В зимний период Сахалин известен своими тайфунами и обильными снегопадами, а также переменчивостью погоды. Можно было оказаться в ситуации, когда взлетаешь в относительно хороших условиях, а приземляешься уже при минимальном уровне видимости. Вот такая погодка — снежные заряды...
Однажды, во время полёта парой с моим давним напарником, вернее ведомым, мы столкнулись с такой ситуацией. О подобном я уже писал ранее, когда мы с ним же, на перелёте, тоже попали в сложную ситуацию.
В этот раз мы отправились на воздушный бой парой на средних высотах. Погода была нестабильной: из-за гор на западе острова периодически появлялись кучевые облака, из которых шёл плотный снег, но это продолжалось недолго. Их называли "снежные заряды". Затем снова появлялось солнце, и над точкой устанавливались почти идеальные условия для визуального полёта. Полёты не прекращались, лётчики справлялись, план нужно было выполнять.
Мы взлетели парой практически в идеальных условиях, отработали по воздушной мишени, выполнили задание и направились к аэродрому. Когда приблизились, то увидели, что аэродром затянут облаками с верхним краем около четырёх тысяч метров. От РП (руководитель полётов) получили команду:
— Заход на посадку по системе с прямой, роспуск в контрольной точке.
Ведомый, как всегда чётко держал строй, но в таких облаках держаться практически невозможно, поэтому роспуск пары нужно было производить километров за сорок до посадочной полосы и заходить на посадку каждому самостоятельно.
На высоте 4000 метров, дал команду на роспуск пары и развернулся на посадочный курс. Почти сразу вошёл в облака. Они были такими плотными и тёмными, что казалось, будто летишь в сумерках. Я подумал, что ситуация становится сложной, довольно интересно какой нижний край этой облачности. Это был мой первый полёт зимой в таких облаках.
В Орловке, где летал до Сахалина, зимой обычно стоял, так называемый "Большой Сибирский максимум" (антициклон), который держался до весны с хорошими условиями для полётов и трескучими морозами. Видимость ухудшалась только из-за морозной дымки. При морозе инверсионный след за самолётом иногда начинался чуть ли не от земли.
Радиотехническая система ближней навигации (РСБН) всё таки была хорошим помощником. Свёл две стрелки, горизонтальную и вертикальную, в центр — и можно лететь "курить бамбук". На некоторых бортах, где всё исправно работало, даже в автоматическом режиме можно было заходить на посадку, то есть вообще не трогать ручку управления до высоты 50 метров, но этим "баловались" при более хорошей погоде. В таких сложных условиях мало кто доверял "железяке".
Вскоре услышал сигнал дальнего привода, высота 200 метров, но за бортом всё ещё темно. Впереди вроде бы посветлело, но вокруг всё было белым-бело, да ещё снежок падал крупными хлопьями. Руководитель полётов, видимо увидев мои выпущенные фары, спросил:
— Полосу наблюдаешь? — Я вижу только белое поле впереди. Пропикал в наушниках ближний привод. До полосы всего километр, высота 50 метров, скорость около трёхсот километров в час. Надо принимать решение — или сажусь, или на второй круг. Стыдно лётчику первого класса, а тут ещё, наверное, девушки с объективного контроля смотрят: «Кого это там погода прижала.»
И тут я увидел две полоски огней посреди белого поля, бетонку запорошило снегом и она никак не отличается от остальной поверхности:
— Наблюдаю, — как можно спокойнее докладываю в эфир. Хорошо что огни включили, так бы я сроду полосу не увидел.
Ведомый, который шёл на посадочном следом за мной, слышу докладывает, когда я уже срулил с полосы:
— 342, „дальний“, шасси, закрылки выпустил, полосу наблюдаю.
Я удивился его зоркости, потому что сам едва смог увидеть полосу только после сигнала ближнего привода. Интересная картинка получается.
Когда зарулили друг за другом на стоянку, я вылез из кабины, снял ЗШ (защитный шлем) и почувствовал как от меня идёт пар...
Когда подошёл к самолёту ведомого, он расписывался в журнале подготовки самолёта и загадочно улыбался. Пар от него не шёл. Я отвёл его в сторонку:
— "Боровичок", ты как смог увидеть полосу с такого расстояния?
— Ты когда сел, снег струёй от двигателя сдуло, и серый бетон стал виден почти с дальнего привода, — довольно улыбнулся ведомый.
— Ну ты прям «Зоркий сокол».
Такая погода была на Сахалине довольно обычным явлением. Позже бывали снегопады, после которых только «хребты» самолётов торчали. А ребята, которые приехали с Чукотки, рассказывали, что у них самолёты иногда полностью заметало снегом.
Зиму мы пережили без серьёзных происшествий. В марте мы начали тренироваться звеньями, а в начале апреля провели лётное тактическое учение эскадрильи в различных погодных условиях. Летали не слишком активно: всего 6 полётов в феврале, 10 полётов в марте и 14 в апреле. Всё из-за непредсказуемой погоды.
Советую прочитать: 🔻
Моя книга на Литрес
Законченные романы по подписке