Она была в свое время известная очень многим - в советский период и после перестройки. Ее всегда узнавали на улицах города. Люди ее благодарили за самоотверженный труд и невероятную заботу. Она не человек шоу-бизнеса, но ее популярность среди горожан была просто бешеной. Многие ее называли "мама Зина".
С этой особенной женщиной довелось мне встретиться не случайно. Много о ней раньше слышала удивительных историй. По рассказам очевидцев она, чтобы помочь ребятам военнослужащим в горячих точках, не боялась самолично ездить по местам боевых действий, ничего не страшилась и даже вела переговоры с боевиками по вопросу возврата военнопленных. Занималась всевозможными перевозками гуманитарных грузов, выискивала спонсоров и деньги на подарки в детские дома, организовывала концерты в колониях, без страха открыто критиковала и прежнюю и нынешнюю власть, и отдельных ее представителей, не боясь при этом оказаться без работы, или того хуже, за решеткой или...
Очень хотелось познакомиться с этой женщиной. Некоторые коллеги её в шутку называли "Капитан Атака". Она могла под напором своей справедливости осадить любого человека несмотря на то, кто перед ней стоит - будь то мэр города или начальник управления. К тому времени, когда представился случай встретиться с ней воочию, я уже достаточно ясно сложила о ней впечатление. По счастливой случайности, мы с ее дочерью учились в университете в одной группе. И естественно, я не могла упустить шанса, чтобы встретиться с ней и побеседовать лично.
Когда распахнулась, обитая стареньким дерматином входная дверь, на пороге вырос прямой антипод моих бурных фантазий. Не такой образ я ожидала увидеть. Игра воображения, кажется, вышла за рамки. Я представляла эту женщину подобием суровой скалы: жилистой, мужеподобной, крупного телосложения. Но передо мной возникла маленького росточка, хрупкая дама, с иссиня-черными волосами и по-восточному раскосыми глазами. Очень миловидная и ни единого намека на грубую мужскую силу. Правда, я успела отметить ее сухое выражение лица и плотно сжатые губы, будто тень недоверия блуждала по лицу. Поздоровались. Без лишних разговоров она пригласила меня в квартиру и сразу поманила на кухню. Молча достала две фарфоровые чашки, и поставила передо мной несколько вазочек: с вареньем, конфетами и прочими сластями.
Осматриваю владения хозяйки. На стенах сотни фотографий подростков и военных. Тишина словно повисла в воздухе. Чувствуя напряженную обстановку, не выдерживаю и начинаю говорить. Начинаю беседу, разумеется, с учебы в институте, как мы экзамен с ее дочерью сдавали и заканчиваю своим откровенным любопытством исключительно к ее персоне и деятельности. Тут она заметно расслабилась и антрацитовые брови мгновенно опали. Глаза заблестели и она с улыбкой произнесла:
- А я вдруг подумала, что это снова с телевидения по мою душу или с администрации. Если честно, не очень обрадовалась. Не люблю я это племя, хотя приходится сотрудничать. Ты, давай ко мне без отчества, просто - Зинаида. Улыбаюсь в ответ как-то неловко.
Сидим, чай пьем да беседуем. Напротив меня "Атака" - капитан милиции по делам несовершеннолетних в отставке. Та самая, которая бесстрашная и справедливая.
Не сработавшись с начальством она не смогла плыть по заданному течению: натура слишком дерзкая, непокорная. Хватать новые звезды на погоны не было сил и желания, а смотреть на бардак и хамство - ниже ее достоинства.
Похоже, ген альтруизма протекал в ее жилах, заставляя постоянно таскать каштаны из огня. Сейчас работает в созданной ей организации по реабилитации молодежи, попавшей в тяжелые условия. «Удачей» назвала. Занимается исключительно защитой интересов детей и молодежи, также пацанам военнослужащим помогает.
Спрашиваю: - Вам почти 50, а вот Ирина Волк капитаном стала раньше... Сама думаю, зачем я это ляпнула, увидев, как вздернулась бровь Зинаиды. И правда: получилось как-то подковыристо.
А она спокойно так отвечает: - А знаешь ли ты, кто из сотрудников милиции может похвалиться таким быстрым взлетом? Мне сложно сказать, кому Ирина обязана головокружительным ростом, но однозначно среди работяг следователей такие взлеты умаляют авторитет руководства нашей системы; когда так легко раздаются звания и погоны это удручает, а предполагать свои догадки не вижу смысла. Мы очень отличаемся от лощеных и кабинетных коллег.
- Вы ушли в отставку, а продолжаете работать и сотрудничать с детективами и своим отделом, неужели не устали?
- Я сама решила уйти в общественную работу, ведь детей все больше и больше пропадает, а властям наплевать на статистику беспризорников. Да из непутевых семей много ребят приходиться вытаскивать... Вот, с миру по нитке собрала денег и организовала в этом году летний лагерь при воинской части. Воспитатели там мои ребята из Омон, участники боевых действий.
Мальчишки при солдатах и дисциплине в настоящих мужчин превращаются. Оно, может быть, и ругают нашу российскую армию, да честь ее умаляют, только ведь сложно на словах передать чувства детей, которые видят совершенно иное. Там воспитывают в них, не только волю и дисциплину жесткую, но и, прежде всего любовь к Родине. А негативов их везде хватает: и в медицине, и в полиции, и политике.
Я скажу тебе так: все зависит от самих людей. Если не суждено тебе быть подлецом по жизни, никогда им не будешь. Ни один кнут не сломит. Плохо одно: нет помощи со стороны властей. Такие организации как наша, нужны политикам исключительно в период пиара их предвыборной кампании. Вот уж тогда, они — прости за грубость — все пороги как кабели обоссут. И все норовят каждый свой шаг, каждое телодвижение зафиксировать на камеру. Помощь окажут с наперсток, а пламенных речей толкнут с короб.
Привыкли прикрываться стариками, больными, детьми-инвалидами, да солдатами. Одним словом - социальной категорией, вызывающей у людей почет, уважение и жалость. А закончатся выборы: попробуй достучаться до них. Дай Бог, успешно попадешь на прием к такому деятелю и тогда получишь в лучшем случае безальтернативный вариант ответа: «К сожалению, в бюджете средств на реализацию вашей программы не имеется».
Другое дело, списывать деньги на всевозможные форс-мажорные ситуации: птичий грипп, угроза налетов саранчи, переименование улиц, или раннее половодье, которые по документам всегда зафиксированы как критические катастрофы нереальных масштабов, - а на самом деле: деньги уходят, как говорится, строго "налево". Тяжело очень в таких условиях работать. То ли вирус ненасытности у нашей власти, то ли ген глупости - сама не понимаю.
- А кто же вам финансы выделяет на организацию для обеспечения детей? Откуда еда, одежда, летние лагеря и так далее?
(Улыбается).
- Это мои воспитанники. Уже несколько поколений в люди вышло. Ребята, которые на учете ранее состояли. На которых общество крест поставило и ярлыки наклеило «непутевые» или того хуже «преступники». Выросли многие из них, бизнесменами стали. Меня называют: мама Зина. Вклады деньгами делают. А иной раз и провизией обеспечивают. Так вот и живем на добровольные взносы чутких людей. И главное у нас цели совпадают и желание не рекламировать свою деятельность. Лучшая реклама - это когда земля слухами полнится.
Чашка горячего чая в ее руках еще полна янтарным содержимым.
- Зинаида Михайловна, (мне все еще неловко называть ее Зинаидой), а были ли в вашей жизни, и практике в частности, ситуации особенные, ну я имею в виду, запоминающиеся, оставляющие след в душе? - спрашиваю с интересом.
— Для меня судьба каждого ребенка — это свой особый след. Вот дочка родная жалуется, что меня дома никогда не бывает, я ведь и внуков-то своих вижу только по ночам сопящих носами к стенке. Как в поговорке помнишь: «сапожник без сапог»? Вот так и я. Чужими детьми занимаюсь, — а свои, вроде никуда не денутся. У них есть крыша над головой и еда.
"Это точно", - отметила я про себя. "Наташка всегда жаловалась, что матери дома никогда не бывает".
А она продолжала:
- Стало быть, сердце больше беспокоится за тех, кто без крова, кто лишен детства. Но, был один случай, который я никогда не забуду. Это верх моего понимания. Представляешь, мне даже сны часто снятся об этом.
Она берет чашку, и, наконец, подносит к губам, втягивая глоток ароматного напитка. Молчу - я же приличная, совесть имею. Пусть соберется с мыслями. Но она отставила чашку и начала рассказ:
- Было это лет пятнадцать назад. Я конечно, моложе была, проворней и настырней. Странная история произошла тогда, мистикой пронизана. До сих пор клубок не распутан, а по коже - мороз. Был у нас рейд всесоюзный по отлову беспризорников, операция «Следопыт» называлась. По всем закоулкам нашей необъятной Родины вылавливали детей беспризорных и пристраивали каждого на свое место. Летом таких детей особенно пруд пруди: кто из дома сбежал, кто вообще не живет с родителями сызмальства. А кто и на паперти подрабатывал попрошайничеством для родных алкоголиков. Клянусь, своими руками душила бы таких родителей. Это же нелюди.
Ну да ладно, я сейчас от темы отошла. Так вот. Часам ближе к полночи разбежалась вся детвора - пойди, найди хоть одного. Они хоть и дети, но хитрые - тертые калачи. Поживи с их срок на улице, помотайся в этой атмосфере и не такому научишься. Они ж, ведь вон, в десять лет сидят, как маленькие старички да сигаретками попыхивают. Злобные. На жизнь обижены. Постоянно ждут подвоха и на.силия из мира взрослых. Как стайки воробьев слетятся, поворкуют, посидят на одной ветке, а увидят, летят вороны, так от них и след простыл. Идем мы с моим напарником Митей по вокзалу; весь периметр объекта прошли - тишина да гладь. Сердце радуется: чисто сработано. А в отделении уже кишат толпы грязных, голодных, с нецензурной бранью на устах мальчуганов. На сегодня - амба. Так мы с Митей решили. Скорей бы утро - и снова на работу.
Возвращаемся пешком с вокзала по темным улицам и дорогам. Фонари в районе работают местами. Мрак непроглядный. Прошли мы с Митей метров двести, и слышим из подвала пустой двухэтажки раздается речь непонятная. Тут еще ветер сильный разыгрался. Шепот листвы, одним словом вокруг. Я то сначала не разобрала, что к чему. Это мой студент, как охотничий пес уши навострил и ближе к окошку подвальному сбоку подходит.
Я - следом за ним. Речь слышится хоровая, монотонная. Как в фильме «Ребенок Розмари», когда на латыни заклинания читались — мне не по себе. Голосочки-то детские. Жуткое сочетание, скажу я тебе. Мысли сразу нехорошие в голову лезут, фантазии застилают глаза, вроде как воспроизводят услышанное разумом и складывают мрачную картинку. Митя хоть и молодой еще - студент четвертого курса, - а уже сноровка лихая, молодец парень. Осторожно, словно сама тень промелькнул и быстро юркнул в дверь подвальную - я, стало быть, за ним.
А дети знай себе: бубнят какие-то тексты колдовские. Мне не терпится собрать всю эту шатию-братию в участке да поинтересоваться: что за игры такие у юных созданий и почему они на улице среди ночи?