка и стен, устилая пол маленькими синими огоньками. Постоянный, пусть и не частый дождь из гусениц и обманчивый свет дезориентировали охотников, отвлекали внимание. Это быстро утомляло людей, заставляя их зрение видеть несуществующие образы движущихся силуэтов при отсутствии врага.
Только не испарившаяся лужица мутной слизи и обожжённая магической молнией часть стены свидетельствовали о рассказе участника боя с Кощеем.
Когда отряд добрался до отводов в подземные комнаты и новые ответвления из главного коридора, люди разделились на пары. В дрожащем синеватом свете, кроме них и необычных насекомых, не было, казалось, никого. До того мгновения, пока пары не разошлись на тридцать саженей друг от друга в лабиринте пустых залов и ходов.
– Сзади! – заорал Фёдор, когда они с Егорычем прошли очередной коридор и оказались в большом круглом зале, уставленном гранитными статуями давно сгинувших богов.
За спиной Егорыча стена разошлась, и из дыры в ней высунулась клыкастая драконья пасть с горящими фиолетовым огнём глазами на омерзительной чешуйчатой морде. Пасть открылась и щёлкнула клыками там, где только что был Егорыч. Окончательно выбравшись из засады, бочкообразное существо на шести толстых лапах стремительно напало на людей. Его кошмарная голова металась на тонкой, длинной шее, кусая и тут же отодвигаясь назад к туловищу, избегая оружия охотников. Однако длинная шея была слабым местом чудища. Егорыч ловко отскочил в сторону от очередного укуса и ударил топором по вытянувшейся шее уродливого дракона, отсекая опасную голову. Обезглавленное туловище завалилось на спину и задёргалось. Отсечённая голова ещё какое-то время извивалась на обрубке шеи, норовя отхватить ногу Егорыча. Новый удар топора завершил её мучения.
Одновременно с атакой подземного дракона на Фёдора и Егорыча, на монаха и Дашу налетели десятки оживших мертвяков, едва они ступили в просторное помещение с чёрным гладким монолитом посередине. Эта часть подземного царства Кощея освещалась настенными факелами, а не ползающими насекомыми. Завертелся отчаянный бой людей и нежити, прибывающей из потайных нор. К гниющим мертвецам, распространяющим смрад, присоединились хищники, попавшие в мир мёртвых: ревущие полуистлевшие медведи и облезлые волки. Остатки шерсти клоками висели на впавших боках и рёбрах грудных клеток неживых животных. Давид и девушка разили нечисть, отсекая конечности и отвратительные головы. Постепенно охотники отступали к середине помещения, к таинственному квадратному монолиту с конусными каменными шишками по углам.
В зале, где только что одолели дракона Фёдор и Егорыч, снова происходила трансформация. Дальняя часть стены заколебалась и зарябила, затем стала жидкой будто вода и хлынула на каменный пол, утекая в щели между плитами. К радости людей за исчезнувшей стеной оказался деревянный столб с привязанным к нему Петром. Пленник был босым, одетым в одни разорванные штаны, глядел безумным измученным взором. Израненный Пётр увидел спасителей и предостерегающе вскрикнул: «Западня!».
Фёдор и Егорыч подскочили к нему, разрезали верёвки. Фёдор снял с себя боевую куртку и помог одеться брату. Тот еле стоял на ногах от потери крови и слабости.
– Засада! Бегите… – снова повторял Пётр, когда брат и Егорыч потащили освобождённого к выходу из зала со статуями.
Воздушная волна смела всех троих с ног могучим ударом, разбросав охотников между каменными истуканами едва они прошли середину зала. Только по счастливой случайности охотники отделались синяками и ссадинами. После этого перед ними появился из полутьмы сам хозяин подземелья. Протиснувшись в проём, ведущий к выходу, Кощей почти касался высокого свода золотой короной, насаженной на голый череп. Огромный, в рост взрослого человека, меч в мгновение вырос из-под мерцающего плаща и вихрем прочертил в воздухе огненную полосу, сбив несколько статуй и едва не разрубив откатившегося в сторону Фёдора. Егорыч уронил при падении топорик, а изнемождённый пленом, безоружный и оглушенный падением Пётр был бесполезным бойцом. Фёдор глянул на своих пострадавших соратников, схватил саблю и вскочил на ноги, готовый к драке.
Тем временем, Дашу и Давида масса чудовищ прижала к монолиту. В помещении задвигались тайные люки и крышки в стенах и полу, выпуская всё новых и новых монстров. Кощей сражался с Фёдором в другом месте, но одновременно поднимал своё воинство по всему подземелью, чтобы разобраться с пришельцами.
– Надо пробиваться к выходу! Нам не убить их всех! – крикнул девушке монах, снеся голову слишком близко подступившему мертвецу. Покойник свалился на своих собратьев, ненадолго остановив наступление кошмарной армии.
Дарья хотела что-то ответить, но случайно опёрлась на выступ на углу монолита. Казавшийся целым алтарь заскрипел, разделился и начал сдвигать верхнюю часть в сторону. По мере сдвига тяжёлой крышки из недр алтаря, начал постепенно подниматься вверх, сверкая всеми цветами радуги, овальный предмет. Постоянно меняющий цвет хрустальный сосуд поверг нежить в панику. Чудища, обступившие было отчаявшуюся парочку, с рёвом и визгом бросились прочь от пульсирующих вспышек, стремясь спрятаться в потайных ходах и норах. Но не успели. Из магического вместилища вслед каждому монстру протянулся тонкий лучик, заставляя вспыхивать и гореть то или иное чудовище. Только нескольким удалось сбежать в затхлую темноту глубоких нор.
Даша недолго раздумывала. Не обращая внимания на творившийся хаос, она схватила сосуд и занесла его над монолитом, готовая разбить о крышку алтаря.
– Стой! – крикнул ей спутник. – Заберём эту штуковину с собой. Заставим Кощея вернуть Марию!
Даша опешила, но сферу опустила, не разбив. Она согласно кивнула. Кощей — хоть и опасное чудовище, но разумное и вне сомнения дорожащее бессмертной жизнью.
– Дело говоришь, – девушка протянула сосуд монаху и добавила. – Поскольку твоя идея, то ты и будешь вести переговоры.
Монах осторожно принял гудящий и теперь светящий ровным голубым цветом хрустальный сосуд из рук Даши, завернул её в тряпицу. Потом отхватил сапожным ножом кусок рясы, решив завернуть трофей в ещё один слой ткани. Грохот магического удара, сбившего с ног их товарищей, освободивших пленника, донёсся до них, когда Давид перестал кутать хрупкую вещь. После шума и недолгого затишья с той же стороны снова раздались звуки схватки.
– Бежим туда, покуда Кощей их не прикончил! – крикнул монах и ринулся на помощь. Даша еле успевала за бегущим по коридорам Давидом, удивляясь, как он не сбивается с нужного направления в запутанной сети коридоров, сквозных комнат и тупиковых отводков.
Сражение между Фёдором и Кощеем было в самом разгаре. Молодой князь вертелся, уклоняясь от ударов полуторного меча Кощея, которые сносили всё на своем пути, не задерживаясь, даже когда задевали лезвием каменные статуи. Только звериная ловкость и скорость спасали Фёдора от того, чтобы быть разрубленным оружием Бессмертного. Подхватив в суматохе драки свой любимый топор, к бою присоединился Егорыч, правда, ненадолго. Новая магическая волна бросила его на стену и оставила без сознания, едва дышащим под грудой осыпавшихся камней.
Бой снова перешёл в дуэль между Беловым и Кощеем. Дуэль нечестную, неравноправную. Молодой человек уже дважды пронзил худое тело колдуна и один раз снёс костяную голову. Удары заговорённой сталью не произвели никакого впечатления на Кощея, а отрубленная голова только заставила монстра отшатнуться и вырастить за секунду новый череп. На свежей голове не было драгоценной короны, зато теперь в проломе черепной коробки копошились трупные черви. Стеклянная бомба с магическим красным огнем лишь разъярила непобедимого врага.
Волшебную волну, сбивающую с ног противников, Кощей больше не использовал. Ему хватало громадного меча, бессмертия и неутомимости. Фёдору каждое движение давалось всё тяжелее, дыхание сбивалось, сабля норовила выскользнуть из ослабевшей руки.
Князь выстрелил из пистолета в оскаленное лицо Кощея, метко попав в сверкающий неистовой злобой глаз. Кощей завыл, попытался зацепить Фёдора хлёстким ударом, но снова промахнулся. Теперь на чудовищном оскале пламенел только один багровый глаз, восстановить выбитый у колдуна не получилось. Как раз на этом этапе боя сражения в зал вбежали монах и девушка.
Кощей мгновенно потерял интерес к уставшему Фёдору и уставился уцелевшим оком на свёрток в руках монаха. Пульсирующие сполохи артефакта активизировались и поблёскивали через двойной слой ткани.
– Эй, скотина! – завопил монах. – Выпусти всех нас отсюда и верни в прежнем виде Марию! Не то разобью твою смерть!
– Вернуть невозмошшно, – просипел колдун, не сводя взгляда со свёртка. – Друхххое время. Там она. Отдай хрусталь и ухходи шшшшивой…
– Ну раз невозможно, тогда получай! – крикнул Давид и ударил свёртком, что было сил об обломок каменной статуи.
Последующая вспышка ослепила всех, после неё раздался тонкий, мелодичный звон. Из разлетевшегося сосуда выскользнул комок светящейся энергии размером с куриное яйцо, запрыгал вниз-вверх и стрелой метнулся к Кощею, впившись в оставшуюся зрячей глазницу. Колдун завыл, закрыл костлявой ладонью единственный глаз. Его худое тело изнутри пробили лучи жёлтого света, пожирающего магическую сущность. Золотой плащ вспыхнул, и неумолимое пламя стало поглощать Кощея. Однако монстр не сдавался. Собрав оставшуюся силу, он нанёс смертельный последний удар клинком по девушке, склонившейся над Егорычем…
Но перед тем, как лезвие опустилось на Дарью, монах метнулся к девушке, заслоняя собой жертву Кощея. Бывший офицер поднял вверх посох, защищая Дашу и себя, но тяжелое лезвие разрубило древко, словно щепку, и пробило череп Давида, разрубив его до самой шеи. Монах спас жизнь девушки, но не свою…
Фёдор ринулся на убийцу, однако от Кощея осталась лишь кучка дотлевающего тряпья, от которого исходил сизый дымок. Древний враг был повержен, но огромной ценой. Забрызганная кровью Даша рыдала над изуродованным телом монаха. Стонал раненый Пётр, еле сумевший подняться на ноги и готовый снова лишиться сознания. Егорычу удалось выбраться из-под завала. А Белов, совершенно опустошенный смертью друга, стоял, не зная, что предпринять.
Прийти в себя людям помог гул обрушивающегося свода. Сеть трещин разбежалась по стенам, падали светящимся дождём фосфоресцирующие гусеницы. Владения поверженного Кощея обваливались и грозили похоронить вместе с собой победителей монстра. Уцелевшие люди потащили Петра по полутёмным коридорам к выходу из лабиринта. Тело павшего соратника они забрать с собой не могли, не было времени.
Участники похода на Кощея остановились, спустившись с погоста. Вершина холма ходила ходуном, проваливалась, засыпая подземные пустоты, не поддерживаемые больше магической силой. Фёдор и заплаканная Даша помогли Петру взгромоздиться на лошадь убитого монаха, а Егорыч молился за его душу.
– Жаль Мишаню и Марию, – слабо проговорил Пётр, с немалым трудом держась в седле.
Он винил себя в потере друзей и не поднимал глаз на товарищей. Ему стоило проявить осторожность, а не гнаться за странным покойником, и всё могло пойти не так. Однако русская пословица гласит: «Знал бы, где упал, соломки бы подстелил».
– По коням, – скомандовал Фёдор. – Наш друг погиб в бою. Такая у нас работа. Жалеть будем, если доживём до старости. А Машу рано списывать из мира живых. Если колдун смог забросить её в другое время, и она сумела там выжить, то мы обязательно вернём её. Расспросим людей и разумных нелюдей, как это провернуть. Мы не глупее Кощея будем. Обязательно её вернём…
Автор: Дмитрий Чепиков