– Просыпайтесь, барин. Беда! – крупный бородатый мужик в серой рубахе с вышивкой и домотканых штанах, подвязанных кушаком, изо всех сил тряс за плечо Фёдора Белова. – Да просыпайтесь, Фёдор Иннокентьевич, леший вас побери!
– Чего ты пристал, Егорыч? Дай поспать! – возмущался Белов. – Только три часа поспал! Два дня не спал – на оборотня охотился. Какая беда? Свиньи из свинарника исчезли? Или Даша игрой на скрипке из дому снова всех разогнала, включая тётушку?
– Ваша тётушка в Петербург уехала, – задумался на секунду мужик и снова принялся энергично трясти парня. – Просыпайтесь! С братом вашим, Петром, приключилась беда. И с евоной бабой. С этой колдуньей, пресвятая Богородица прости меня, с Марией!
– Рассказывай по порядку, – Фёдор рывком сел на кровати и схватился рукой за резную шифоньерку, стоящую рядом.
Вследствие полученного вчерашней ночью удара в голову от полумёртвого оборотня, у Фёдора до сих пор раскалывалась голова. Хорошо,удар прошёл по касательной, иначе бы он уже на том свете был.
– Беда случилась, Фёдор Иннокентьевич. Ой, вы же велели вас как в детстве Федей звать. Однако ваша тётка бранится, барином приказывает называть, – Егорыч мялся у кровати Белова и нервно тискал в руках холщовую шапку.
– Не тяни, говори. Петька отправился на простое дело с тобой. Умиротворить покойника, донимающего крестьян в Нижней Тополинке. Потом вроде к Марии собирался, а ты должен был вернуться в имение, – собрался с мыслями Фёдор. – Что за беда? Неужели Мария его на себе женила?
– Да какая там свадьба, барин, – возбужденно затараторил Егорыч, не прекращая душить несчастную шапку. – Дело и вправду простое было, мертвеца они вдвоём с Марией прогнали, а потом такое…
– Стоп! Как Мария оказалась там? – заволновался Белов, вспоминая проведенное время в ведьминой избе после стычки с призрачными медведями.
Тогда брат уехал на неделю по делам, оставив пострадавшего родственника у Марии. Там у них любовь и случилась. Правда, быстро остыла. После этого события и сама прекрасная ведьма не могла выбрать между обоими парнями, не зная, как не обидеть оставшегося. Однако всё-таки сосредоточила своё женское очарование на Петре, после того как застала пьяного Фёдора в обнимку с полуголой девицей, отмечающего в трактире победу над волком-людоедом. Повод был найден, и девушка разрешила для себя сердечную проблему.
Расстаться они расстались, но у обоих — и у Марии, и у Фёдора — осталась недосказанность. Они прятали взгляд при встрече, а учитывая, что ведьма помогала Беловым в охоте на нечисть, встречались они часто. И сердце отвергнутого князя ёкало каждый раз. Поэтому сейчас, после слов Егорыча о беде, Фёдор одинаково переживал за них обоих.
– Рассказывай все по порядку, покуда я собираюсь. Поедем сразу туда, – вскочил Белов и заходил по комнате, натягивая одежду. – Ты чего убежал оттуда, если беда случилась? Живые они, Петька и Машка?
– Я помощь отправил. Полицейскую исполнительную команду отправил, как указано в подаренной вам губернатором бумаге. Только пользы с этих помощников, считай, никакой, – выдал мужик, нахлобучив мятую шапку на голову. – Они никого не найдут. Спешка не нужна. Нам бы посоветоваться с кем-то знающим. Дело непонятное. Стой, не мельтеши, Федя.
Белов остановился посреди комнаты, уставившись на Егорыча. Мужик сел на помятую кровать хозяина имения и начал рассказывать:
– Вчера вечером мы на лошадях прибыли с Петром в Тополинку. Чтобы ночи долго не ждать и покойника по-быстрому укокошить. Походили по людям, порасспрашивали. Людишки там запуганные. Здоровые мужики и те по углам хат жмутся. Говорили, мертвяки не первый раз у них появляются, детей и пьяных утаскивают. Мужики, увидев нечисть в последний раз, священника позвали. Ну, приехал тот на повозке – нежить увидел и сбежал. А до мертвеца и упыри захаживали, и жуткие птицы-лебеди налетали, которые детей уносят. Самые старые говорили, что и до того времени каждые пять лет неприятности были.
Сказал я Петру: «Слышь, Петя, опасное и непростое тут дело. Не может в одном месте без серьёзной причины такая разнородная толпа нечисти людей донимать и столько времени. Надо разобраться и братца позвать, а ещё лучше у тётушки совета спросить».
Пётр Иннокентьевич задумался, мою светлую мысль в голове покрутил. Вроде понял и даже в седло взбираться стал – за родственной помощью ехать собрался в имение. И тут – неожиданность! Непутёвая рыжая ведьма заявилась! Как гусар, с лошади по-молодецки спрыгнула и обниматься побежала к Петру. Ох, и не люблю я её, дьявольское отродье! Моя воля была бы, я бы эту су…
– Не отвлекайся, по делу давай, Егорыч, – перебил рассказчика Фёдор, зная о его неприязни к Марии и то, как долго он может её материть, ни разу не повторяясь в изощренных ругательствах.
– Дальше вот что было, – продолжил Егорыч. – От края Тополинки погост в ста саженях, на пригорке. Как на ладони виден из села. Место постылое, мрачное. Леса почти нет вокруг погоста, трава квёлая, низкая, пожелтевшая. А на дворе осень ещё не наступила, чтоб трава сохла и желтела. Чуяло моё сердце беду. Мария Петра за руку схватила и увлекла его в крайнюю избу, нежилую. На меня цыкнула, чтобы я светильники и факелы приготовил, а потом снаружи сторожил мертвеца, когда он с погоста начнет к селу идти. Стало быть, меня на страже поставили, а сами в избу юркнули – обжимаются, хихикают там.
Сижу я, на завалинке, нежить ожидаю, возню грешную их слушаю. Луна поднялась высоко, яркая такая, что всё видно, как днем. Я сидел долго, уже кисет достал закурить. Гляжу – идёт мертвяк в нашу сторону: на одну ногу припадает, покачивается, голова как у куклы болтается при каждом шаге. Не первый раз с вами на дело хожу, а страшно мне стало. Покойник-то не обычный – не простая поганая гниль, которую только вилами ткни, развалится. А шустрый и почти целёхонький. Он голубым светом заискрил, как только к избе приблизился. Как те волки, которые на вас напали, когда вы с братом и со мной на лешего ходили. Помните?
– Помню, – подтвердил Фёдор. – Тогда леший на нас волков натравил. Каждым звериным движением управлял. Хорошо, тогда дело миром обошлось. Даже пару интересных вещиц у лешего выменяли.
– А в этот не обошлось! – насупился Егорыч. – Я кликнул Петра – выскочили они из избы, полуодетые и взъерошенные. Пётр с саблей, ведьма со своим посохом. Схватили по факелу и рванули к мертвяку. Соревнование устроили, кто первый уничтожит нежить. И тут началось странное. Мертвец от них бежать пустился, причём с такой скоростью, не всякий живой так побежит. Никогда не видал, чтобы мертвяки бегали так. У них мышцы-то гнилые, при быстром беге разорвутся. Потому бродят они медленно, только слабых, замерших со страху или пьяных утащить могут. Пётр с Машкой за ним побежали. Я еле поспевал – не угнаться за молодежью.
Так мы до погоста вереницей и добежали. Мертвяк в провал в земле нырнул. Провал большой, размером с нашу яму выгребную. Петька туда бомбу с красным огнём сначала сбросил, а как громыхать и светиться в провале перестало, сам прыгнул в дыру, проверить, что работа доделана. Ждём мы его снаружи – нет Петра. Я посветил в яму – не видно дна. А потом вой оттуда раздался жуткий. Из провала – вопли, рык, ругань, слышно будто сабля беловская сечёт со свистом кого-то. И бормотание, вроде как и на русском языке, а вроде и странно звучащем. Ничего не понял, да и некогда было прислушиваться. Ведьма в провал спрыгнула, я за ней. В подземном коридоре мы очутились, вымощенном мшистым камнем. Поверхность того коридора людскими и звериными останками выстлана. По стенам полыхают факелы багровым огнем. Из коридора, через каждые шагов двадцать, отводки в другие залы или коридоры. Едва поняли, в каком из них Пётр с нежитью сцепился, и на помощь ринулись. Вот тут мы и увидели его…
– Петра? – не стерпел Белов, сев на стул возле комода и снова вскочив с него.
– Нет, не Петра, а Кощея, – замотал головой Егорыч. – От Петра мы только брыкающиеся ноги в сапогах узрели, когда его нечисть захватила и потащила в дальнюю залу. Много нежити он порубил, но одолели его они, вышибли саблю и уволокли в темноту. А нам Кощей дорогу преградил. С полуторным мечом в одной руке и белым, горящим магическим пламенем шаром в другой. Сам худющий, высокий, на полсажени выше меня, седые патлы, лицо без плоти и глазницы горят адским огнём. Так это отродье смотрело сквозь меня, что, кажется, душу чуть не вынуло. Надо должное ведьме отдать, девка она смелая, не испугалась Кощея. Шарахнула дважды молнией из посоха его она, я чуть не ослеп от вспышки. А Кощею не поплохело. Лёгкий пар пошёл от его золотом и каменьями расшитого плаща. Он в ответ ударил Марию мечом, та успела закрыться посохом. Посох в щепки, девица без чувств упала! Еле я её успел подхватить и попытался потащить к выходу. И тут Кощей огненный шар поднимает и злобно хохочет. От того шара магический свет меня с Марией на руках окатил. Ведьма зелёная стала, вытянулось лицо, как у ящерицы, сама стала такой большой, тяжелой и скользкой, что я не смог её удержать. Упустил девицу из рук, хотя держал крепко, так что у меня в ладони остался лоскут кожи с её плеча. Вот он, смотри.
Сказав это, Егорыч достал из-за кушака завязанный узелок. Развязал его, развернул слои тряпок. Глазам Фёдора предстал кусок зелёно-коричневой бородавчатой кожи, едко пахнущий и покрытый прозрачной слизью. Белов недолго осматривал на предмет. Кожа, лишенная своего магического носителя, реагируя на дневной свет, с шипением растворилась и просочилась грязноватой лужицей на кровать, безнадежно испортив дорогое постельное белье.
– Меланья! – позвал служанку Егорыч, пока Белов обдумывал рассказанное и увиденное. Дверь в спальню Фёдора моментально распахнулась, словно служанка стояла за ней и подслушивала. Водилась такая дурная привычка за ней.
– А что произошло после того, как ты её уронил? Как сам выбрался оттуда? – засыпал молодой человек вопросами Егорыча.
– В чудовище она превратилась, а потом замерцала белым огнем и пропала. Я дёру дал. За мной никто не гнался, будто специально отпустили. Кощея бы я сам не победил, а вот вам рассказать правильнее храброй, но глупой смерти. Соберёмся с силами и вашего брата выручим, – мужик опять виновато снял шапку с лохматой головы.
– Правильно сделал, Егорыч, – отозвался Фёдор, глядя как служанка сгребла испорченное постельное белье и выскочила с ним за дверь. – Подготовь мне лошадь, а сам двигай в обитель к монаху Давиду. Всё обстоятельно расскажи ему. Хоть он с нашим делом и завязал, а Петьке думаю поможет. Встретимся вечером в Тополинке у той избы, где Петька с Марией миловались.
На последних словах Белов поперхнулся. В его голосе проскользнули нотки ревности, хотя он сам себе пообещал не думать об обворожительной ведьме. Только чувства разве спрячешь надолго?
Егорыч ушёл, оставив молодого князя перебирать пожелтевшие свитки из окованного железом деревянного сундука. Как только Фёдор открыл массивную крышку, по комнате сразу распространился специфический пряный запах. Старинные свитки были пропитаны специальным составом, защищающим пергамент и бумагу от разрушения. Этот состав изобрел покойный отец братьев Беловых специально для важных документов императорского музея.
Подумав об отце, Фёдор ещё больше помрачнел. Прошло больше семи лет после того, как по итогу страшной схватки с зеркальным демоном в живых из пяти человек осталось только трое: Пётр с Фёдором и гвардейский офицер Мишка Платонов, который после того случая стал монахом Давидом. В тот злосчастный день, в обиталище демона, в заброшенном особняке, –– старший Белов и один из полицейских, посвященных в семейные дела, были обожжены и изувечены до неузнаваемости монстром из другого измерения. Чудище взорвалось, когда его выдворяли через зеркало прочь из земной реальности. Трое потому и выжили, поскольку ожидали за дверью, как было приказано, пока полицейский и отец Беловых сражались с монстром. Если подумать – не виноваты были братья, так как действовали по указанию, но тётка до сих пор не могла простить им гибели Белова-старшего.
– Так. Карачун, кикимора, клетник, кликуша… – копался в алфавитном отделе сундука Фёдор, разговаривая сам с собой. – Корс… Вот оно, Кощей. Бессмертный, естественно.
Он улыбнулся, изучив содержание свитка, почти не отличавшегося от сюжета народной сказки, которой нянька пугала его в детстве. Его всегда забавляло в древних сказаниях образное описание чудовищ и методов борьбы с ними. К примеру, «Бессмертный» могло означать всего лишь то, что с монстром было сложно справиться. Указанный там же «матрёшечный» способ «кощеевой смерти» при участии зайца, утки и яйца с иглой, повествовал только о вынесенном за границы физического тела магического существа некотором предмете, уничтожив который, можно было ликвидировать сверхъестественную тварь. К сожалению, подобную сложную защиту имели только опаснейшие из монстров. Из попадавшихся охотникам — зеркальный демон, лишивший отца Фёдора и Петра, заезжий колдун из Италии, и вот теперь Кощей. Небогатый опыт.
Ничего, начитанный Мишка, то есть монах Давид, обязательно разберётся с «кощеевой смертью». До Тополинки полдня конной езды, а значит, у Фёдора было ещё время перекусить, подготовить оружие, помимо того, что нагрузит на его коня Егорыч, и даже поспать пару часов. Вдобавок голова у молодого человека продолжала побаливать, хотя отвар ромашки с кипреем, принесённый Меланьей и выпитый залпом, должен был снять это неудобство.
Пихнув кожаный тубус со свитком в дорожную суму, Фёдор отправился в арсенал, надежно укрытый в подвале родового особняка. Это был подземный этаж, под которым находилось тайное убежище, запертое чугунным люком с шестеренчатым замком. На тайный этаж братья получили доступ только после гибели отца. До сих пор наследники не знали назначения многих приспособлений и странных инструментов, разложенным по комнатам тайного этажа. Туда братья всегда спускались вдвоем, поскольку в завещании было сказано: «В одиночку не соваться в хранилище. О посещении сего ставить надёжных людей в известность». Из «надежных» людей, кроме тётки, о секретном убежище знали только Егорыч, монах Давид и Даша.
Сейчас Фёдору не нужно было хранилище-убежище. Всё, что требовалось для охоты на Кощея, он отыскал в арсенале. Он уложил необходимое в удивительно вместительную суму. Походный комплект пополнили четыре бомбы с красным огнем, серебряный кинжал в кожаных ножнах, два кремневых двуствольных пистолета, шесть флаконов с искрящимися порошками и несколько обычных гренадерских гранат с укороченным фитилём. Сумка получилась настолько тяжелой, что две гранаты и одну магическую стеклянную бомбу пришлось положить обратно на стеллажи.
– Кажется, всё, –выдохнул Белов и поднялся по лестнице в дом.
Отыскав на кухне Меланью, готовящую пирожки с гусятиной, он поставил сумку на пол, уселся за обеденный дубовый стол, заставленный едой, и начал поглощать вкусную выпечку.
– Куда собрался? – оборвала трапезу князя симпатичная девушка в синем приталенном платье. Это была Даша – та самая девочка, спасенная братьями из имения сошедших с ума Вяземских, кормящих жуткого монстра человеческими телами.
Скромную, незаметную девчушку, попавшую тогда в смертельный переплёт, было нынче не узнать. Зная многое об опасной работе князей Беловых, Даша за год похорошела и повзрослела. Обученная грамоте девушка перечитала всю библиотеку особняка, набралась смелости и всякий раз рвалась на охоту с Петром или Фёдором, мечтая прикончить какое-нибудь чудовище. Братья благоразумно её оберегали, как младшую сестренку, отказывали в опасных походах, задабривали обещаниями и откладывали на неопределённое будущее её участие в схватке с нечистью. Чтобы развлечь Дашу, ее заняли обучением стрельбе и фехтованию, а из «дамских занятий» с помощью репетитора обучили трем иностранным языкам и игре на скрипке. Последнее стало ужасной ошибкой: не обладая музыкальным слухом, Даша безбожно фальшивила на музыкальном инструменте, доводя до исступления хозяев и прислугу имения Беловых.
– Недалеко, вот на упыря съезжу и вернусь, – попытался соврать Фёдор, чувствуя намерения Даши. Потом он переключился на пирожки, не желая разговаривать с навязчивой собеседницей. Однако обмануть её было непросто.
– На упыря пойдёшь с пистолями, гранатами и красным огнём? Не многовато ли? – Даша с подозрением уставилась на Белова. – Рассказывай! Куда девался Петя? Куда Егорыч поскакал?
– После расскажу, – совершил последнюю попытку отвадить Дашу парень, но та не отставала.
– Если не возьмешь с собой – сама за тобой поеду! Быстро говори, мне ещё переодеться надо, не в этом же ехать! – напористая девица указала на атласный подол её платья.
Она действительно могла украсть лошадь и последовать за Беловым. Братья трижды возвращали её домой с опасного пути к приключениям. Теперь у Фёдора не было ни желания, ни времени спорить с девушкой или следить, чтобы та не увязалась за ним. Даша уже многое умела и могла дать умный совет. На могущественного Кощея необходимо было бросить все силы, даже если остальные не одобрят такого решения. Особенно тётка, когда из заграничной поездки вернётся.
Доев пирожок, Фёдор без утайки рассказал ей всё. Девушка молчала, не перебивала его. Её карие глаза заблестели. Конечно! Вот она – возможность испытать себя в охоте на нечисть и показать Беловым, что такая работа под силу не только им!
Через полчаса Фёдор и Даша покинули имение и, подняв пыль от копыт скакунов, понеслись по Земскому тракту в направлении Нижней Тополинки. В селе, у заваленной избы, их должны были ждать бывший офицер и Егорыч. В Тополинку всадники прибыли к закату. Раньше там делать было нечего. Проход в подземелье Кощея открывался только тогда, когда дневное светило уступало место надвигающейся тьме.
Автор: Дмитрий Чепиков