В 2025 году исполнится 125 лет со дня рождения великого генетика – Феодосия Григорьевича Добржанского. Историей его жизни и достижений в мировой науке мы хотим поделиться с вами.
Настоящая эволюционная генетика начала создаваться в 1920-е годы, и вклад русских ученых в этот процесс был очень велик. В силу обстоятельств мировую известность на этом поле получили в первую очередь те ученые, которые провели значительную часть жизни за пределами СССР, один из них – выдающийся генетик – Феодосий Григорьевич Добржанский (1900–1977).
Его неистощимая энергия сочеталась со строгой дисциплиной в работе, феноменальная память и широчайшие знания – с творческим воображением и интересами к самым различным областям человеческой деятельности. Он превосходно знал русскую историю и литературу, свободно владел шестью языками, любил путешествовать и встречаться с самыми разными людьми, обладал в достатке чувством юмора и иронией, а самое главное, внес свой выдающийся вклад в науку.
Биография Феодосия Григорьевича – это биография не только советского, но и американского ученого (с 1930 года жил и работал в США). В силу не простой судьбы развития генетики как науки в Советском Союзе в 1939-1965 гг. и политических обстоятельств, Феодосий Григорьевич Добржанский – в нашей стране не так уж и известен, несмотря на то что был одним из крупнейших биологов XX века. Дело в том, что ни одна его книга не была вовремя переведена на русский язык.
В этой статье, посвященной 150-летию со дня рождения Феодосия Григорьевича, мы бы хотели отдать дань уважения нашему выдающемуся соотечественнику и рассказать вам историю его жизни и вклад в мировую науку.
ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ ЖИЗНИ ВЕЛИКОГО УЧЕНОГО
Феодосий Григорьевич Добржанский родился в 1900 году в небольшом городе Немиров (Российская Империя (ныне Украина). Отец его был учителем математики и происходил из дворянского рода. Мать была внучатой племянницей Ф. М. Достоевского. Ко второму классу гимназии семья переехала в Киев.
Феодосий Григорьевич с детства увлекся коллекционированием бабочек. Среди гимназистов Добржанский был единственным, кто интересовался биологией, и учитель дал ему ключ от кабинета, в котором имелся настоящий микроскоп, и даже разрешал брать его домой. Существенную роль в жизни юного Феодосия сыграла книга Дарвина «Происхождение видов», на которую он натолкнулся в домашней библиотеке своего друга. Будучи гимназистом, он прослушал курс профессора зоологии Сергея Ефимовича Кушакевича, и поступив в 1917 году в Киевский университет Святого Владимира, Феодосий Григорьевич становится учеником Кушакевича.
В университете он специализировался на энтомологии (наука о насекомых). В 1921 году успешно заканчивает университет успешно, несмотря на то что учеба пришлась на годы Гражданской войны, когда вокруг были бесчисленные проблемы и опасности. Ничего общего с политикой он ни в тот период, ни позже иметь не хотел.
ЗНАКОМСТВО С ГЕНЕТИКОЙ
В Киеве, пострадавшем от войны и растерявшем изрядную часть профессорского состава, окончившему университет Добржанскому было скучновато. К тому же в 1920 году внезапно умерла мать (отец умер еще раньше). Теперь его ничто здесь не держало. И он стал искать способы установить связи с другими научными центрами – чтобы расширить свой кругозор, а при случае и уехать.
В двух номерах журнала «Природа» (№ 7–9/1919 и № 10–12/1922) вышли статьи Юрия Александровича Филипченко, в которых квалифицированно и увлекательно излагались основы новой, очень многообещающей науки – моргановской хромосомной генетики. Судя по всему, именно с первой из этих статей интерес Добржанского к генетике и начался.
Дальше помог случай. Устроившись преподавать в вуз (1921-1924, аспирант кафедры зоологии) Добржанский получил право на казенное жилье и был подселен в квартиру Григория Андреевича Левитского – крупного биолога, специалиста по цитологии (науке о строении клеток), автора понятия «кариотип» (совокупность признаков хромосомного набора) и книги под названием «Материальные основы наследственности», над которой он как раз в те годы работал. Непрошеного квартиранта Левитский сперва хотел выставить, но, познакомившись с ним, передумал. Беседы с Левитским, протекавшие обычно на кухне общей квартиры, увлекли Добржанского генетикой еще больше.
Летом 1922 года он поехал сначала в Петроград к Николаю Ивановичу Вавилову, а потом и в Москву – к Сергею Сергеевичу Четверикову, который подарил ему подходящие для серьезных генетических исследований культуры мух дрозофил.
В 1922 году Добржанский приступил к своим первым генетическим исследованиям.
В начале 1924 года Добржанский перебрался в Петроград, как раз в тот момент переименованный в Ленинград, и начал работать на кафедре генетики Ленинградского университета, которую Филипченко возглавлял. Теперь специализация Добржанского как генетика определилась окончательно.
Вскоре Феодосий Григорьевич женился на Наталье Петровне Сиверцевой (кстати, своей бывшей студентке).
Через пару лет Филипченко написал Томасу Ханту Моргану, признанному лидеру генетиков всего мира, с просьбой взять на стажировку своего подающего большие надежды сотрудника. И Морган ответил согласием. Хлопоты по организации поездки, сочетавшиеся с текущей работой в Ленинграде, заняли некоторое время, но в декабре 1927 года Добржанский с женой отбыли в Соединенные Штаты.
В США Добржанский уезжал не только сформировавшимся систематиком, натуралистом и классическим генетиком, но и биологом-эволюционистом с собственным, вполне определившимся взглядом на основные проблемы эволюции.
В Америке его встретили прекрасно. Он мгновенно нашел общий язык и с Морганом, и с коллективом его сотрудников, и вообще попал будто в родную среду. Никаких бытовых препятствий для работы тут не было, Добржанский мог заполнять все свое время только наукой, не отвлекаясь на преподавание и другие побочные дела.
И он работал, делая одно маленькое открытие за другим. Письма Добржанского к Филипченко, написанные в этот период, полны восторженных подробных рассказов о том, что еще ему удалось найти в хромосомном аппарате дрозофилы.
Неудивительно, что в таких условиях Добржанскому хотелось продлить свою командировку и оставаться в Америке подольше – не теряя, однако, связи с родиной. Но это становилось все сложнее.
Поначалу считалось, что он уехал на год, потом командировку удалось продлить еще на год. И наконец, в октябре 1929 года Филипченко в письме предупредил: всё. Возможности исчерпаны. В идеале Добржанскому следовало бы вернуться в Ленинград уже к 1 декабря 1929-го, но ценой больших хлопот Филипченко добился продления его командировки до 1 апреля 1930 года (причем даже это советские знакомые рассматривали как великую милость, давшуюся чудом). Дальнейшая задержка означала переход в эмиграцию.
Надо полагать, что поздняя осень 1929 года была для Добржанского временем тяжелых размышлений. Он прекрасно понимал, что его скорого возвращения требуют по сугубо политическим причинам, из-за давления «сверху».
В декабре 1929-го Добржанский написал Филипченко, что считает свою работу в Америке незавершенной и возвращаться пока не станет. С точки зрения западного ученого это было заурядным деловым решением. С точки зрения советского человека – катастрофой и полным разрывом со своим государством. О последнем Добржанскому говорили, но он не внял.
В мае 1930 года Филипченко в полном расцвете творческих сил – ему было 48 лет – внезапно умер от менингита.
Тем не менее Добржанский не оставил надежды вернуться на родину. Он завязал переписку с Вавиловым, которого просил обеспечить какие-нибудь более приемлемые условия возвращения. Эта переписка, длившаяся больше полутора лет, не имела бы никакого смысла, если бы желание Добржанского вернуться домой не было искренним (дело дошло до отправки через океан заявления о предоставлении ему должности при ВАСХНИЛ).
Из письма Вавилова к Добржанскому: «Конечно, жить одной научной работой в СССР сейчас не получится, а особенно плохо там с квартирами. Но в конце концов, так ли уж важны для ученого материальные блага?».
Вряд ли кто-нибудь удивится тому, что на Добржанского такой энтузиазм произвел действие, строго обратное ожидаемому. В августе 1931 года он отправил Вавилову письмо, в котором твердо заявил, что приспосабливаться к советской жизни в той степени, в какой это от него, очевидно, потребуется, он не готов.
Заканчивалось это письмо недвусмысленно: «Как бы то ни было, никогда не забуду ни страны, ни того, чем ей обязан».
Теперь Добржанский окончательно решил остаться в США.
Когда властям стало известно, что Добржанский не вернется, его имя сначала предали забвению, а затем воскресили, но уже как имя американского буржуазного и реакционного генетика Dobzhansky. Позднее ярлык буржуазности и реакционности с его имени был снят, но он так и остался невозвращенцем: в 60-е гг. ему дважды отказали в разрешении приехать в СССР.
ВЫДАЮЩИЙСЯ АМЕРИКАНСКИЙ УЧЕНЫЙ
Его дальнейшая биография – это биография крупного американского ученого. В 1936 году он стал профессором, в 1937-м получил американское гражданство, в 1958-м – престижнейшую в области генетики Кимберовскую премию, а в 1964 г. – высшую научную награду США – Национальную медаль за научные достижения.
Как многие американские профессора, он несколько раз переходил с места на место, работая то в Нью-Йорке, то в Калифорнии. Он много разъезжал по миру – и c экспедициями, и просто в порядке научного обмена. В начале 1952 года, пережив из-за внезапной серьезной болезни определенный кризис, Добржанский составил план работы на остаток жизни, включавший написание нескольких книг; план этот был выполнен с лихвой.
Он никогда не забывал цитировать в своих работах русских биологов и вообще старался поддерживать связь с родиной, насколько это было возможно в эпоху «железного занавеса».
Он избирался президентом 6 и членом 10 научных обществ, членом многих академий, в том числе Национальной академии наук США и Лондонского королевского общества, почетным доктором 21 университета.
В 1965 г. скоропостижно скончалась его жена, и он, несмотря на поддержку друзей, остался одинок. У единственной дочери Софии к тому времени уже была своя семья. К тому же между ней и отцом сложились непростые отношения: отец все еще был человеком русской культуры, а она – уже типичной американкой.
Последние семь лет (1968-1975) Добржанский был смертельно болен лейкемией и знал это, но на его образ жизни это не повлияло. Менять было нечего: он и без того всегда предельно ответственно относился ко времени, несколько десятилетий подряд ровно и неутомимо занимаясь любимым делом. Его жизненный путь – на редкость цельный.
ВКЛАД В МИРОВУЮ НАУКУ
«Ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции» - эти слова знают, пожалуй, все, кто интересуется современной наукой, и принадлежат они Феодосию Григорьевичу Добржанскому.
Он полагал, что в эволюционном процессе «что наверху, то и внизу» и генетика может объяснить его полностью. Это убеждение определило его личную исследовательскую программу. Он предпочитал использовать генетику как инструмент исследования эволюционного процесса, протекающего в природе. В научном плане это был настоящий self-made man. Притом очень последовательный.
Создание генетической основы биологической концепции вида
Самым крупным вкладом Добржанского в науку, безусловно, стало его представление о биологическом виде.
Феодосий Григорьевич ввел понятие изолирующих механизмов как фактора, препятствующего обмену генами между видами и посвятил им целую главу в своем классическом труде. Лишь после этого эволюционисты признали огромную важность этих механизмов».
Вид – это генетически замкнутая система, существование которой поддерживается изолирующими механизмами и которая может распадаться на большее число подобных систем в результате возникновения новых барьеров, препятствующих обмену генами.
Это определение вида послужило отправной точкой для новой, биологической концепции вида, активно разрабатывающейся уже в 40-е годы Э. Майром, Г. Стеббинсом и другими учеными, и современного понимания всего эволюционного процесса.
Данную биологическую концепцию вида в России часто связывают с именем Эрнста Майра (автора серии книг, которые, в отличие от книг Добржанского, были вовремя переведены на русский язык). Но Майр был не генетиком, а зоологом. Генетическую основу биологической концепции вида создал Добржанский; с Майром у них есть серия совместных работ.
! Добавим, что Майр, бывший на четыре года моложе Добржанского, дожил до 100 лет, и даже в своих статьях, написанных в 2000 году и позже, излагая теорию вида, он обильно ссылался на Добржанского.
Концепция «балансовой структуры» популяций
Исследования хромосомной и генной изменчивости составили экспериментальную основу концепции «балансовой структуры» популяций, разработанной Добржанским и Уоллесом в середине 50-х годов. Классическая теория генетической структуры популяции, сформулированная Меллером, допускала, что существует один «нормальный» генотип каждого вида или популяции, несущий «нормальные» гены, так что отклонения от него в ту или иную сторону ухудшают структуру.
Концепция же Добржанского о селективном балансе, основанная на полиморфизме, рассматривает генетическую структуру популяций как множество аллелей, ни один из которых не может быть признан основным и абсолютно нормальным.
Нет четких границ между генетической «элитой» и генетическим грузом. При изменении среды обитания генотипы переходят от одного противоположного класса к другому.
Широкая генетическая изменчивость может служить как стабилизирующим фактором, страхующим популяцию от вымирания при разных изменениях в среде обитания, так и материалом для новых эволюционных изменений.
Добржанский предполагал (а современная генетика подтвердила), что балансовая гипотеза применима и к человеку.
«Генетика и происхождение видов»
На основе лекций, прочитанных в октябре 1936 г. в Колумбийском университете, Добржанский пишет «Генетику и происхождение видов» (1937) – книгу, которая «может рассматриваться как двойник труда Дарвина «Происхождение видов» в двадцатом столетии».
В ней, опираясь на данные классической генетики и генетики развития, Добржанский проанализировал такие важные с точки зрения теории микроэволюции вопросы, как характер мутаций генов, их частоту, степень фенотипического проявления.
Добржанский впервые соединил данные, полученные в результате исследований экспериментальных и природных популяций, и данные классической генетики с теоретическими моделями и выводами математического направления в популяционной генетике.
Второе издание «Генетики и происхождения видов» появилось в 1941 г., третье – в 1951 г. Последнее, четвертое, издание книги, в наибольшей мере переработанное и получившее потому новое название – «Генетика эволюционного процесса», вышло в 1970 г.
Все четыре издания книги составили целую серию, отразившую изменения в современной эволюционной теории на протяжении трети века, причем каждое из них считалось в свое время лучшей из работ, освещающих генетические аспекты эволюции.
Синтетическая теория эволюции
Среди генетиков и натуралистов несколько десятилетий шла острая дискуссия о значении генетики для понимания эволюции, в особенности проблем отбора, видообразования и макроэволюционных процессов.
Единство механизмов микро- и макроэволюции, доказанное Добржанским, в значительной мере определило создание синтетической теории эволюции.
Созданная Добржанским эволюционная теория стала главной, принципиальной частью синтетической теории эволюции – ее концептуальным ядром.
Философия гуманизма
Главной во многих работах Добржанского, посвященных генетике и эволюции человека, была мысль о том, что биологические, в том числе и расовые, различия между людьми, не только не мешают действительному человеческому равенству, но, напротив, представляют собой своего рода предпосылку этого равенства, выявления и развития всего богатства человеческих способностей.
Добржанский подчеркивал, что проблемы равенства, справедливости и т. п. – социальные, а не биологические и должны решаться соответствующим образом. Он критиковал концепции и взгляды ученых, пытавшихся объяснить социальные и этические явления генетической или биологической предопределенностью.
Свою задачу ученого он видел в разоблачении «научности» таких «теорий», попыток дать им «добро» от имени генетики, эволюционизма и антропологии.
На основе микроэволюционной теории, используя разнообразные данные о современных расах человека и его предках, он сумел доказать, что человек на протяжении всей своей эволюции был единым политипическим видом, что все рассуждения о биологической неполноценности или отставании одних и превосходстве других рас абсолютно ненаучны. Эти взгляды Добржанского на природу человека и его происхождение были прямым продолжением его эволюционно-генетических воззрений.
ПОДВОДЯ ИТОГИ
Наука неделима и в разделенном мире. Когда это стало возможным, восстановилась переписка между Добржанским и соотечественниками, появлялись все новые и новые адресаты на родине. Добржанский постоянно следил за развитием генетики в СССР, да и вообще за всем, происходящим на родине. Превосходно зная советскую литературу по генетике и эволюционной теории, он активно пропагандировал достижения советской научной мысли.
В области генетики и эволюции серия книг Добржанского считается одной из важнейших из когда-либо написанных. В каждом издании «Генетики и происхождения видов» Добржанский добавлял новый материал по важным, актуальным темам и удалял материал, который, по его мнению, уже не был важным. Его книга положила начало тенденциям в генетических исследованиях и теориях.
XX век был богат мыслителями-эволюционистами, одним из самых ярких биологов этого века был Феодосий Добржанский. Заслуги его в генетике и эволюционной теории – это результат труда ученого, соединившего в нерасторжимое целое идеи, традиции и методы советских и американских натуралистов.