Студентка филологического факультета, молодая учёная Екатерина Барабанова поделилась с нами необычными открытиями в онейропоэтике, рассказала о пути в научной карьере и дала полезные советы начинающим исследователям.
Что вдохновило тебя выбрать научную карьеру?
В науку я окунулась уже на первом курсе благодаря нашей кафедре литературы и журналистики, которая ежегодно проводит научное мероприятие для студентов-первокурсников – конференцию «Дебют».
К «Дебюту» готовятся серьезно: с научным руководителем прорабатывают тему своего первого исследования, сам студент собирает и анализирует материал, дорабатывает его с наставником. После большой исследовательской работы студент выступает перед своими одногруппниками и их научными руководителями.
Мне очень повезло попасть к Ирине Викторовне Романовой уже на первом курсе. И выбранная тема оказалась, на мой взгляд, одной из самых интересных: «Сны в поэзии Набокова». Он больше известен благодаря своим романам, но у меня этот автор теперь (особенно после анализа целых собраний стихотворений) ассоциируется именно с лирикой. Я поняла, что сны исследовать особенно интересно: с одной стороны сон – текст в тексте, и мы исследуем его поэтику (точнее онейропоэтику), с другой, сон – это и феномен культуры, и психофизиологический процесс, что позволяет во время работы выйти за рамки филологии.
Как ты считаешь, какое значение наука имеет сегодня для общества?
Если рассматривать область естественных наук, технических, то это, в первую очередь, прогресс, улучшение качества жизни, которое отражается как в глобальных вопросах (увеличение продолжительности жизни, доступность и качество медицины, например), так и в быту. Не менее важны гуманитарные науки, они смотрят в глубь человека, показывают многогранность его внутреннего мира. Наука помогает развивать и мир вокруг, и нас самих.
Что ты исследуешь?
Мой научный путь начался с онейропоэтики Набокова, но потом мне захотелось поработать с таким материалом, который ещё не был никем исследован. Наиболее актуальным вариантом, продолжающим мою тему, оказались исследования снов в поэзии современных поэтов.
Мы начали работать на базе Национального корпуса русского языка с текстами, которые были опубликованы с 1990 г. по настоящее время. Корпус текстов постоянно расширяется, на данный момент уже рассмотрено около 800 стихотворений, где встречается сон на разных уровнях текста: тема, мотив, на уровне всего текста (онейрический текст).
Что тебе понравилось больше всего в твоей исследовательской работе?
Исследование современной онейрической лирики — это большое направление. Мне больше всего понравилось выявлять типы границ сновидений, делать типологию сновидцев. Сны в стихотворениях видят буквально все: и папоротники, и камни, и даже города (помимо людей, конечно).
Какие необычные сны тебе запомнились больше всего? Что они значат?
Нас удивило, что в целом ряде сновидений фигурируют слоны. И персонажи видят сны о слонах (иногда кошмары), и сами слоны становятся сновидцами (например, в стихотворении Юнны Мориц слон в своём сне оказался в космосе и увидел марсиан). Причём поэты, в чьих текстах появляются слоны, не связаны между собой, и сами стихотворения написаны в разное время. Интерпретировать сны и интересно, и сложно. Иногда их значение на поверхности и связано с темой текста (чаще в них выражаются различные переживания сновидца, его страхи), иногда сны отражают игру подсознания, и происходящее в них не имеет логического обоснования.
Бывает, что сам лирический субъект не может определить, где сон, а где явь, или он может не выходить из состояния сна после пробуждения. При анализе важно понимать, что у сна в тексте несколько творцов: во-первых, персонаж-сновидец, чья личность отражается в сновидении, во-вторых сам поэт, автор всего текста. То есть поэт выполняет двойную работу: не только пишет стихотворение, но и выступает в роли психоаналитика.
Лирика каких поэтов тебе нравится больше?
Я люблю поэзию вообще, но больше всего занимают тексты наших модернистов, ещё со школы зачитывалась лирикой Маяковского. Из тех стихотворений, которые я исследую, мне нравится Юнна Мориц. Очень много интересных онейрических стихотворений у Светланы Кековой. Материал исследования довольно обширный, поэтому сложно выделить одного или нескольких поэтов из всех.
Как проходит сам процесс исследования? Что ты делаешь?
Самый сложный этап – создание корпуса текстов из всех стихотворений Поэтического подкорпуса НКРЯ. Сначала нужно задать данные для поиска (ключевое слово/лемма – «сон» и период), а потом из всех текстов вручную выбирать те стихотворения, которые можно рассматривать в качестве материала исследования. Сам анализ текста довольно стандартный: выделение темы, тропов, аллюзий, подтекстов, установление границ сна, типа сновидца и т.д.
Что вызывало трудности в ходе исследований?
Главная трудность заключается в понимании современной лирики, потому что мы привыкли к классике, чьё содержание более-менее явное. Современные поэты не ставят перед собой задачу сделать свой текст понятным для читателя. Авторы используют разные приемы: опускают знаки препинания, используют нестандартные образы, делают отсылки на не самые известные тексты. Иногда приходится довольно долго разбираться только с одним стихотворением, чтобы раскрыть все его аспекты.
Взаимодействуешь ли ты еще с какими-то учеными в своей области?
У нас продолжается традиция анализа литературных снов на кафедре. До меня Г.Н. Закроева защитила диссертацию по снам в творчестве Пастернака, поэтому у меня было то, на что я могу опереться в своём исследовании. С другими учёными я взаимодействую при анализе снов в «Армянском тексте русской поэзии» (международный проект). Так я стала одним из соавторов «Смоленского филологического сборника», за который была присуждена бронзовая медаль во II Международном научном конкурсе по арменоведению им. Академика Н.Я. Марра!
Что нашлось в армянских текстах?
Особенностью рассматриваемых стихотворений стал центральный образ в сновидениях – гора Арарат, и тема геноцида армян, трагическая страница армянской истории, которая заново переживается и осмысляется в сновидческой лирике.
Какое значение ты придаёшь научному образованию и популяризации науки?
Я понимаю, что каждый человек выбирает сам, как он хочет реализоваться в жизни, но не все осознают важность науки. Чем больше багаж знаний у человека, тем шире спектр его возможностей. Отказываясь от познания, он загоняет себя в рамки. Каждое направление науки открывает частичку нового знания о мире или о человеке.
Как ты считаешь, как можно улучшить взаимодействие между наукой и образованием?
И ученикам, и студентам надо показывать, что наука не ассоциируется со скукой и исследования могут быть интересными. Каждое исследование – это небольшой вызов. Сейчас действуют многие проекты, направленные на популяризацию науки, например, среди школьников. Исследователи и учёные в доступной и интересной форме рассказывают о своей работе, делятся результатами и просто развивают кругозор учеников.
Как ты думаешь, какое влияние на науку окажут новые достижения по типу искусственного интеллекта?
Подобные достижения упростят ту статистическую работу по сбору данных, которой столетиями занимались учёные. Машина уже сама подбирает нужный материал, выполняет подсчёты, помогает работать с большим объёмом данных. Но это не умаляет роль учёных, им остается самое важное: это и верная интерпретация результатов, и определение тенденций в той или иной области, и многое другое. Искусственный интеллект может упростить работу человека, но не заменить его полностью.
Какие советы ты могла бы дать молодым учёным и студентам, которые хотели бы реализоваться в науке?
Во-первых, не бояться. Не попробуешь себя в науке – не узнаешь, твоё это или нет. Во-вторых, важно найти «своего» научного руководителя, чтобы вам было комфортно работать друг с другом и круг интересов совпадал. И последнее: не писать в стол. Провести исследование – сделать только часть работы. С ним ещё надо выступить на конференции или конкурсе, а потом и опубликовать, чтобы внести свой вклад в науку, даже если он пока небольшой.
Автор: Лидия Кравчук