В произведении используется разговорно-обиходный стиль речи. Рассказ художественный, но основан на некоторых реальных событиях.
…Зашли в зал, а я не могу прямо в лицо отцу смотреть и всё тут. На волосы смотрю, на белую рубашку, на пиджак… А прямо в лицо никак… Но заставил себя всё-таки посмотреть. Лицо как лицо, только цветом, примерно, как на чёрно-белой фотографии, не живое.
Женщины тихо плакали и даже Ольга, как-то по-взрослому слёзы платком вытирала, да ещё и этот чёрный платок на её голове ну совсем ей молоденькой девушке не подходил, да у всех женщин в доме чёрные платки были. Сколько времени мы у гроба простояли не знаю. Кто-то из женщин нас на кухню всех позвал. Мама суетиться стала, пытаясь нас накормить. Но какая тут еда, если батя в соседней комнате в гробу лежит. Я из квартиры вышел.
-Захарка ты куда сынок?
-Покурю мам и вернусь.
-Не надо вон отец тоже дымил каждые полчаса, может и табак этот ему сердце тоже посадил, -заплакала мама.
-Мама ну не надо так, иди Захар, -сказала Люба обнимая маму за плечи.
Вышел я из подъезда, мужики следом. В лицо я всех знал. Стояли курили и не знали о чём говорить, фразами, ничего не значащими, перекидывались. Я и задал вопрос, который меня волновал:
-Дядь Саш, а от чего батя умер?
-Сердце, сказали обширный инфаркт и ещё что-то, там аж на двух листах написано, чо и почему. Не берёг он себя, Михалыч наш…
-Вот я и говорю, надо ко всему спокойно относится, а не психовать из-за всякой хрени, спалил мотор Михалыч, наглушняк его загнал, -вздохнул механизатор с ДРСУ.
-Ты где пропал Захар? Как тогда уехал и всё с концами.
-Да так, в При… На Север подался, там шоферю сейчас.
Вовремя я вспомнил, что меня же чудак Виталик здесь искал, так что не надо никому знать, где я сейчас живу. А тут и брат младший вышел. Я его в сторону отвёл
-Санька, ты Любку сейчас сюда тихонечко вызови, и Ольгу тоже.
-Зачем?
-Ну нужно, я всем троим кое-что скажу.
-Ладно, ща.
Через пять минут, все трое вышли.
-Чо случилось?
-Ничего. Люба ты маме говорила, что я сейчас в одном посёлке с вами живу?
-Ну да, один раз по телефону, а что?
-Блин, тут такое дело…
-А я знаю! Нельзя говорить никому, а то те, что из Иркутска приезжали, ну которые ментами прикидывались тебя найдут, так? –быстро отреагировала Олька.
-Да, а они после того ещё приезжали?
-Нет, один раз были и всё, я даже номер ихнего джипаря записал, ну точно то рэкет был! А чо они тебя искали, а братан? -спросил Сашка.
-Не важно, как такие говорят, меньше знаешь крепче спишь.
-Так, закончили, потом на эту тему поговорим, я сама с мамой поговорю и скажу ей, чтобы никому не проговорилась, где ты сейчас живёшь. А вы не вздумайте вякнуть кому-нибудь про Захара, откуда он приехал. Пошли в дом, -распорядилась Люба.
-А чо говорить?
-С севера он приехал, а откуда точно, вы не знаете.
-Понятно.
Ночью в доме по началу никто не спал, у гроба сидели по очереди. Что я тогда в ту ночь только не думал, почти свою жизнь в родном доме вспомнил с самого раннего детства и до того момента , как батю в последний раз на дороге поселковой видел. Детство моё, братьев и сестёр, было безбедное, одежда, игрушки всякие у нас в достатке были, еда никогда в доме не переводилась, да ещё такая, которую некоторые в посёлке только по праздником на столе видели.
А ещё свободы у нас много было, за плохие отметки и поведение в школе нас почти и не ругали родители. Только мама на родительские собрания ходила, ну или, когда вызывали. Приходила, бате докладывала, они нас поругают для порядка и даже наказаниями пригрозят, на том и всё. А на следующий день уже всё забыто. На улице гуляли не до ночи конечно, но и строго в девять вечера, как других ребятишек, нас не загоняли. Мама в основном следила, чтобы мы одеты и сыты были, и между собой не ругались.
Только теперь до меня стало доходить, что они с батей больше всего своей любовью были заняты. Нас детей они конечно же тоже любили и даже баловали, но вот времени больше сами себе уделяли, чем нас. «Сыты, одеты, всё у них есть, что ещё надо». Ну а мы и рады были, что у нас такая свобода.
Уже глубокой ночью, сначала Сашку с Ольгой спать отправили, а потом и мы не раздеваясь где придётся дремали.
Утро наступило, снежинки редкие падали, но до снегопада так и не дошло. Перед обедом солнце из-за облаков выглянуло. А где-то через час от свежевыпавшего снега почти ничего не осталось. Не знаю почему, но я очень хотел, чтобы поскорее всё это закончилось. Чтобы людей в нашем доме стало меньше, чтобы не отвечать постоянно на почти одни и те же вопросы и соболезнования. Понятное дело, что люди искренне это делали, но может не все, но многие, но от этого легче не становилось. Да ещё эти не прекращающиеся слёзы, минуты не было чтобы кто-то слезу не пустил.
Солнце ярко светило, когда отца мужики из дому вынесли, гроб на стулья поставили, кто-то речь сказал. По-моему батин начальник с района. Во дворе «Волга» и японский микроавтобус стояли, на них люди с района скорее всего и приехали. Гроб в кузов бортового ЗиЛа поставили, он медленно из ограды поехал, Мы и родственники следом пошли, а за ним и все остальные. Людей в колонне много было, мне даже показалось что половина посёлка. Оркестра у нас в посёлке отродясь не было, какой-то музыкальный кружок в ДК вроде был вот и все музыканты. Видать кто-то из этого кружка и играл мелодию, похожую на похоронную. Две трубы, аккордеон, барабан, «тарелки» и какой-то дедок на скрипке.
До кладбища было не близко идти, когда за посёлок вышли пожилых в автобус посадили.
Кладбище, то место, которые даже мы пацаны в детстве стороной старались обходить. И не только из-за страха, а ещё и взрослые строго на строго запрещали туда ходить, чтобы усопших по пустякам не беспокоить, не то это место, чтобы играть там. Ну и ещё всякие ужасные истории, связанные с кладбищам свою роль играли.
Ну вот и кладбище, женщины ещё сильнее плакать стали. А у меня даже и намёков не было на слёзы. Горестно, тоскливо, и даже сейчас не было полного осознания что папы больше нет и не будет. Когда гроб опускали, а потом закапывать стали все женщины , как по команде зарыдали и запричитали. Вот тут снова этот противный ком к горлу подкатил, очень мне хотелось не заплакать, а именно зарыдать, закричать в голос, но сдержался, лишь почувствовал, как несколько слезинок по щеке скатились, я их даже вытирать не стал.
А когда все расходиться стали я сам к могиле подошёл, на портрет посмотрел, отец на нём сорокалетний, лицо вроде строгое, а вот глаза смеются.
-Захар пошли, -позвали меня Ольга с Сашкой.
-Я сейчас. Вон маму заберите.
-Почему? Я со всеми, с Захаром–с затуманенным взглядом, и очень уставшим голосом сказала мама.
-Пошли мамочка, Захар нас догонит, -ответила Люба и взяла её под руку.
Когда они вышли из ограды я шёпотом стал просить прощения у бати. Если верить, что душа вечна, то должен батя меня услышать, обязательно должен. А просил я по-настоящему, очень просил, умолял, ведь то что с отцом случилось в этом и моя вина есть, я в этом уже не сомневался, только никому я об этом говорить не собирался. Это только наше с батей дело, так я решил.
Потом в доме были поминки, все конечно же не могли вместиться, так что поминали партиями, только мы родные не покидали своих мест за столом. А когда вышли во двор, на перерыв, чтобы женщины по новой стол накрыли, Люба ко мне подошла.
-Надо было в нашей столовой поминки заказать, а то проходной дом получился, мама вон еле держится, ей бы отдохнуть поспать.
-Ну а что же ты вчера не вспомнила?
-А ты?
-Откуда мне знать. Да я вообще первый раз на похоронах, если деда с бабкой не считать.
-Ну вот и я так же, блин деньги у нас есть, надо было так и сделать. А ладно нашим больше оставим, ещё как говорится «череда праздников впереди».
-Каких?
-Девять дней, сорок дней, полгода, год, и ещё что-то там. Нашим деньги уж точно лишними не будут.
-Это да, нам с тобой на дорогу оставим, а остальное маме отдадим.
-Конечно.
И поминки прошли, я старался, как можно меньше пить, совсем мне не хотелось, было большое желание поскорее лечь спать и забыться на время. А когда все ушли, столы были убраны, посуда вымыта, сели впятером чай пить, мама бутылку водки на стол поставила, но все отказались, вернее мы с Любой, а малолеткам нашим ещё не положено было.
-Ну вот так дети, теперь… Теперь жизнь другая будет, у меня уж точно. Теперь уже не исправить ничего, а я Захару говорила, прекращай ты пить, прекращай! Но он разве кого-то слушал? Никогда и никого.
-Мам, а что папа много пил?
-Как много? Мог полмесяца вообще не пить и даже больше, а бывало дня три, а то и пять каждый день, к ночи уже хороший, да так, что по стенке до кровати добирался. Вот на 23-е февраля он сильно гульнул, а после праздника три дня пьяного его привозили, он после работы с друзьями пил. Мне кажется, что вот тогда он окончательно сердце и рванул.
-А в тот день… Или перед ним он пил?
-Можно сказать нет, поужинали, он у телевизора бутылку пива неспеша выпил и мы спать пошли, а утром… А утром встал, походил немного, как обычно, лёг на диван полежать, телевизор посмотреть, задремал и всё… больше не проснулся, -заплакала мама. –Вот как мне теперь жить без него? Как?...
Продолжение следует...
Если вам понравилось произведение автора –я буду признателен за нажатие кнопки с пальцем вверх👍. Большая просьба: оставайтесь чуть более длительное время на канале после прочтения, оставляйте хоть малюсенький комментарий, для канала это очень важно! Спасибо огромное всем за внимание! Подписывайтесь на канал!
Вы можете сугубо добровольно и только по возможности! Поддержать канал и автора, любая сумма будет большой помощью: Карта Сбер: 5469 7400 1036 6122 Игорь Георгиевич Н.