На улице в начале июня вечерами еще прохладно. Пострелята подвальные, костерок, видимо, развели - легкий запах дыма в ноздри бьет, да знай себе забавляются ритуалами. Насмотрелись иностранной чуши.
Мне-то все невтерпеж разогнать всю эту шатию братию, да поинтересоваться, что за игры такие у юных созданий? А у самой сердце не на месте: чую что-то неладное, и все тут.
Митя мне на кобуру показывает, мол дает сигнал, неплохо бы табельное оружие на всякий случай приготовить, неизвестно, кто там вообще.
А за все свои годы службы в органах, стреляла я из Макарова только в учебке, в тире. Ну, никак не привелось мне применять оружие. Разумеется, намек студента серьезно не восприняла. Дети и оружие - мысль далеко сумасшедшая. Тут Зинаида делает паузу и крутит чашку по кругу, расплескивая по ее стенкам чай.
Показалось мне, что нервничает она. А может быть, просто впечатлил тот старый эпизод. Затихла и молчит - вспоминает, наверное, прошлое. Через вдох выдавила улыбку, и продолжила:
- Выворачиваю из-за угла и прямо на голоса двигаюсь - тут помещений много, и вроде рядом кажутся, а идем с Митей всё куда-то вглубь.
И, наконец, обернув поворот, добрались до цели. Стоим за большой трубой по разные стороны, и затаив дыхание следим. Я приподнимаю голову к отверстию в стене, боясь спугнуть юных адептов непонятного культа. Глаза мои увидели такую картину: в очень прибранном помещении сидят на полу по кругу семь мальчишек в возрасте лет двенадцати - тринадцати, а в середине массовки на отдельной подушечке, выряженный в цветные одежды - паренек постарше.
Я чему удивилась так - это чистоте подвальной. Полы бетонные, словно корова языком вылизала. Красной краской начертаны круги, в каждом из которых, сидит ребенок. У стены, за спиной старшего паренька - стеллаж, забитый горой литературы, а на одной из полок толстые свечки в таком количестве, что можно подумать здесь производство парафина неподалеку.
Тот, что на подушечке, бормочет тексты на латыни. Другие повторяют, делая паузы. Веки, закрытые у ребят черными повязками. Одни ноздри торчат…
И вижу по внешнему виду - это не дети беспризорники - хорошо одетые, причесанные. Одним словом, из благополучных семей. Глянула на Митю - он недоумевает, не знает что делать: вызывать по рации патрульную машину, или нет. Хоть на зрение я никогда и не жаловалась, а сейчас вдруг резко туманно стало в глазах, и в сон потянуло. Студент, напротив прижавшись всем телом к стене, тоже зевает.
Прекрасно понимаю, что дети видимо, играют: начитались мистической литературы всякой, вот и не могут найти другой достойной игры. Но также понимаю, что еще рано выходить из засады - вроде как не к чему зацепиться, и в лучшем случае, мы их только разогнать сможем по домам, и родителей предупредить, чтобы не пускали детей в такие опасные места. Мало ли что? До добра не доводят такие имитации. Чуть позже, я поняла, что ошиблась. Надо было брать ребят. И тут до меня медленно доходит, что это и есть, те самые неуловимые хулиганы, оставляющие на стенах жилых домов следы волка. Вроде ничего странного и: мало ли что на стенах домов пишет да рисует детвора. Но тут случай был откровенно дерзким, потому, что живопись хулиганов достигла апогея: они стали пачкать двери жильцов. Прочь гоню эту мысль - нет еще никаких доказательств, а все равно не по себе. Наблюдаем дальше. Очнулся от сомнамбулизма их лидер - извлек из-за пазухи фотографию какую-то, и к пламени костерка поднес. Но не жжет ее, а медленно так водит по кругу на расстоянии подпаливает, стало быть. Водит осторожно и плавно. Тут не удержался мой практикант от пыли подвальной, и чихнул. Да так громко и неожиданно, что я сама с перепугу за кобуру схватилась. Поднимаю глаза, а от массовки и след простыл.
"Будь здоров Митенька, поздравляю", не без доли сарказма заявляю ему. А он вдогонку за рассыпавшейся по щелям ребятней. Только в отличие от нас, мальчишник знал все ходы и выходы. А мы в свою очередь, остались у разбитого корыта. Возвращается Митя поникший. Лицо бурое, стыдится промашки своей. Тихо шепчет: - Они, как сквозь землю провалились. Ни тут, ни на улице нет никого. Ей Богу, все обшарил.
Делать нечего, крутимся на месте детской игры. Я просматриваю книги, а мой студент по углам что-то рыщет. Литература оказалась совсем ненужным хламом. Учебники школьные, газеты, старые журналы и ничего особенного. Знаешь, никогда ранее не испытывала ничего подобного. Чувствую себя полностью опустошенной и осадок на душе, что детвора смогла вокруг пальца взрослых людей провести. Паренек мой взгрустнул, и сел на подушечку, дрожащими пальцами с пола поднимая фотографию. Я дернулась к нему, и повалила за собой стопку макулатуры: разлетелись журналы как бумажные журавлики по углам помещения, и веером вдруг рассыпалась пачка фотографий. Девять на двенадцать. Все черно-белые.
Митя говорит: - Да, все это пародия на культ. Итак, понятно, что дети из семей, которым не хватает внимания, или просто им некуда деть свою подростковую энергию. Фотографии, как фотографии. Ничего особенного. Устали мы за день. Пойдемте по домам.
Да, действительно назвать особенными лица вполне обычных мужчин, было бы странным. Вытянула я из пальцев Мити ту, что немного была обожженной и сложив в общую стопку с теми другими, убрала в свой накладной карман. Зина делает паузу и поворачивается к плите. Снимает с конфорки горячий чайник, подливает в свою чашку, и смотрит на меня, предлагая добавки.
- Нет, спасибо я больше не буду.
- А я сделаю пару глотков.
- Мда, история действительно странная, жду с нетерпением ее окончания.
- А дети, наверное, окажутся типичными чадами богатых родителей, лишенные внимания?
Она крутит снова свою чашку, любуясь бликами лампы отраженными на поверхности содержимого, и отрицательно кивает головой.
- Ничего подобного. От детей след простыл навсегда. Равно, как не стали больше появляться масляные следы волчьих лап.
Ее слова прозвучали как неутешительный диагноз врача. Я как муха попалась в сети, расставленные собственным разочарованием.
— И что было дальше? Что с теми фотографиями? Вам удалось узнать, что за люди были на снимках? ЗАЧЕМ ЖГЛИ?
Она так громко поставила чашку на блюдце, что часть содержимого, пролилась на белоснежную скатерть, оставляя желтые разводы.
- Снимки я проверила в базе данных. На учете из ДЕТЕЙ ПО АНАЛОГИЧНЫМ ШАЛОСТЯМ, никто не состоял. Ни по каким делам не проходил. Те люди на снимках тоже никогда не привлекались, в базе нашей нет их. Мне пришлось обратиться за помощью к ребятам из уголовного. Там тоже тишина. Все, что я смогла получить полезного - это насмешки за спиной, да выговор начальства.
И все же, я добила свой поиск. Знакомая из паспортного отдела помогла. Выяснилось, что все эти пять мужчин умерли вполне своей собственной смертью. Четверо от обширного инфаркта, а один тот, что на обожженной фотографии, пребывая совсем в другом городе, попал в автокатастрофу и от полученных ожогов скончался на месте. И произошло это на следующий день после нашего рейда в подвал. Установила их личности. Добропорядочные главы семей. Двое из них, даже занимали руководящие должности.
Митя по своим каналам делал, что мог, искал среди знакомых оккультистов, гадалок, только все напрасно. Представляешь, во всех случаях, за день до смерти на дверях покойников появлялись художества…волчьи следы, нарисованные красной краской.
Ломала голову сутками. Вот думаю, пострелята, задали мне головоломку. Все время ощущение, что не до конца лестницы поднялась. Стою вроде как на предпоследней ступеньке и маюсь. Вход напротив меня, а я дверь не вижу. Должно ведь что-то связывать всех этих людей? Зачем детям понадобились фотографии покойников? Где они вообще их взяли? Пошла, я копать, дальше - переворачивать все фотоателье. Но и тут неудача. Фотографы не помнили своих клиентов. И тогда стало ясно одно - мальчишки фотографировали сами. Но, опять же, зачем? Для чего? Для кого? Конечно, на заднем плане сознания, билась в клетке сумасшедшая мысль, … особенно если учесть подпаленное фото и смерть мужчины от ожогов. В общем, жуть.
Официально никакой связи, ничего нет на руках. Нет состава преступления, нет события. Сплошная чертовщина. Коллеги мои косятся ходят. А некоторые, едва сдерживая улыбку, поглядывают, как на полоумную дуру. Но дабы не задеть тонкие струны души, деликатно натягивают маску вежливости. И проходят мимо. С одной стороны, мне бы бросить всю эту затею к чертям и дело с концом. А не могу забыть. Конечно, в силу отсутствия доказательной базы, мне пришлось склоняться к единственно правильному мнению - это была всего лишь игра и никакой мистики…
— Если это простое совпадение, все равно мне непонятно, в чем смысл был жечь эти фотки. А вам не могло показаться, что это все-таки мистика, и там были не дети, а вам показалось просто?
Она пожала плечами, и отвела взгляд в испестренное морозными узорами окно. Разговор уже не клеился. Пора собираться домой.
На пороге, когда радушная хозяйка провожала меня - не смогла удержаться и задала еще вопрос:
- Вы ушли в отставку, именно после этого случая?
- Да, - прозвучало тихо в ответ. - И ты знаешь, я уже начинаю думать, что именно этот случай, помог мне найти свое место в жизни. Я ранее занималась только следствием, а теперь ищу во всем причину. И нисколько не жалею об уходе. Меня все вынуждали -вынуждали уйти, а я в никакую, а тут прихожу и кладу рапорт на стол начальнику… Это было неожиданно. Вот такие дела…
Так мы и расстались. Каждая думает о своем, а вместе об одно и том же…
Идем по улице вдвоем.
Я- и мое воображение. Старательно делая мазки, оно пишет для меня мрачную картину. В какой-то момент я просто стала думать, что женщина могла додумать что-то, ей показалось, или кто-то специально что-то делал, но все равно ничего не понятно в этой истории. Я так и не смогла понять, как фотографии умерших людей попали в руки к детям и при чём тут волчьи следы вообще...