Теперь же я тащилась на встречу однокурсников, и у меня была только одна цель, скрыть мою несостоятельность, потому что хвалиться кандидату биологических наук нечем.
В ресторан «Чучвара» пришло только шестнадцать человек, вместе со мной. Увы, не те, с кем бы я хотела увидеться!
Я ещё раз поняла, какие мы чужие. Собственно, что обманывать себя? Я и раньше это знала. На курсе было человек семь, которых я любила и хотела быть рядом. Охохонюшки! Я всегда была на вторых ролях. Они сдружились задолго до вуза, и я была скорее их приятельницей, нежели другом, к тому же я не понимала, как можно в лицо говорить одно, а за спиной другое. Я потом поняла, что они хотели, чтобы и я себя вела так же, как и они, но такого делать я не умела и не хотела. Жаль, потому что девчонки были целеустремленные. Мне очень хотелось увидеть их и узнать, кем же они стали, но они не пришли.
Всю встречу я держала улыбку на лице, чтобы быть, как все. Девчонки показывали фотографии своих деток, и я опять почувствовала себя ущербной. Оказывается, я и не мечтала о детях. Почему? Что со мной не так? Ведь когда я шла на встречу, я была уверена в том, что хочу иметь семью. А вот смотрю и не завидую. Тупая я что ли? Какая-то холодная у меня кровь.
Я пила кофе и наблюдала, как пятнадцать человек, перебивая друг друга, рассказывали о своих успехах и никто, ни один человек, не хотел вспомнить, как мы прожили вместе пять лет, как ругались, списывали, как ездили на практику в лес. Может так и надо? Но я ведь шла именно за этим! Да-да! Вспомнить, как я тогда была беззаботна.
Всё было странно на этом вечере, даже то, что все жрали в три горла, и никому даже в голову не пришло подвигаться. Хотя все раньше любили танцевать. Каждый что-то демонстрировал, это было очевидно потому, что себе каждый заказал своё. Мы договорились, что каждый платит за себя, и мои бывшие однокурсники даже выбором блюд демонстрировали свою состоятельность. Мне тоже пришлось раскошелиться, но от большого ума я заказала то, что потом могла захватить с собой домой.
Это вечер меня удивил так же тем, что Михаилы, пришедшие на вечер, ухаживали за мной. Это меня развеселило, потому что все они, пока мы учились, не замечали меня. Мы их назвали Мишами, добавляя начальную букву от фамилии, им это очень нравилось. Зная их, как облупленных, я, наконец, не выдержала их псведолюбезности и прямо спросила:
– Ну, парни, колитесь, что за анализы вам надо сделать? Учтите, я чистый цитолог, и если вы подхватили венерическое заболевание, то я вам не помощник.
Миша Рокотов, Мишар, как мы его звали на курсе, покусав губу проговорил:
– Костя, ты ведь больше всех нас читала, когда училась. Увлекалась антропологией и прочей фигнёй. Думаю, и сейчас что-нибудь читаешь.
Надо сказать, что мои родители умудрились мне дать имя Констанция. Из-за внешности никак не соответствующей героине «Трёх мушкетеров» и отсутствие желания быть, похожей на прелестных дам из фильма, я всегда отзывалась на имя Костя.
Вопрос меня насторожил.
– Мишар, не крути! Что тебе надо? Конкретно.
– Ты когда-нибудь читала о проклятиях? Ну, типа, как проклинали и кого? – видимо у меня было очень удивлённое лицо, потому что Мишар скривился. – Костя, я не шучу!
– Это же чисто самовнушение! Если в это веришь, то работает, а если нет, то не работает, – я проговорила это очень уверенно.
Миша Сандаров, его приятель, я знала, что они все трое даже работают в какой-то одной строительной фирме, то есть Мишас, скривился.
– Костя, не торопись! Выслушай до конца. Мы раньше тоже не верили, и вообще забыли про случай, когда нас…. М-м-м, короче… Когда посыпалось на нас… Э-э… Всякое. Короче, мы поняли, что оно работает… Кхм… Проклятье.
– Нет, Мишас, это – самовнушение! Вы подгоняете все события под то, что вам внушили. На самом деле ничего не изменилось!
Парни переглянулись, помахали рукой, и к нам подсел третий – Миша Новиков, то есть Мишан, он, понизив голос, чтобы наши болтающие соседки не слышали, проговорил:
– Мы тут одну квартиру переделывали, чуть-чуть накосячили и не захотели исправлять. А старикан… Короче, он сказал дословно следующее: «Как тепло из моего дома утекает, то пусть и у вас оно утекает из жизни навсегда».
– Ну и что? – я с удивлением рассматривала их встревоженные физиономии.
– После этого, мы кое-что заметили. Мало того, что мы даже летом мёрзнем, но в наших собственных домах, всё время отказывает отопление. Расскажи, что ты читала о подобном? Ведь тебя всегда привлекала всякая мистика.
Удивительно! Вот так спустя много лет они вспомнили мой реферат по «теории эволюции», в котором я рассказывала, что биологический полиморфизм перекрывается социальным, и привела пример различных типов колдовского воздействия на развитие социумов. Это могло значить только одно – Мишани в стрессе. Поэтому я посоветовала им:
– Всё, что я читала, говорит о том, что надо начинать с себя. Если вы осознали, что получили… Хм… Получили «проклятье» заслуженно, то вам нужно найти специалиста, который поможет вам в избавлении от него. Например, надо начать с церкви, ну и исправить, что вы накосячили.
Все трое скривились, а Мишан возмутился:
– Да ты знаешь, сколько это будет стоить?!
– Тогда идите психологу, он сможет вам помочь. Хотите я дам телефоны специалистов, хорошо зарекомендовавших себя?
– Не, Костя! Мы как-нибудь без психологов обойдемся, – проворчал Мишар.
– Тогда ищите какую-нибудь бабку. Мишан, ты же из деревни! Поспрашивай там.
– И то дело, – согласился тот, и они отошли от меня.
После этого все Михаилы потеряли ко мне интерес и больше не подходили. Я досидела до десяти вечера и, попрощавшись, отправилась домой.
До моего дома идти было не более двадцати минут, и я решила прогуляться. Когда я переходила Ново-Садовую улицу, мне под ноги метнулась крохотная собачонка. Я из ресторана забрала с собой всё, что там заказала, но не съела. Поэтому выудив кусок печёнки из пакета, я положила перед собачкой на траву. Я сидела на корточках рядом с ней пока она ела, потом проговорила:
– Прости, малыш! Мне некуда взять тебя с собой, а вот угостить могу. Желаю тебе встретить настоящего хозяина. Пусть он станет твоим другом!
Я осознанно это пожелала, потому что, такую прелестную малышку нельзя отпускать без присмотра. Как не удивительно, но собачка поняла меня. Она, лизнув меня в руку, убежала в один из дворов. Возможно, она там и жила, а возможно, там есть открытый подъезд, где она проведёт ночь. Я долго смотрела ей вслед, вслушиваясь в ночные звуки, но всё было обыденным и мирным. Видимо, большие собаки здесь не водились.
Как все августовские вечера в Самаре было не жарко, и я шла не торопясь, наслаждаясь прохладой, после душного и жаркого вечера в ресторане. Я надеялась, что дома все уже спят, и мне не придётся выслушивать ни нотации родителей, ни истерики сестры из-за моего позднего прибытия домой. Причины их порицания были разными – родители волновались за меня, а сестра боялась, что я разбужу её дочь и ей вместо болтовни по телефону придётся читать сказки.
Я не торопилась и по другой причине, надо было понять, почему же наши Мишани обратились ко мне? Ведь на вечере были те, кто реально могли им помочь!
Там была Люся Малинина, которая уже давно подвизалась в какой-то фирме работать гадалкой, Марина Решетникова, получившая второй диплом психолога и теперь процветавшая на ниве неврозов и депрессий, а главное там была Ниночка Лапшина, которая отучилась в «Реавизе», и, получив диплом, работала невропатологам в одном из районных центров в области.
В отличие от них я никогда не интересовалась психологией. Воспитанная в духе марксизма-ленинизма, я никогда не интересовалась движениями душ людских, полагая, что в основе оных лежат: генетика, воспитание и размеры личного пространства. Почему же они подошли ко мне, не из-за реферата же?! Потом вспомнила, что никогда на курсе не рассказывала ни о своих делах, ни о ребятах, которые просили помощи, и раздулась от гордости. Обращение парней было высшей оценкой доверия ко мне.
Собственный подъезд меня ошеломил – вместо настороженной тишины, освещаемой едва теплящимися лампочками, там стояла толпа соседей, бурно что-то обсуждающая, и полиция. Да-а! Такого у нас никогда не было, и то, что случилось, было очень серьёзным.
Я поднялась на цыпочки и разглядела тело, лежащее на какой-то синей ткани. Огляделась. Конечно же, среди всех была моя сестра, большая любительница домовых скандальчиков и происшествий. Видимо, она сунула родителям дочку и приняла участие в местном детективном шоу. Я более внимательно посмотрела на неподвижное тело, по стечению обстоятельств, хорошо освещённое лампочкой. Молодой парень, прилично одетый, без татуировок на обнажённых руках, не шевелился, но крови не было. Лицо парня было бледным и почему-то испуганным. Неужели убит?
– Что случилось? – я спросила не сестру, а ближайшего полицейского.
– Наркоман свёл счёты с жизнью, – бросил тот и отвернулся.
Не столько ему, сколько себе я пробурчала.
– Странно! У нас в подъезде нет наркоманов, а подъезд на кодовом замке. Он что же, кому-то позвонил в домофон?
Соседка, Галина Антоновна, стоявшая рядом, прошептала:
– Да не звонил он вроде никому! Хотя ведь никто и не скажет. Костенька, если бы только это! Он вроде повесился, а у него к ногам были привязаны две убитые кошки.
У меня рот раскрылся сам собой, так меня это удивило.
– Это что же получается? Он сначала их убил, потом привязал, а потом повесился? Да как он сумел-то? Он непременно бы соскользнул с перил. Нет, он не сам повесился, ему помогли!
– Батюшки! Костенька! Убили в нашем подъезде! Вот ужас! – соседка это воскликнула, не сдерживая голос.
Один из ментов скользнул ко мне и тронул за локоть.
– Здравствуйте, мисс Марпл! А почему Вы решили, что с перил? Я заметил, что Вы вошли только что, и не могли видеть, как он висел.
Это возмутительная насмешка меня разозлила. Он не знает ни кто я, ни на что способна, а уже считает тупой и любопытной, как старуха.
– А на чём здесь можно повеситься, на дверной ручке что ли? Так кто-нибудь услышал бы, как в его дверь тыркаются.
Мент сверкнул глазами, и я обнаружила, что один у него глаз карий, яркий, как вишня, а второй голубой с зеленью. Да и сам он очень был хорош. Чёрные кудри, покрытые серебром виски, в плечах косая сажень. Очень и очень! Интересный парень. Что же он пережил, если так рано поседел? По его губам скользнула кривая усмешка, и он немедленно повернулся ко мне спиной.
Ну, и не больно надо! Тоже мне провинциальный Пуаро! Пойду-ка я спать, мне завтра надо вставать в шесть. После того как я сегодня шиканула в ресторане перед ребятами, чтобы меня не жалели, завтра мне ничего не светило, кроме трамвая и маршрутки, а опаздывать нельзя – моя начальница уже неделю зверем на всех смотрит. Видимо грядут или сокращения, или выговоры.
У двери я столкнулась нос к носу с Соней, моей сестрой, и та не замедлила высказаться:
– Где ты шляешься по ночам?
– И тебе доброй ночи, нежная сестрёнка!
Я скользнула в тёплый сумрак квартиры, сняла в прихожей парадные туфли, которые я одевала до сегодняшнего дня всего три раза (а как ходить на каблуках почти восьмисантиметровой высоты?). На цыпочках прокралась в свою комнату, где сразу запихнула в крошечный холодильник, под моим столом, продукты, захваченные из ресторана.
К слову сказать, этот холодильник был произведением одного из сотрудников моего Крёстного, которого как-то привёл тот в мою комнату-шкатулку. Приглашённый мастер долго рассматривал её, обозначил сумму пять тысяч, которую я немедленно вручила ему. После чего я их напоила моим шедевром – кофе с миндальным сиропом и накормила кексами, которые в приступе познания кулинарного искусства изготовила по рецепту какого-то древнего французского кулинара. Крёстный и мастер, дядя Коля, пили у меня кофе и никак не могли наесться этими кексами.
Я была горда, что у меня всё получилось. Я решила сделать эти кексы, когда узнала, что этого мастера-кулинара, потом король Франциск хотел сжечь, как колдуна, потому что всякий, кто ел эти пирожные обжирался и менял взгляд на жизнь. Однако мастер всё узнал и успел удрать куда-то на восток и принять ислам, так что сжечь его не удалось, а рецепт хранился в каком-то монастыре, пока несколько лет назад его не нашли и не обнародовали в Интернете. Рецепт был очень прост, но в нём была одна мрачная деталь, в пирожное добавлялась бычья кровь.
Я ради этого моталась к своей однокурснице в деревню, и, когда они зарезали бычка, выпросила два стакана крови. Мои домашние высказали всячески своё возмущение и презрение, к этому рецепту, но я всё-таки рискнула его сделать. Родичи отказались употреблять мои кексы, и у меня появилось угощение для гостей. Эти кексы были хороши тем, что могли храниться три-четыре дня, не теряя своих вкусовых особенностей и не черствея.
Я честно призналась гостям, что в состав пирожных входит бычья кровь, что оно испечено по древнему рецепту, но Крёстный и дядя Коля, только посмеялись. Результатом этого знакомства стало изменение в моей комнате, потому что дядя Коля не только изобрел холодильник, который стал и столом, и местом, где стоит комп, но и появлением в моей шкатулке двух прозрачных (из акрила) невероятно удобных стула, а стул со спинкой-лесенкой, превратился в кресло.
Натянув домашний костюм, я с наслаждением вытянулась на диване, с планшетом в руках, чтобы почитать всё про проклятья, так меня озадачили наши Миши. Не успела я найти что-нибудь приличное в Сети, как в дверь постучали.
Это что же ещё произошло, если моя сестрица решилась на продолжение скандала? Я открыла дверь и замерла. В коридорчике толпились: моя сестра и двое типов в гражданской одежде, но, как я сразу поняла, ментов. Черноволосый парень с разными глазами и здоровяк блондин с карими глазами и со сломанным носом. Я всяко-разно обозревала незваных гостей и молчала, полагая, если они пришли ночью, то и должны объясниться.
Первой не выдержала моя сестра, которая прошипела:
– Костя, это к тебе! Полиция. Дoтpeпaлacь языком, дypuщa! Сколько раз говорила, в подъезде молчи. Дождалась! Теперь тебя затаскают.
Мне стало неловко из-за этого хамства, а здоровяк вежливо, улыбнувшись, представился:
– Майор Славин и эксперт-криминалист Кирилл Русаков. Найдите для нас пару минут! Нам необходимо задать несколько вопросов.
Я посторонилась, приглашая их, но, когда они втиснулись в мою шкатулку, закрыла перед носом сестры дверь. Соня, видимо, побоявшаяся устраивать скандал при представителях власти, какое-то время топталась у двери, но потом ушла. Показав на прозрачные стулья, я стала смотреть, как эти здоровые мужики аккуратно рассаживаются, не зная, что эти стулья способны выдержать сто двадцать килограмм веса, как утверждал дядя Коля.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: